i
30 марта 2017 г., 19:40
Он любил звёзды и клубничное молоко. Его кожа сияла на солнце, а в глазах отражались блики несбывшихся мечт. Но для него это не было преградой творить. Он знал буквально каждое слово в своих любимых песнях. Читал, так много, насколько это позволяло ему время. Его комната была уставлена старыми книгами и шкафами с пластинками, которые он изредка включал, чтобы отвлечься от этого мерзкого реального мира. Все рабочее место было заставлено красками, а на полу лежали еще не высохшие холсты. Он хотел пахнуть как орхидеи, но его одежда была пропитана едким запахом горького кофе.
Каждая клеточка его тела была полна любви и надежды на что-то несуществующее и невозможное. Его жизнь была подобна галактике, в которой люди были лишь маленькими астероидами, незаметно парящим где-то за миллионы километров от него. Он был целой вселенной, такой неизведанной и пугающей, но безусловно манящей к себе.
If it wasn't for this music I don't know how I would have fought this./Если бы не музыка, не знаю, как бы я выдержал.
Regardless, all these songs I'm hearing are so heartless./Всё равно, во всех песнях, которые я слышу, нет души.
Don't trust a perfect person and don't trust a song that's flawless, honest./Не доверяйте идеальным людям и безупречным песням.
***
За окном пылающе светило солнце, сжигая каждый миллиметр кожи Гарри. Но парень продолжал рисовать, невзирая на то, что его кожа буквально пылала, а краски быстро иссушились из-за солнечных лучей. Гарри любил рисовать всё от прекрасных закатов в нежно-розовых оттенках, до мрачных портретов или темных лесных холмов. Его руки плавно выводили точные линии на холсте, а губы расплывались в мягкой улыбке от осознания того, что это выглядит весьма неплохо. Спустя пару часов Гарри был уже весь в краске, а его картина выглядела просто бесподобно. Не было не единой помарки или не точной линии. Все смотрелось настолько идеально, что даже Гарри не стал бы спорить с этим. Хотя редко бывает так, что картина ему правда симпатична. Парень вымыл руки и, не беспокоясь о беспорядке на рабочем месте, пошел звонить его постоянному заказчику, чтобы сообщить о том, что картина готова. - Привет, можешь забирать картину примерно через полчаса, все готово, - на том конце трубки Гарри слышит лишь быстрые гудки. « Опять сбросил » - думает Стайлс и садится на диван, чтобы немного отдохнуть. Он уже привык к этому. Они привыкли. Этот клиент всегда заказывал картины по воскресеньям, мило улыбался и когда Гарри звонил, сообщая о том, что работа сделала, то он просто скидывал трубку и через указанное время был на пороге кудрявого. Гарри пошел в душ, чтобы смыть с себя краску и по возможности его усталость. Закончив, он вышел из душа и направился на кухню, чтобы сделать себе кофе. Растворившись в приятном аромате он совсем забыл про время. Заказчик уже стоял на пороге, готовый позвонить в дверь и забрать очередной шедевр себе домой, чтобы потом повесить картину в его маленькой домашней картинной галерее. Кудрявый подскочил от звонка, который порой хотелось вырвать вместе с проводами и затем навсегда позабыть о нем. Гарри совсем забыл, что он не совсем готов, потому что он только что вышел из душа, но что поделать? Не оставлять же парня стоять на улице в такую жару. Открыв дверь, перед Луи восстало само совершенство в одном полотенце и с растрепанными кудряшками. Луи мог бы прижать Гарри к стене, а затем трахнуть его на кухонном столе, но не сейчас. Шатен быстро постарался выкинуть эти мысли из головы и выдавить из себя хоть одно слово. Он приходит каждую неделю. И каждый раз при виде