Нелегкий экзамен

Пролог:        — Борис, тебе не кажется, что наш сын стал замкнутым? — спросила мужа сидящая на кухне женщина, подперев голову руками.        — Не думаю, — ответил Борис, переворачивая страницу газеты.        — Давай смотреть правде в глаза. Наш сын — гей.        — Ольга! Снова ты принялась обсуждать эту тему. Сколько раз просить не напоминать мне об этом! Это все современные подростки, которые совершенно потеряли стыд.        — Ничего не поделаешь. Времена изменились, люди тоже. Так что нам нужно привыкать к новым устоям общества. И если уж так получилось, что и наш сын попал под всеобщее влияние и эти, как их там, новые тренды, то тут ничего уже не поделаешь. Мы, видимо, не доглядели.       Борис отложил утреннюю газету, снял очки и устало потер переносицу.        — Хорошо. Наверное, ты права, мне тоже следует смириться с ориентацией нашего сына. К тому же внуков нам Татьяна нарожает. Воспоминания о дочери, которая не так давно переехала в Москву вместе с мужем, заставили обоих уже почти пожилых родителей тепло улыбнуться.        — Вот, Борь, так что не переживай! И помирись уже с Костей!        — Слушай, Оль, а мальчик-то у нашего сына есть?        — Да что ты, Борь! Костя даже из дома не выходит!        — Ну да… Завис наш сын совсем, нужно это как-то исправлять. Если уж ты меня просишь смириться с его стилем жизни, то хоть он пусть будет доволен выбранным путем.

* * *

       — Внимание, группа! Все вы знаете, что ровно через месяц начинается сессия, — который раз начал крутить свою шарманку Борис Витальевич, — так вот, у меня к вам предложение! Тот, кто пригласит на свидание моего сына, получит зачет автоматом!       Сначала в аудитории повисла тишина, а потом раздался такой ор, что уже было не разобрать, кто и что говорит. Мой друг практически валялся под партой со смеха. Я тоже вытирал влажные от слез глаза, но смех с новый силой накатывал на меня. И тут Макс толкнул меня в бок и сказал:        — Ну что, Ник, слабо?        — Пф, мне то?!       Я встал с места и поднял руку, стараясь изо всех сил сдерживать дикий хохот, который так и рвался наружу.        — Я пойду на свидание с Вашим сыном! — гордо заявил я, все еще пытаясь сохранить остатки самообладания и не заржать на всю аудиторию.        — Молодец, Варягин, что решился. Зачет тебе автоматом обеспечен, а сын мой подойдет ко второй паре.        — Так это не шутка?! Так, стоп, Ваш сын учится с нами?!

