Убежище в пустыне

      Сбежать с Земли, уничтожив перед этим плод своих трудов за последние двадцать лет, было не самым сложным. Осознать, что на побег вынудил лучший друг, которому доверял все свои секреты, оказалось гораздо сложнее. После такого даже угнать новейший звездолёт-разведчик, который не может засечь ни один сенсор, не показалось таким уж трудным. Особенно учитывая, что Леонарду помогал давний приятель и гений техники, который понимал, какую опасность могут нести новые технологии не в тех руках.       Но сейчас, после недели, проведённой на стимуляторах, почти ничего не соображая, Леонард смотрел в бескрайнюю тьму космоса и не видел выхода. Что ему делать дальше? Он сбежал, но куда лететь: в бескрайнем космосе, конечно, много населённых планет, но будут ли рады ему хотя бы на одной? Или успеет он долететь хотя бы до ближайшей: топлива осталось совсем немного. Хотя разницы особой не было, последнего укола стимулятора хватило меньше чем на час, и такими темпами Леонард либо умрёт от остановки сердца, либо вырубится от усталости, и тогда он замёрзнет в космосе через несколько часов, когда отключатся все системы корабля. Оба исхода его устраивали: в бескрайнем космосе его тело не найдут и не смогут выудить из него информацию о выведенной им формуле препарата, при помощи которого можно манипулировать человеком, как марионеткой. ***       Тихий гул приборов, мягкий приглушённый свет. Место, в котором оказался Леонард, совсем не походило на загробную жизнь, как описывают её в книгах, да и не верил он в богов. Будучи врачом, он давно понял: вся магия в людях и нет никаких сверхъестественных сил.       — Доктор Леонард МакКой, моё почтение, я Спок. Меня назначили вашим адвокатом по делу об угнанном звездолёте, — перед взором человека появился вулканец, собранный, спокойный, но с каким-то блеском в глазах, несвойственным его расе.       — Где я? — прохрипел Леонард. Судя по голосу, в отключке он находился как минимум несколько дней, а вполне возможно, что и недель.       — На Вулкане, вас обнаружили двадцать земных дней назад в звездолёте, у которого отключилась система жизнеобеспечения. Моё исследовательское судно как раз сканировало тот сектор космоса, где были вы. Ещё немного, и вы могли умереть. Сейчас же вы в одном удалённом доме на планете, вам оказывается необходимая медицинская помощь, вы не имеете право его покидать, но в самом доме вам предоставлена полная свобода действий.       — То есть, я в тюрьме, комфортной вулканской тюрьме? — Леонард хотел бы, чтобы его голос звучал грозно, но вместо этого срывался почти на фальцет.       — Именно так, до окончания следствия. Угон звездолёта, тем более новейшей разработки, — серьёзное преступление, и мы должны узнать, какие причины побудили вас это сделать.       — Весомые, — буркнул Леонард и демонстративно отвернулся от Спока, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       — Я уверен, что вы и вправду так считаете, но поймите, для вашей эффективной защиты я должен знать больше. Подумайте перед нашей следующей встречей, что вы готовы рассказать.       Спок удалился, но после его ухода сразу пришёл другой вулканец, который, очевидно, выполнял одновременно роль врача и надзирателя. Он проверил показания приборов, после чего вколол пациенту лекарство. Перед тем как сон окончательно поглотил его, Леонард успел подумать, что зря угнал звездолёт, лучше было бы украсть фотонную бомбу и развеять себя на молекулы где-нибудь в пустыне, тогда бы технология, которую он придумал, точно стёрлась из истории. ***       Несколько бесконечно длинных дней ничего не менялось, Спок приходил в одно и тоже время, спрашивал, не хочет ли Леонард рассказать ему причины своих поступков, тот молчал или грубил в ответ. Второй же вулканец был почти тенью, не говоря ни слова и выполняя свою работу.       Его тюрьма представляла собой небольшой дом со всем необходимым где-то посередине пустыни, транспорта тут никакого не было, а за пределами жилища стояла такая жара, что побег отсюда можно было приравнять к смерти. И несмотря на то, что совсем недавно Леонард готов был умереть, чтобы не выдать свой секрет, сейчас же, проводя слишком много времени наедине со своими мыслями, он понял, что всё ещё хочет жить.       — Спок, а почему вулканцы просто не выдадут меня людям, зачем вы меня удерживаете здесь? — задал свой вопрос Леонард вместо того, чтобы отвечать на заданный Споком.       — Между нашими планетами, доктор МакКой, нет договорённости о выдаче преступников. И мы хотим узнать, почему вы, уважаемый врач и учёный, совершили такой несвойственный вам поступок, как угон звездолёта. Боюсь, люди сообщили не все причины, почему они так упорно вас ищут, они разослали данные о вас по всем частотам, стараясь, чтобы новость о вашем побеге услышали в самом отдалённом уголке галактики. Угон звездолёта, конечно, серьёзное преступление, но им явно надо от вас что-то ещё, доктор.       — Да, было кое-что ещё, почему меня ищут, — задумчиво произнёс Леонард, но потом резко осёкся. Кто знает, что на уме у этих вулканцев, вдруг они слышали о его разработках и хотят их заполучить не меньше землян.       — И именно в этом причина, почему вас ищут. — Спок говорил так, словно Леонард только что подтвердил его теорию. — На сегодня достаточно, мне необходимо время, чтобы обдумать услышанное. ***       Спок медитировал. Он осознанно не уходил в глубокий транс, позволяя мыслям плавать на поверхности, проводить параллели и понимать скрытый за игрой слов истинный смысл. Досье МакКоя изначально показалось ему странным: учёный и доктор, новатор, который посвятил свою жизнь спасению других, угнал звездолёт и объявлен не просто в розыск, земляне объявили за ним в буквальном смысле слова охоту. Что-то тут не сходилось: зачем тратить столько сил и ресурсов ради одного-единственного врача и угнанного им звездолёта? Ведь на Земле ещё достаточно талантливых людей, а звездолёт этот был всего лишь прототипом, одним из множества. Было за всем этим ещё что-то, и доктор МакКой знал, что именно, но говорить не спешил. Однако Спок понимал, что есть и другой способ найти след, который приведёт его к правде, вот только для этого придётся хорошо поработать.       Библиотека при Вулканской Академии Наук являлась самым большим хранилищем знаний, накопленных многими поколениями. Но с недавних пор помимо знаний самих вулканцев тут хранились и людские. Ведь эти две планеты хотели впервые в истории основать Федерацию, для чего они должны были понимать друг друга, и ничего не способствует этому как хорошо, как литература художественная и техническая. Но самое главное, чего сумели достичь две планеты на поприще обмена знаниями — это общая база данных новейших открытий.       Имя Леонарда МакКоя часто встречалась в статьях по медицине, посвящённых самым разным областям: психология, нейрохирургия, вирусология, общая хирургия и даже ксеномедицина; казалось, этот врач успел изучить человеческое (и не только) тело со всех сторон. Несколько часов Спок провёл, читая многочисленные труды и исследования доктора МакКоя, но не нашёл никакой зацепки. Нить, за которую можно было бы ухватиться, расследуя его дело, никак не желала появляться.       Открыв последний на сегодня документ, Спок понял: он наконец-то на верном пути. В файле были только общие слова об исследованиях целой группы веществ и микроорганизмов, способных влиять на психику. Главой группы, состоящей из учёных и врачей самой высокой квалификации, был никто иной, как Леонард МакКой. ***       Спок не появлялся несколько дней, и это уже порядком бесило Леонарда, ведь он лишился единственного, пусть и немногословного, собеседника. Хорошо, что у него хоть был доступ в базу данных Вулкана, чтение помогало не сойти с ума, жаль, что данных о самих вулканцах оказалось совсем немного. Но даже этого хватило, чтобы понять о них чуть больше, чем ему рассказывали на Земле. Помимо строгого следования логике и отказу от эмоций, это была раса пацифистов, а следовательно Леонарду казалось маловероятным, что его держат здесь из корыстного интереса к его открытию.       — Доктор МакКой, извините, что прерываю ваши размышления, но у меня не так много времени, чтобы поговорить с вами. — Спок появился как всегда бесшумно, но, пожалуй, впервые застал его врасплох, отчего Леонард мелко вздрогнул: он всё ещё боялся, что его найдут.       — Всё в порядке, вы не обязаны, я всего лишь беглый преступник, и то, что вы делаете для меня, и так слишком много, — Леонард мягко улыбнулся, отчего Спок немного наклонил голову набок, словно пытаясь понять, что таким жестом хочет сказать человек.       — Последние дни я занимался тем, что изучал всю информацию о вас. Я поистине удивлён, как много открытий вы совершили, не каждый вулканский учёный может похвастаться таким послужным списком, — Спок сделал паузу, обдумывая следующую фразу, чем и воспользовался Леонард.       — Всё, чем я занимался, неважно, мои знания здесь на Вулкане бесполезны. Как доктор я вам не нужен, так почему вы меня держите?       — Мы хотим узнать причины вашего побега, я уже говорил. К тому же земляне сообщили нам отнюдь не всё. Скажите, Леонард, вас ищут из-за исследований способов влияния на психику человека?       — Да, — только и смог сказать обескураженный Маккой: слова Спока вполне могли означать для него конец.       — Что ж, понятно, чем это могло заинтересовать людей и почему вы решили бежать. Ваши разработки хотели использовать совсем не в тех целях, для которых они изобретались?       — Да, я всего лишь пытался найти лекарство, которое поможет психически больным, — Леонард вошёл в некое подобие транса и стал излагать всё, что его беспокоило последние месяцы. — Не знаю, есть ли у вас на Вулкане люди, страдающие шизофренией, но это заболевание ужасно, человек теряет самого себя и не силах вернуть всё как было. А врачи могут лишь бороться с симптомами и загонять проблему в подсознание, и это в двадцать втором веке, когда уже победили ВИЧ, эболу, вирус Жирара, который пятьдесят лет назад уничтожил два процента населения Земли. По моей задумке, лекарство должно было очистить разум и найти все скрытые проблемы человека, после чего пациент вместе с врачом смог бы их решить. Но вместо этого я открыл формулу лекарства, которое способно сделать из любого идеального солдата, который никогда не ослушается приказа, даже самого безумного. Человек от него начисто лишается силы воли и готов идти за тем, кто отдаёт приказы нужным тоном.       Леонард закрыл глаза, перед его взором мелькали образы. Как он получил первую формулу препарата, которая после тщательных испытаний оказалась ни на что не годной. Многочисленные попытки, десятки версий, большая часть из них бесполезная, но несколько образцов дали надежду, что они на правильном пути. Бесконечные бессонные ночи в течение двух лет, когда уже Джим и Скотти стали грозиться, что будут насильно забирать его с работы, если он не прекратит гробить себя. И вот сыворотка, которую Леонард получил почти случайно, когда в лаборатории был единственным, кто остался после изматывающий серии экспериментов. И вместо нужного эффекта этот препарат полностью блокировал волю. Две недели он продолжал работать, а потом предательство Кирка, быстрая зачистка информации при помощи Скотти и отчаянный побег, который привёл его сюда.       — Значит, вы просто зашли в своих экспериментах не туда, куда следовало, и об этом узнали люди, которые нашли в этом способ утвердить свою власть? — спросил Спок. В его глазах Леонард впервые увидел что-то, похожее на сочувствие.       — Да, именно так. Я сожалею, что вообще в это ввязался, лучше бы искал новые способы операций на мозге, всё-таки моя основная специализация — нейрохирургия. Но я не мог упустить шанс помочь людям! — Леонард экспрессивно взмахнул руками, он был почти на грани истерики. — Вы меня понимаете?       — Понимаю, а сейчас вам необходимо успокоиться. Если хотите, я позову Сагока, он вколет вам лекарство.       — В этом нет необходимости. — Леонард попытался восстановить самоконтроль, это было непросто, но Спок терпеливо ждал, когда человек справится со своими чувствами. — Простите меня за эту вспышку эмоций, вам как вулканцу она наверняка была неприятна.       — Всё хорошо, вы человек и вам свойственны эмоции. Спасибо за предоставленную информацию, мне пора.       Спок исчез в мерцании транспортации. Леонард не был сильно удивлён тому, что вулканцы обогнали людей в развитии технологий. Эта раса с каждым днём нравилась ему всё больше и больше; да, они были несколько странные со своим стремлением жить только логикой и некой чопорностью и отчуждённостью, но то, что они хотели исключительно мира, уже делало их в глазах Леонарда как минимум не хуже землян. Чтобы хоть как-то успокоиться, он принялся читать вулканскую энциклопедию для детей, надеясь в ней найти так необходимую ему информацию об этой расе и забыть ненадолго о своих проблемах. ***       Спок сидел на жёстком стуле в кабинете своего отца, ответственного по налаживанию контакта с Землёй на Вулкане. Сарек только что внимательно выслушал доклад своего сына о человеке, которого тот обнаружил, и теперь Спок ждал его вердикта.       — Ты уверен, что Леонард МакКой тебе не врёт? Помни, люди сильно отличаются от нас, несмотря на внешнее сходство, — Сарек ненадолго задумался и добавил: — Твоя мать — совсем не типичный представитель их расы, Спок.       — Эмоции этого человека были искренними, я в этом уверен. А угон звездолёта он совершил от отчаяния.       — Ты точно уверен в этом, Спок? — повторил вопрос Сарек. — Единственный способ узнать правду у людей — это вступить с ними в мелдинг, тогда они не могут ничего от нас скрыть. Но мелдинг должен быть по обоюдному согласию, иначе это насилие с высокой вероятностью нанести психологическую травму, которая может так и не пройти. А ведь именно от болезней, что идут от мыслей, и искал лекарство этот человек.       — Я уверен в своей оценке этого человека, но если вы так хотите, я вступлю с ним в мелдинг по обоюдному согласию.       — Это приемлемо. И прежде, чем ты уйдёшь, Спок, я хочу сообщить. От разума этого человека зависит больше, чем ты можешь себе представить. Он беглый преступник, и я хочу знать, из-за чего он совершил такой шаг: от безысходности или из-за собственного эгоизма. Это важно и это повлияет на все наше дальнейшие сотрудничество с людьми. Теперь можешь идти. Живи долго и процветай, — попрощался Сарек.       — Живи долго и процветай, — вторил ему Спок. ***       — Вулканцы не врут, — всего три простых слова, которые как мантру повторял Леонард МакКой. Он нашёл подтверждение этого факта в нескольких источниках и вполне ему доверял. Тем более врать — то же самое, что фантазировать, а фантазия нелогична. Следовательно, Спок не врал, что в намерения вулканцев входит всего лишь разобраться с ситуацией, в которую попал МакКой, а никак не получить с этого выгоду. И только паранойя не давала Леонарду покоя, постоянно нашёптывая, что всё ещё лучшим выходом из ситуации будет его смерть.       Ведь и люди после третьей мировой знали: главное — свободная воля каждого человека и то, что все равны. Но даже полтора века спустя находились индивидуумы, которые ради собственной выгоды готовы на всё и плевать хотели на других. Вполне возможно, что и среди вулканцев были такие же, те, кто только прикидывался образцовым представителем этой расы, а на деле был готов на всё, лишь бы заполучить власть. И кто знает, кем был Спок, вдруг им в стремлении помочь Леонарду двигала не логика, а корысть?       Выжженная пустыня за окном, которая всё эти дни казалась МакКою главной опасностью этого места, теперь казалась ему единственным способом уладить всё, что он натворил. Беспокойство и страх, которые на время отступили, вернулись вновь с утроенной силой. Сколько раз Леонард проклинал себя из-за своей доверчивости к другим людям, и каждый раз ошибался вновь. Мириам, Джим, а теперь ещё и Спок, каждый из них уже разрушил или мог вот-вот разрушить его жизнь до основания. А Леонард вместо того, чтобы перестать слепо доверять всем, кто был с ним добр и проявлял хоть какую-то заботу, вёлся на это раз за разом.       Сагока нигде не было видно, скорее всего целитель медитировал, а значит, сейчас было самое подходящее время, чтобы сбежать. Если его пропажу обнаружат только через несколько часов, у него будет достаточно времени, чтобы уйти далеко от этого дома, а там жара сделает своё дело. Действовать надо быстро, пока есть настрой. Леонард хорошо знал себя: уже скоро он может снова начать верить каждому слову этого вулканца и тогда то, что он хотел скрыть, вероятнее всего выйдет на свет.       Сделать первый шаг и выйти из дома было самым трудным. Потом стало легче, каждый пройденный метр делал его ближе к смерти, но он же означал, что вскоре можно будет не беспокоиться, что глупость, которую Леонард совершил, как-то повлияет на будущее. Дом уже вскоре скрылся из виду, а ничего другого примечательного рядом не было. Голова начала гудеть, ноги болели, мысли путались, но МакКой всё равно шёл вперёд: чем дальше он уйдёт — тем лучше. Он несколько раз падал, из-за чего расшиб колени, локти и ладони, но каждый раз находил в себе силы подняться и идти дальше навстречу судьбе. И только когда местная звезда уже находилась около горизонта, Леонард позволил себе свалиться в обморок, от которого уже не очнётся. ***       Первое, что почувствовал Леонард, была какая-то возня совсем недалеко от него, и только после пришла неприятная усталость. Ему во второй раз спасли жизнь, когда он этого совершенно не хотел.       — Ты очнулся? — сказал голос с сильным шотландским акцентом, совсем не тот, который ожидал услышать Леонард.       — Скотти, что ты тут делаешь?       — То же, что и ты, я сбежал. Маркус догадался, кто помог тебе с угоном звездолёта, и я тоже был объявлен в розыск. Хорошо, что я установил на тот звездолёт маячок и точно знал, что ты оказался на Вулкане. Не беспокойся, никто другой о нём не знает, это моя личная разработка, незапатентованная. И как ты умудрился угодить к Споку, он тут важная шишка, ты знал, что его отец играет решающую роль по вопросам создания Федерации?       — Скотти, тише, — сказал Леонард. Он был рад видеть друга целым и невредимым, но из-за его болтовни резко заболела голова. — Ты хочешь сказать, что наша судьба зависит от сына чиновника высшего ранга?       — Именно так, но мне Спок показался неплохим парнем, тем более что он наполовину человек. Ты знал об этом? Кстати, похоже, он здорово беспокоится о тебе, когда тебя принесли без сознания в этот дом, он с целителя готов был три шкуры спустить. И знаешь, я должен сказать тебе, Леонард, кое-что ещё, — Скотти стушевался и потупил взгляд.       — Что случилось? Кирк? Что он опять натворил?       — Он тоже в бегах, мы не виделись с ним с тех пор, как тебя объявили в розыск. Знаю, что именно его отправили за тобой, но вместо поисков он тянул время, надеясь дать тебе хоть малейший шанс уйти от преследования. Он не предавал тебя, Леонард, для него стало ударом, когда начали охоту за тобой и твоими сотрудниками.       — Но никто, кроме него, не знал, чего именно я добился, как тогда получилось, что наши разработки попали не в те руки?       — Не знаю, Леонард. Мы со Споком как раз пытаемся это узнать.       — Мистер Скотт, я, кажется, говорил, чтобы вы не выкладывали Леонарду слишком много информации сразу после того, как он очнётся. Это может привести к стрессу, что в свою очередь замедлит лечение, — в комнате появился Спок, как всегда собранный и сдержанный, но в его глазах Леонард увидел облегчение.       — И я рад тебя видеть, зачем ты тут, компьютер вулканский?       — Оскорбления нелогичны. Я надеюсь, вы больше не будете совершать столь необдуманных поступков. И ещё я должен вас заверить, что мой интерес к вашему делу продиктован только стремлением докопаться до истины и, если потребуется, стереть последние данные о вашем неудачном исследовании. Нам, вулканцам, не нужна технология, которая может полностью подавить волю, она противоречит принципам, по которым мы живём.       — А что, если последнее вместилище данных я, остальное мы всё надёжно удалили? — прямо спросил Леонард.       — Тогда я сделаю всё, чтобы вас защитить, потому что другие варианты, как стереть данные из вашей памяти, или ненадёжны, или неприемлемы. Теперь же отдыхайте, Леонард. Мистер Скотт, пойдёмте, — Спок увёл за собой инженера, напоследок кинув особенно долгий взгляд на доктора. ***       Последние недели Спок медитировал гораздо больше обычного, стараясь вернуть свой привычный контроль, но это у него никак не получалось. А во всём был виноват один человек, которого он дважды спас и который был невыносим и притягателен одновременно. Было в Леонарде Маккое что-то такое, что манило Спока, недопустимое для вулканца, но слишком искреннее — эмоции, он должен остерегаться их, а не очаровываться.       Спок понимал, что обязан передать это дело о побеге уже двух людей другому вулканцу, который не поддастся чувствам, вот только осознал он это слишком поздно, когда пути назад для него уже не было. Единственное, на что его сейчас хватало — это ограничить время, проводимое с Леонардом МакКоем, до минимума, необходимого для расследования. С Монтгомери Скоттом было проще, их объединял только интерес к технике, но именно благодаря ему Спок удостоверился в том, что точно сможет доказать, что Леонард был вынужден бежать с родной планеты, и преступление, которое он совершил — всего лишь отчаянная попытка сохранить себе жизнь.       Так Скотти поведал Споку то, чего не было ни в одной базе данных или же в новостях, долетевших с Земли. Остальные четверо учёных, что работали над проектом вместе с Леонардом, или мертвы, или объявлены пропавшими без вести. Следующей жертвой должен был стать доктор МакКой. А ещё был Джеймс Кирк, который скорее всего знал гораздо больше о Маркусе и его плане, вот только он сам был в бегах и его хотя бы примерное местоположение никто не знал. Если только люди не скрывают от Спока информацию намеренно или случайно. ***       Установить положение Джима Кирка никак не удавалось, а Леонард со Скоттом уже озвучили все свои идеи по этому поводу. К тому же прошло уже достаточно времени, а расследование почти не сдвинулось с мёртвой точки, разве что Спок проводил с ними теперь куда больше времени, чем поначалу, особенно с Леонардом, который, как выяснилось, ненавидел одиночество. Вот только предложить человеку мелдинг Спок никак не решался: люди не обладали телепатией и не знали, что для вулканцев она процесс даже более интимный, чем секс. Но дальше тянуть время было опасно, отец считал, что Спок слишком медлит, а адмирал Маркус уже стал требовать помощи в поисках беглецов, уверяя, что им под силу разрушить планету до основания.       