кудрявого сердце Луи делало двойное сальто, а воздух из легких безвозвратно исчезал. Он не понимал, как этот парень может на него так действовать, но ничего не мог с этим поделать. - Сколько? – спросил Луи. - Бесплатно, - Гарри улыбнулся и прошел на кухню, приглашая голубоглазого пройти следом за ним. - Но.. ты ведь тратил на нее время и все такое, так что давай без этого, я должен заплатить тебе, - Луи протянул Стайслу деньги. - Лу, сколько картин ты уже купил у меня? Сколько денег заплатил? – Луи молчал, опустив глаза на свои кеды. – Просто забери ее, пусть это будет моим подарком, хорошо? – он кивнул. С тех пор было подарено много картин. А прекрасные розы продолжали расцветать как на картинах Гарри, что висели на стенах в доме Луи, так и в его душе. I wanna mean something to somebody else,/Я хочу что-то для кого-то значить, Feel a significance in the real world,/Чувствовать важность для реального мира, It's not enough to live out a lucky life/Быть беззаботным счастливчиком мне недостаточно...***
Они знакомы уже долгое время. Галерея Луи забита, а мысли о Стайсле проедают черепную коробку, не давая спать по ночам. Луи зашивает все свои раны и накладывает новые швы на сердце. Но это бесполезно, ведь после каждой встречи с художником швы рвутся, выпуская за собой новые бури эмоций с потоком алой крови и таким сладким запахом мяты и секса. Томлинсон хочет долгих поездок на машине по ночному городу, разговоров за чашкой чая или кофе с утра, хочет приятных слов, сладких поцелуев вишневых губ и хочет чувствовать грубые руки на своих бедрах, что так нежно выводили незамысловатые узоры. Но кто же знал, что Гарри не хочет этого тоже. Use the sleeves of my sweater,/Грейся в рукавах моего свитера, Let's have an adventure./Давай найдем себе приключение. Head in the clouds,/Витаю в облаках, But my gravity's centered./Но на ногах стою твердо. Touch my neck,/Прикоснись к моей шее, And I'll touch yours./А я коснусь твоей.***
- Привееет, мишка Бу, - Гарри набрасывается на парня с такими теплыми объятьями, что Луи даже немного попятился назад, но все же обхватил шею кудрявого руками и прижал ближе к себе. - Привет, Хаз. Луи думает, что у Гарри есть свой мир, в котором он живет, закрываясь от реальной жизни, где делает всех счастливыми и это прекрасно. Луи знал, что ни у кого нет выбора, в кого влюбляться. Но он хочет, чтобы Гарри знал, что если бы у него был выбор, то он бы выбрал его. Луи бы выбирал его каждый раз день за днем, если бы это потребовалось. В этой или следующей жизни. На Земле или на любой другой планете. В реальности или же во снах. Он бы всегда выбирал Гарри, независимо от обстоятельств. Гарри был холодным, как Северный полюс, но с мягкими теплыми губами. В его глазах он видел бури эмоций и не всегда мог разобрать, что к чему. Цветы в его душе расцветали день за днем, а волны разбивались о надежды и крушили их все сильнее с каждым новым ударом. Он зачастую отталкивал Луи, но после притягивал его за талию своими властными руками и слегка нервничал, когда Томлинсон откидывал свою шею назад для поцелуев. Они были в эпицентре всех разрушений, которые так старательно игнорировали. Хазз был кометой, которая без разрешения ворвалась в жизнь старшего и навсегда изменила все его представления о красоте и реальности. Он был создан звездами и ночным небом. В нем таилось столько загадок и тайн, которые Луи до сих пор пытается разгадать. Everything about you pains my envying,/Вся твоя сущность причиняет боль моей зависти, Your soul can't hate anything,/Твоя душа не может ненавидеть, Everything about you is so easy to love,/Тебя так легко полюбить, They’re watching you from above./Высшие силы оберегают тебя.***