* * *

       — Бля, Макс, какого хера?        — А что я то?        — Это ты меня заставил вызваться добровольцем, кстати, я был единственным. И от этого еще стремней!        — Никто тебя не заставлял, — театрально обиделся друг, — ты сам решился. Я же не говорил за тебя.        — Ну и ты мудак!        — Ладно-ладно, с меня обед в нашем кафе.        — Так-то лучше!       Как вы поняли, со второй пары я сбежал. Признаться, мне было не по себе. Во-первых, кто же знал, что сын нашего препода Бориса Витальевича, окажется студентом нашего экономического ВУЗа. А во-вторых, сам факт, что никто, кроме меня не вызвался ужасно напрягает. Да, то, что этот малой — парень, я в курсе. И нет, меня это не волнует. Я самый шикарный парень с нашего потока, да и чего скромничать, всего университета. Я привык к многочисленным взглядам со стороны девушек и парней в том числе. С кем трахаться мне тоже безразлично. Дырка есть, а остальное не так уж и важно. По крайней мере, я очень надеялся, что этот сынок Бориса Витальевича окажется симпатичным. Хотя, это маловероятно, раз его папа пошел на такие крайние меры. Тогда буду рассчитывать на классный секс с ним в конце свидания. Интересно, а как его хоть зовут…?       Я настраивался весь вечер предыдущего дня и все утро сегодняшнего. Но моя смелость и вся моя решимость помахала мне ручкой, как только я открыл огромные двери нашего института.       Единственное, что по-настоящему подбадривало и заставляло идти вперед, так это воспоминание о словосочетании «автомат на экзамене». И на что только не идут студенты ради хороших отметок? Ну, или чтобы не учиться, точнее не готовиться к экзаменам.       Чтобы отвлечься и расслабиться, я завернул в старую добрую курилку по дороге в аудиторию. Встал у подоконника, с которого уже давно слетела краска. Большое стекло, рамы которого были не пластмассовыми, а все еще доисторическими — деревянными. Никто из преподавателей и вообще уважающих себя людей в такое место не сунется. Но, не смотря на убогий вид помещения, всем оно приходилось по душе. Было в нем нечто уютное и уже знакомое.       Я облокотился локтями о подоконник, прикурил сигарету и смотрел в окно, полностью отдаваясь мыслям. Но не успел я докурить, как сзади кто-то окликнул меня:        — Эй, сигареты есть?       Никто еще не общался ко мне на «эй». Каждый человек в ВУЗе знал мое имя. Я оглянулся, чтобы посмотреть, какому смертнику принадлежал этот тоненький, но уверенный в себе голосок.       Передо мной стоял невысокий хрупкий на вид юноша. Большие карие глаза, расширенные в тусклом свете зрачки. Плотно сжатые губы. Медного цвета волосы, слегка отросшие и убранные в небольшой хвостик.        — Держи, — ответил я и протянул пареньку сигарету.        — Спасибо.       Вообще первоначально я планировал показать невежде кто тут главный. Но взглянув на это создание, в душе потеплело и захотелось не отделать его как следует кулаками, а прижать к себе. Парень на вид был милый, но синяки под его глазами, злой и обиженный взгляд делали его похожим на дикого кота.       Паренек не успел зажечь сигарету, как я одним резким движением вынул ее из его рта.        — Какого черта?! — пришел в ярость парень, смотря на свою сигарету между моих пальцев. Теперь он напоминал ершистого котенка, который мог наброситься в любой момент с когтями.        — Я запрещаю тебе курить, — сказал я и разломил сигарету.        — А это еще почему?        — Вредно.        — А сам-то! Вон дымишь как паровоз.        — Мне можно.        — Да пошел ты!       Парень развернулся, и хотел было уйти, но я схватил его за рукав толстовки, которая, кстати, была ему сильно велика, и скрывала от моих глаз соблазнительное тело.       Я притянул парнишку к себе и прижал к груди. Стало тепло. Он отбивался от меня своими маленькими кулачками и что-то грозно верещал. Но все его слова были проигнорированы или не приняты во внимание.        — Отпусти меня, козел! Что ты себе позволяешь!        — Не-а.       У меня появилось хорошее и даже игривое настроение, а вот котенок, по-моему, был не особо доволен. Я снял с его волос резинку, и они волнами распались на его плечах. Я запустил пальцы в его мягкие и взъерошенные волосы, а потом уткнулся в них носом, вдыхая приятный аромат шампуня.        — Как тебя зовут? — спросил я, когда парнишка сдался и ослаб в моих руках.        — Тебе-то какая разница, — пробубнил он.        — Назови свое имя, — более требовательно попросил я.        — Костя.        — А я Николай, но можешь звать меня Ник.

* * *

      С самого начала я представлял сына нашего препода страшным хлюпиком и у меня не было совершенно никакого желания встречаться с ним или звать на свидание. Но автомат мне был нужен как воздух. Не смотря на это, после встречи с ворчливым и ершистым котенком, мне сразу перехотелось видеть с собой кого-то еще. Так что я был готов даже отказаться от автомата по статистике.        — Борис Витальевич, у меня к Вам есть разговор.        — Что такое, Николай?        — Хочу отказаться от автомата.        — Что-то случилось? Или Вы уже виделись с моим сыном?        — Нет, не виделся. Но у меня кое-кто появился.        — Хм, даже так… Но сделка есть сделка, молодой человек. Если отказываетесь от автомата по профильному предмету, то с сожалением могу Вам сообщить, что в зачетке в графе «статистика» у Вас будет стоять тройка.        — Что?!        — Жду Вас сегодня на ужин в семь вечера. Познакомлю с моим сыном. У меня такое предчувствие, что он Вам понравится.       Я стиснул зубы и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.        — Этот старый хрыч совсем офигел! — гневно жаловался я Максу, пока тот доедал обед в столовой.        — Чего ты так злишься?        — Он не позволил мне отказаться от пари!        — Почему?        — Видимо, его сынок настолько страшен, что его в люди бояться вывести. Борис Витальевич пригласил меня к ним на ужин. Отстой.        — Крепись! — пожал плечами Макс.