Они с Леонардом были в комнате вдвоём, Скотт находился в другом конце дома, где успел сделать себе небольшую мастерскую, и почти всё время проводил там. Спок как раз заканчивал обсуждать с доктором МакКоем причины, почему вулканцы менее подвержены вирусным заболеваниям, чем люди, и теперь нелогично нервничал: ему предстояло предложить этому человеку вступить с ним в мелдинг.       — Доктор, у меня к вам есть одна просьба, очень личная просьба, и я пойму, если вы откажете мне, но сначала выслушайте, — Спок старался говорить как обычно невозмутимо, но, судя по движению бровей Леонарда, тот заметил все странности в его поведении.       — Я весь во внимании, — доктор поудобнее устроился в кресле, закинул ногу на ногу, как делал всегда, когда нервничал, и устремил на Спока взор голубых глаз.       — Тут на Вулкане есть особая психическая практика, называется мелдинг, вы о ней слышали? — Леонард отрицательно помотал головой. — Это способ объединить разумы: мы считаем, что слова могут исказить истину, но не мысли.       — И вы хотите проделать это со мной? Не вижу проблемы. Мне нечего скрывать от вас, Спок, я не врал вам ни о своих мотивах, ни о том, чем и почему я занимался на Земле.       — Вы не понимайте до конца, Леонард. Мелдинг для нас процесс интимный, и протекает он в обе стороны. Тем более я не смогу взять из ваших мыслей только необходимые мне данные, после мелдинга я буду знать о вас если не всё, то многое.       — Точно так же, как и я о вас, а учитывая ваше происхождение, мистер Спок, вам будет труднее принять тот факт, что кто-то слишком глубоко залез к вам в душу, — Леонард снова улыбнулся самой тёплой из своих улыбок.       — Значит, вы согласны.       — Да, я согласен и готов. Не знаю, что ценного вы найдёте в моей голове, но, может, при помощи вашего шаманства и логики вы отыщете те факты, которым я не придавал значения, но которые на самом деле очень важны. Я и вправду готов к этому, Спок, — повторил Леонард.       Третий раз говорить не пришлось, Спок резко наклонился и прижался пальцами к контактным точкам на лице Леонарда, чтобы сразу окунуться в омут мыслей. Разум человека, хоть и был хаотичен и полон эмоций, всё равно обладал какой-то логичностью. Спок сравнил бы его с тайфуном: быстрый, постоянно меняющийся, но подчиняющиеся законам физики. Множество образов, мыслей, воспоминаний, знаний передавалось от Леонарда к Споку, среди них были как и блёклые, почти забытые, так и яркие, совсем свежие или волнующие его сейчас, этого потрясающего во всех смыслах человека. Но больше всего Спока поразило то, что ему здесь уютно, Леонард полностью принимал его со всеми плюсами и минусами и не старался сделать из него идеального вулканца, как пытались другие всю его жизнь. Если бы у Спока была в распоряжении вечность, он бы не задумываясь согласился её провести вместе с МакКоем.       Пока же вечности у них не было, поэтому с некоторым сожалением Спок принялся за работу. Найти в разуме человека конкретную информацию оказалось несложно, Леонард сам давал необходимые подсказки, на интуитивном уровне понимая, что от него требуется. Как его пригласили в проект, многочисленные опыты и разговоры с коллегами, мимолётные упоминания работы друзьям, нарастающее чувство тревоги. А после всего один короткий разговор с адмиралом Маркусом, который потребовал от него продолжать исследование подавителя воли. Леонард отказался. Следующим утром, когда он отправлялся на работу, его чуть не похитили, помог Джим, находившийся в это время рядом. Затем было покушение, и ещё одно, жизнь МакКоя превратилась в ад, и тогда, устав от всего этого, он решил сбежать как можно дальше от Земли. Но даже этот побег чуть не обернулся провалом, его преследовали почти с самого начала и, если бы не Скотти, которому удалось обмануть всевозможные системы слежения, ничего бы не вышло. И только тогда Леонард понял, за всем этим стоит Джим, ведь только он и Скотти знали о нём достаточно, чтобы на него начали охотиться военные, а инженер помог ему вполне успешно сбежать.       