На утро после Гарри оставался лишь смятый край постели, записка, которая гласила « извини, Лу, мне нужно закончить работы» и недопитая кружка кофе на кухонном столе, которую Луи хотел разбить каждый раз, после того, как ощупывал соседний край кровати и не находил там сонную кудряшку. Но Луи прощал это каждый раз. А затем он звонил ему в воскресенье и заказывал очередную картину, чтобы в пятницу вновь ощутить такой приятный запах лаванды, горячее дыхание на его шее и теплые руки кудрявого, что по-хозяйски лапали его под одеждой. Он не мог противиться этому. Луи думал, что в него невозможно влюбиться, ведь все его рассказы были грустные, как и он сам. Шатен часто закрывался в себе, поэтому с ним было скучно находиться. Но он это делал не потому что не хотел что-то рассказывать о себе, на самом деле Луи просто не мог прийти в себя из-за этой неприятно-колющей боли в груди. Как бы он не старался сделать все хорошо и помочь, он всегда все портил, и это разрушало его. В словах Гарри так много надежды и обещаний, что это порой заставляет Луи чувствовать себя нужным, но это не так. Луи уверен, что это не так. Гарри просто художник, который поставляет ему картины, как наркотики и иногда заполучает хрупкое тело парня по ночам, что так сладко стонет под ним. Луи чувствовал себя подстилкой, но если это делает Гарри счастливым, то можно и перетерпеть эту боль в области сердца, верно? And it's wrong./Это неправильно. I've been waitin' for too long,/Я слишком долго ждал, For you to be.../Пока ты станешь... Be mine.../...станешь моим...***
- Черт возьми, только не говори, что мы были просто знакомыми. Не говори, что не хотел этого сам и что тебе неприятно, – Луи сделал последнюю затяжку и, потушив сигарету, о свое запястье, на которой была написана очередная записка от Гарри «ты милый», выкинул ее в противоположном направлении от себя. Сколько таких шрамов от ожогов находится на его руке и зачем он это делает, никто никогда не узнает. Даже сам Луи не понимает, зачем он это делает. Порой ему кажется, что он не понимает ничего. Луи никогда не носит зажигалки, просто он боится сжечь свое никчемное сердце. Шатен ждал чуда, которое никогда не произойдет и верил, что когда-нибудь его жизнь перестанет быть кошмаром. Становится тяжело и это, наверное, должно делать парня хоть чуточку сильнее, но этого не происходит. Луи не сомневается лишь в двух вещах: он всегда будет любить Гарри, а последний будет всегда уходить, оставляя за собой лишь шлейф дорогого парфюма и краткое «извини, Лу». Луи надевает джинсовку и собирается пойти прочь из его квартиры. Его сердце разбито на много мельчайших частиц, которые теперь не в силах собрать никто. Кудрявый подрывается с места и моментально хватает Луи за запястье, чтобы остановить. - Луи, стой, давай поговорим, я не хотел делать тебе больно, но… - Гарри тараторит, а глаза Луи наполняются едкими слезами. Не успевает он договорить, как Луи тут же перебивает его. - Отпусти меня, - Гарри отпустил и это последнее, что сказал Луи, перед тем как уйти. Все зашло слишком далеко. Луи полюбил Гарри. Но это не взаимно. По крайней мере, он так думает. I've never been so torn up in all of my life,/Я ещё никогда в жизни не был так расстроен, I should have seen this coming,/Я должен был это предвидеть, I've never felt so hopeless than I do tonight,/Я никогда ещё не чувствовал такой безысходности, как этой ночью, I don't wanna do this anymore, I'm moving on./Я так больше не хочу, я должен двигаться вперёд.***
Прошло полгода.