* * *

      И вот я стоял перед квартирой Бориса Витальевича, нервно сжимая ручку двери. Нет, мне не было страшно. Руки дрожали от ярости, и ручка грозила вот-вот отвалиться, но я ничего не мог с собой поделать. По дороге сюда, я уже придумал план, как сделать так, чтобы этот пацаненок сам от меня захотел избавиться. Но привести этот план в действие я планировал после окончания экзамена. После того, как в моей зачетке будет стоять «отлично», я избавлюсь от завязанных отношений. И препод уже ничем не сможет мне угрожать.       Я нажал на дверной звонок.       Дверь открыла худенькая женщина. В ее волосах виднелась седина, но в глазах горели искорки радости, а улыбка была домашней и теплой. Давно я такого не чувствовал.        — Здравствуйте, — поздоровался я и протянул ей букет орхидей.        — Спасибо, молодой человек! Но не нужно было так тратиться на цветы.        — Не волнуйтесь, это пустяки. Признаться, мне хотелось произвести на Вас хорошее впечатление.       Да, что-что, а впечатления я умел производить всегда. На мне сегодня были обтягивающие черные джинсы, ремень, белая рубашка без первых трех пуговиц и расстёгнутый пиджак. Если бы в мире существовал мой близнец, я бы его сам завалил и трахнул. Но, увы, я единственный и неповторимый.       Я подмигнул, а женщина рассмеялась и пригласила меня жестом войти в квартиру. Хах, всегда было интересно узнать, как живут преподаватели ВУЗов.        — Я Ольга Станиславовна.        — Николай, можно просто Ник, — представился в ответ я, — приятно познакомиться. А где Борис Витальевич?        — Мой муж с сыном уже сидят за столом в гостиной. Проходите.       Квартира была самой обычной. Кухня довольно новая и обставлена по-современному. Но гостиная и обе комнаты нуждались в ремонте, хотя мебель не была такой уж старой.        — А вот и Николай пришел! — представила меня Ольга Станиславовна, как только мы вошли.        — Прошу, зовите меня Ник.        — Хорошо.       В большой и просторной гостиной уже был накрыт стол с напитками и закусками. От запаха домашней еды у меня свело живот. Слишком давно ее не видел и привык питаться полуфабрикатами или фаст-фудом. В моей семье лишь два человека: я и отец. Никто из нас готовить не умеет, так что о домашней еде я не вспоминал уже довольно долгое время.        — Здравствуйте, Борис Витальевич, — улыбнулся я своему преподавателю, но в моей речи была нотка недовольства, которую я и не собирался скрывать.        — Здравствуй, Варягин.       И тут мой взгляд наткнулся на того самого сына. Первым чувством был шок. Вторым восторг. Передо мной сидел тот самый рыжий котенок. От моей ухмылки он вздрогнул, почувствовав что-то неладное. Ситуацию накалял еще нездоровый блеск в моих глазах.        — Ты?! — выпалил котенок, но на его слова никто не обратил внимания.       Видимо не один я был потрясен. Но я единственный был удовлетворен сложившийся ситуацией.        — Костя, познакомься, это — Николай Варягин.        — Зовите меня Ник, я не выношу полного имени.       Ужин проходил довольно неплохо. Ольга Станиславовна не замолкала ни на минуту, она подкидывала идеи к разговору и задавала нескончаемые вопросы. Я отвечал на автомате. Мое внимание поглощал котенок. По всей видимости, родители заставили его переодеться в более приличный вид. Но не смотря на опрятную рубашку и отглаженные брюки, его медного цвета волосы все равно не поддавались укладке. Потому он все еще походил на бездомного и дикого котенка. Костя, ловя на себе мой взгляд, краснел и елозил на стуле. Меня более чем устраивала такая реакция.       Погруженный в свои мысли, я не заметил, как на столе появилось горячее. На курицу с картошкой я набросился как голодный волк, позабыв о людях, что сидели рядом со мной. Когда моя тарелка оказалась пустой, я обратил внимание, как все хозяева квартиры удивленно смотрят на меня.        — Простите, сам не ожидал, что так скучал по домашней еде. Ольга Станиславна, Вы превосходно готовите!        — Спасибо, — ответила женщина после недолгой паузы, — так значит, ты не ешь дома?        — Почему, ем, конечно. Просто ни отец, ни я не увлекаемся готовкой, и все наши ужины состоят из покупной или заказанной на дом еды.        — А как же твоя…        — Мать? Она умерла.        — Мне очень жаль.        — Не страшно, мне было четыре, так что я практически не помню ее.       Дальше ужин проходил так же хорошо, как и его начало. Все говорили, улыбались, произносили тосты. Котенок по-прежнему предпочитал отмалчиваться и все ярче краснел от моих взглядов. Когда Ольга Станиславовна ушла на кухню, чтобы отнести посуду, я не стал терять время, и моя рука тут же легла на коленку котенка, поглаживая ее. Костя вздрогнул, но вида не подал, утыкаясь в свой стакан с соком, чтобы не привлекать внимание отца. Но нашей идиллии пришел конец, когда Ольга Станиславовна позвала мужа к себе, помочь ей с чаем и тортом. Мы остались наедине.        — Какого хера ты весь вечер глазеешь на меня, а теперь еще и лапаешь? — прошипел недовольный котенок.       Я улыбнулся и потрепал его по волосам, пропуская пряди между пальцев и наслаждаясь этим. Но моя рука вскоре была сброшена.        — Прекрати!        — А то что? Покажешь мне свои коготки, котенок?        — Что ты вообще несешь?! Какой я тебе котенок? Совсем рухнул! Ты гей, что ли?        — Не совсем, в обществе принято говорить бисексуал.       