Луи игнорировал все звонки Стайлса и пытался забыть его. Но теперь он понял, что это невозможно. С тех пор Луи не заказал у Гарри ни одной картины и больше не приходил в его дом, чтобы встретить кудрявого мальчика с созвездиями в глазах. Луи собрал свои вещи и уехал из этого ненавистного города. Теперь никто не пишет записки на сигаретах, которые гласили «ты очень красивый», «ты достоин целого мира», «у тебя прекрасные глаза». Он так хотел бы услышать эти слова от самого Гарри, но сейчас вместо этого он слышит лишь голос в своей голове, который говорит ему «ты ничтожество», «ты ужасен», « ты не достоин любви», «умри». И спустя еще какое-то время, Луи понял, что это самые правдивые слова на свете. Нет, Луи не зажил спокойной жизнью после переезда, но он пытается. Пытается наладить все и перестать вспоминать о том, чье имя сейчас запрещено произносить. Черт возьми, у него даже получается. Он нашел работу и завел парочку друзей с которыми можно весело провести время. Иногда по ночам тяжело не вспоминать о нём. Луи смотрит на свои запястья и чувствует ком в горле, потому что все его мечты тонут в бездонном море, и он ничего не может с этим поделать. Нет, он не будет больше проливать слезы из-за него. Он обещал себе не делать этого. I just can't escape/Я не могу избавиться It's like you're here with me now,/От ощущения, будто ты сейчас здесь, со мной, But the words you say,/Но слова, что ты произносишь, They always seem to fade out./Кажется, постепенно перестают звучать.***
Луи гуляет по парку, наслаждаясь природой и не думая ни о чем. Он не хочет сейчас забивать свою голову проблемами или мыслями о Гарри, от которых его глаза наполняться слезами, а шрамов станет вдвое больше, чем было. Он больше не хочет разбивать свое сердце, вспоминая о нем. Все двигаются дальше, и он должен тоже. То ли шатену мерещится, то ли это наяву, но он видит зеленые глаза, мягкую улыбку и кудряшки, которые теперь стали еще длинней. Если это сон, то Луи точно хотел бы проснуться и забыть об этом сне. Он не верил своим глазам, ведь парень переехал в другой город, чтобы навсегда избавиться от Гарри. Видимо судьба думает иначе. - Лу? – окликает Гарри и подходит все ближе, сокращая расстояние между ними, и крепко обхватывает талию Луи, заключая в объятия, – Почему ты уехал? Почему ты не отвечал на мои сообщения и звонки, Луи? Что случилось? Томлинсон не выдержал, его колени дрожали и подгибались, он был готов упасть прямо на холодную землю или в пропасть, это не так важно. Но Гарри крепко держал его в своих руках, не давая упасть. Луи так хотел избавиться от Гарри и больше никогда не вспоминать его теплые руки и малиновые губы. Но теперь с его щек стекали слезы, а сам парень крепко прижимался к кудрявому. - Я скучаю по тебе, Луи. Я так чертовски скучаю по тебе, - говорит Гарри и пытается успокоить Томмо. Он гладит его спину и говорит на ухо успокаивающие слова. – Я нарисовал так много картин для тебя, ты не представляешь, - Луи смягчается, но потом резко одергивает руки Гарри и отходит назад. - Я любил тебя, Гарри, а ты пользовался мной, - твердо говорит он и вытирает слезы рукавом свитера. – Ты был всем для меня, в то время как я не значил для тебя ничего! – шатен срывается на крик. Сейчас его мир полностью разрушен, а виной тому Гарри Стайлс. - Я тоже любил тебя, Лу, - спокойно говорит зеленоглазый, - просто чтобы понять это мне потребовалось время. Я искал тебя везде, но ты запретил всем родственникам и друзьям рассказывать какую-либо информацию. Но вот я здесь и я нашел тебя. Feet don't fail me now,/Ноги, не подведите меня, Take me to the finish line…/Несите меня к финишной черте... Oh, my heart, it breaks/Моё сердце, оно разрывается Every step that I take,/С каждым шагом, But I'm hoping that at the gates/Но я не надеюсь, что у врат They'll tell me that you're mine./Мне скажут, что ты – мой.