Одной рукой я подвинул стул вместе с Костей к себе вплотную и поцеловал ошарашенного котенка. Поцелуй был мягким и нежным, а потом я протолкнул свой язык к нему в рот и принялся грубо ласкать его. Костя обмяк в моих руках и начал отвечать на поцелуй. Сзади послышался чей-то кашель, и нам пришлось прерваться. В гостиную вошли Борис Витальевич с женой.       Костя прожигал меня взглядом полным ярости. Готов был поспорить, что его воображение уже миллион раз четвертовало меня всевозможными способами и придумало новые виды пыток. А вот Ольга Станиславовна подозрительно улыбалась. Через пятнадцать минут я понял причину этой улыбки, когда она подняла своего мужа и сказала, что они заказали билеты в театр и уже опаздывают. Борис Витальевич посмотрел на нее с недоумением и пытался сказать, что они собственно сегодня никуда не планировали идти, но эта мудрая женщина пресекла его попытку на корню, впихнув в руки пальто и выставив за дверь.        — Веселитесь, мальчики, — сказала она и скрылась за дверью.       Я ехидно и предвкушено улыбался, а вот мой котенок сидел белый как мел.        — Блин, мама! Как она могла меня так подставить! — сжимал он кулаки.        — Напротив, я вот очень даже благодарен твоей наблюдательной маме.        — А я нет!       Я решил прервать этот бесполезный спор поцелуем. Костя снова сопротивлялся, но мой настойчивый язык заставлял его тело дрожать в моих руках.        — Я хочу тебя, — сказал я и принялся вылизывать ушко своему котенку.       Костя активно оказывал сопротивление, пихался и даже пытался драться. Но и его тело тоже сопротивлялось, правда, не в его пользу.       Я поднял Костю на руки и понес в спальню.        — Где твоя комната? — между поцелуями, спросил я.        — Там, — указал на последнюю дверь невменяемый от ласк котенок.       Продолжая целовать свою добычу, а руками сминая такие манящие ягодицы юноши, мне пришлось открывать дверь ногами. Интерьер я рассмотреть не успел, а вот размер кровати меня вполне устроил. Костя тут же оказался на ней. Искусанные губы, по которым он проводил кончиком языка, красные щеки и задранная рубашка заставляли меня хотеть его еще больше. В штанах становилось тесно, и я быстро избавился от ненужной одежды.       Я приблизился к кровати и мое голое тело уже прижимало собой такое же, но более тонкое и хрупкое. С каким-то яростным остервенением я избавился от одежды, которая мешала мне разглядывать тело котенка. Когда Костя оказался полностью обнаженным, я заметил, что он возбужден не меньше чем я. Его член сочился смазкой и требовал к себе немедленного внимания. Я усмехнулся и обхватил естество парнишки ладонью. Его большие глаза расширялись, а тело само двигалось и подстраивалось под ритм моей руки. И я решился на другое. Большее. Конечно, мне уже делали минет, и не один раз, а вот мне такого делать кому-либо не доводилось. Я лизнул кончиком языка головку, а потом, привыкнув к ощущениям, взял возбужденный член в рот. Двигая головой вверх-вниз, облизывая каждую венку, рисуя узоры на плоти, которая становилась больше в кольце моих губ. Я вошел во вкус и не заметил, когда Костя выгнулся, издал протяжный стон и кончил, заполняя мой рот своей спермой.        — Извини, — сказал он, опустив глаза, — я не хотел.        — Ничего страшного, не извиняйся.       Я проглотил все и облизнулся. От этого зрелища Костя покраснел еще гуще. И я остался довольным результатом.        — А теперь, ты доставишь мне удовольствие.       С этими словами я засунул два пальца Кости в рот и глазами сказал «соси». Котенок послушался и принялся облизывать мои пальцы, стараясь оставить как можно больше слюны.        — Достаточно, — сказал я и убрал пальцы из горячего и влажного ротика.       Костя развел ноги, предоставляя мне возможность пойти дальше. При этом он краснел и смотрел куда угодно, только не на меня. Мне это не понравилось, и я завлек его поцелуем.        — Не отводи взгляд.       Мои пальцы принялись ласкать его тугую дырочку, разрабатывая для более крупного и болезненного вторжения. Но Косте нравилась эта манипуляция. Поначалу он жался и делал недовольное лицо, а потом, когда мои пальцы проникли глубже, он начал сам пытаться насадиться на них. Тогда я решил, что с подготовкой покончено, и вынул пальцы. Костя недовольно застонал. Но я решил эту проблему, засовывая свой член в него, входя плавно, постепенно, а потом резко и до конца.       Костя выгнулся и поддался вперед.        — Тише мой котенок, скоро будет приятно, — шепнул ему я.       Мои руки блуждали по его телу, находя невидимые точки, от которых кожа покрывалась мурашками и заставляла вздрагивать. Я целовал и покусывал его соски, которые оказались чувствительнее, чем я ожидал. Когда Костя расслабился, мои движения стали быстрее. Член входил до конца. Резко, глубоко. Костя извивался, стонал, цеплялся за простыни и кричал. Он умолял меня двигаться в нем быстрее, и я двигался, ускоряя темп толчков. Он просил меня кончить, и я, входя под нужным ему углом, заставлял кончать его снова и снова.       Секс продолжался всю ночь. Не имею понятия, куда подевались хозяева квартиры, мне было совершенно не до них, и мои мысли были наполнены только стонущим подо мной парнем.       Когда мы с Костей лежали полностью измотанные на краю сна и реальности, он сказал мне:        — Это все из-за тебя, мудак!        — Что? Тебе не понравилось?        — Я о другом! Я стал другим из-за тебя. По твоей вине я гей! Как какая-то девчонка влюбился в тебя еще в восьмом классе. Так что только посмей не оказаться утром в этой постели.       Я улыбнулся и прижал котенка к себе.

* * *

       — Оль, а не пора ли нам домой? И зачем мы вообще пошли в этот театр?        — Борь, ты совсем не умеешь разбираться в людях. Мальчики хотели побыть наедине.        — Ну ладно, — проворчал недовольный Борис Витальевич, — а сейчас мы можем пойти домой? Ночь уже на дворе.        — А может в отель? — улыбнулась Ольга Станиславна. * * *        — Как и обещал, тебе, Варягин, автомат.        — Спасибо Борис Витальевич, — сказал я, смотря на пятерку в графе «статистика». - Вы были правы.        — В чем?        — Мне понравился Ваш сын.       Сказав это, я закрыл за собой дверь аудитории и, попрощавшись с однокурсниками фразой «Покеда, сучки! У меня автомат, выкусите!», поспешил выйти из института.       Облокотившись на мою машину и скрестив руки на груди, стоял рыжий паренек с взъерошенными волосами и недовольно глядел на меня.        — Почему так долго?        — Прости, Кость, сдавал экзамен у твоего отца.        — И как?        — «Отлично»! Теперь можно и на свидание!        — Это просто прогулка.        — Нет, свидание.       Глаза котенка перестали сверкать молниями, и его взгляд смягчился. Я наклонился и поцеловал его, прижимая к себе и забираясь руками под черную футболку, которая была надета сегодня на Косте.        — Люблю тебя, — сказал я, смотря, как щеки моего котенка становятся пунцовыми.        — Хватит трепаться на улице, мы опаздываем в кино! — буркнул он, но я видел, как уголки его губ приподнялись в улыбке.