Спок разорвал контакт, всё остальное он и так знал. Хотя и то, что поведал ему Леонард, не было для него открытием, этот человек действительно ни в чём ему не соврал. МакКой, который на первый взгляд совсем не походил на вулканца, имел взгляды на жизнь, весьма схожие с некоторыми аспектами философии Сурака.       — Необычные ощущения, но я бы не сказал, что неприятные, наоборот, никакого дискомфорта я не испытывал. Вы узнали, что вас интересовало, мистер Спок? — судя по взгляду Леонарда, тот все ещё пребывал в состоянии лёгкого шока, но на удивление хорошо контролировал себя.       — Отчасти. Я рад, что вы мне ни в чём не врали, Леонард, иначе это могло бы иметь катастрофические для вас последствия.       — Не вижу смысла врать.       — Это логично. Скажите, а Джим Кирк всегда так много говорил о межзвёздных путешествиях?       — Джим, о да, — улыбнулся Леонард, погружаясь в воспоминания. — Он-то в Звёздный Флот пошёл, чтобы исследовать новые миры, быть первопроходцем в космосе, совсем как Гагарин или Армстронг. Всё сожалел, что время первого контакта с инопланетянами не застал, а покорять глубинный космос пока рано, наши варп-технологии ещё не дошли до этого. Но даже летая на немногочисленные доступные сейчас планеты и колонии, он был счастлив, единственное, что его огорчало в службе — это военные миссии, которых было куда больше, чем ему хотелось бы.       — То есть, он хотел быть исследователем, а не военным?       — Именно. Надеялся, что после основания Федерации Планет станет капитаном исследовательского судна. Мне кажется, Джим бы сам заключил все необходимые договоры, лишь бы его мечта стала реальностью.       — Но тогда ему было бы необходимо оказаться на Вулкане для этого, — заметил Спок и тут же встал с насиженного места, чтобы набрать номер своего отца по коммуникатору. — Мистер Сарек, мне нужна ваша помощь: можете просканировать всю планету на наличие людей и сообщить, если найдёте кого-то не зарегистрированного? Буду ждать вашего ответа.       — Вы и вправду думаете, что Джим на Вулкане?       — Это было бы логично с его стороны, Леонард. Именно с нашей планетой у Земли самые крепкие отношения, и именно мы настаиваем, что Федерации должна стать исключительно мирным обществом, у которого даже флагманские суда в первую очередь будут выполнять мирные миссии. А Джеймс Кирк хочет именно этого. К тому же я предполагаю, что с нашей помощью он хочет отыскать вас и мистера Скотта.       — Это и вправду весьма логично и совершенно по-Джимовски — добиться своего любыми путями. А что мы будем делать дальше, Спок?       — Добиваться правосудия. У Кирка, должно быть, больше доказательств вины Маркуса, чем у вас и мистера Скотта. Я выслушаю всё, что он скажет, а после как сын Сарека отправлюсь с отцом на Землю и уже там предоставлю в суд дело об адмирале. Конечно, уйдёт ещё немало времени на подготовку и розыск улик, но я думаю, мы справимся.       — Иногда мне кажется, что вы совсем не вулканец, а человек.       — Отчасти так оно и есть, но только отчасти, — заметил Спок и тут же отвлёкся на коммуникатор, который издал несколько мелодичных звуков. — Да, запомнил, спасибо за предоставленную информацию, буду благодарен, если сможете поспособствовать, чтобы этого человека доставили сюда. Медицинскую помощь окажем, тут есть всё необходимое оборудование, а один из людей врач.       — Джима нашли? — Леонард выглядел взволнованным.       — Нашли какого-то человека в пустыне в нескольких тысячах километрах отсюда, — ответил Спок. — Личность пока не установлена, но его немедленно переправят сюда. Вам лучше начать готовиться к приёму пациента.       — Но я толком не знаю ни ваших лекарств, ни вашего оборудования, — начал Леонард, но его остановил Спок, положив руку на плечо.       — Вы наблюдали за Сагоком, ваши знания в медицине обширнее, чем у любого вулканца, которого я знаю, а ваш пациент человек, вы справитесь даже с незнакомым оборудованием и лекарствами. Тем более что вы изучали их: нельзя сказать, что вы именно не знаете наше оборудование.       — Но недостаточно тщательно, — Леонард почувствовал, что Спок чуть усилил хватку, самую малость, чтобы не сделать больно, но помочь сосредоточиться. — Это всё стресс, я знаю, что говорю сейчас жутко нелогичные слова. Но за последнее время моя жизнь сильно изменилось, из-за чего я впервые за много лет так долго не практиковался.       — Тогда стоит рассматривать это, как шанс наверстать упущенное, — заметил Спок, едва заметно приподняв уголки губ. — Тем более что ваш пациент уже в палате и, кажется, намерен оттуда сбежать.       — Как вы узнали это, Спок? — спросил настороженный Леонард: иногда вулканец его немного пугал своими странными замашками, в такие моменты он забывал, что имеет дело не с человеком. — Неужели ваши острые уши не только странной формы, но ещё и слышат все звуки в радиусе пары километров?       — Мой слух не настолько чуткий, но да, я слышу больше, чем вы.       В маленькой комнате, которая выполняла функцию лазарета, действительно находился человек, который несмотря на то, что явно был не в лучшей форме, даже не думал лежать спокойно.       — Боунс, ты жив! — Кирк тут же подскочил, отчего Леонард сделал рывок вперёд, чтобы удержать его в постели. — Всё обошлось, Маркус тебя не нашёл. А как Скотти, не знаешь?       — Он тоже здесь, всё в порядке, выдавать нас как преступников не будут, так ведь, Спок?       — Не будут, — с самым серьёзным видом подтвердил вулканец. — Джеймс Кирк, я бы хотел с вами поговорить после того, как Леонард сочтёт ваше состояние приемлемым для разговора.       — Можешь начинать прямо сейчас, — разрешил МакКой. — Всё равно он только и будет делать, что нарушать советы своего лечащего врача.       — А ты неплохо спелся с вулканцем, Боунс, вот уж чего от тебя не ожидал… Знаешь, я должен это сказать сейчас... Маркус узнал о той сыворотке от меня, — Кирк заметил, как Спок напрягся. — Я не специально, прослушка была встроена в мою форменку, во все комплекты, а я с ней не расставался, вот дурак.       — Леонард, не похоже, что этот человек врёт, — тут же выдал Спок.       — Я никогда не вру, — возмутился Кирк. — И я же правильно понял, что вы, мистер Спок, ищете способы доказать, что мои друзья и я были вынуждены податься в бега? Потому что иначе нас бы уже устранили, предварительно выпытав всю информацию.       — Кстати, а на чём ты сбежал? Звёздный Флот больше не рассылал сообщения об угнанных кораблях, у нас со Скотти вообще сложилось впечатление, что ты растворился в космосе.       — Ну почти так оно и было, — улыбнулся Кирк. Он наконец-то лёг на кровать, так что Леонард под пристальным взглядом Спока смог приступить к работе. — Помнишь, мы со Скотти всё чинили старый звездолёт, который купили по дешёвке? На нём и сбежал, он только с виду оставался ржавой развалюхой, внутренности я ему всё поменял. К тому же на нём установлено отличное оборудование по взлому баз данных флота.       — Могу я поинтересоваться, зачем? — вежливо спросил Спок.       — Я давно подозревал, что адмирал Маркус не тот человек, которому следует доверять, и готовился к удару. Вот только не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Ах да, чуть не забыл, здесь, — Кирк протянул флешку. — Вся информация о планах Маркуса, которую я смог найти, там достаточно много, чтобы предъявить ему обвинение. Заметьте, многое из официальных источников, случайные фразы или места, где его быть не должно.       — Я изучу всё, что вы предоставили. Леонард, вы ещё надолго задержитесь здесь?       — Нет, ему стоит отдохнуть. У него всего несколько синяков, небольшое обезвоживание и переутомление. Так что, Джим, побудь хотя бы сегодня примерным пациентом и поспи нормально, тут есть кому позаботиться о наших проблемах.       — Но, Боунс, у меня ещё куча… — договорить Джим не успел, так как уснул.       — Хм, очевидно, ваше снотворное сильнее, чем я думал, впрочем, ему это не повредит, — Леонард улыбнулся и слегка качнулся вперёд, балансируя на пальцах ног. ***       Информации, которую нашёл Джим, хватило, чтобы выдвинуть обвинения против Маркуса; необходимые подтверждения Спок, Джим и Скотти отыскали в рекордное время, понимая, как опасен этот человек. Поначалу суд Земли не хотел даже слышать о вулканце, который пытался выдвинуть обвинение против адмирала Звёздного Флота, помог им другой адмирал — Кристофер Пайк, который выслушал их и дал ход делу. О всём этом Леонард знал только со слов Спока, который активно принимал участие в слушаниях, а после того как установили вину Маркуса, помогал искать доказательства и других преступлений, которые совершил этот человек.       С МакКоя, Кирка и Скотта сняли обвинения сразу после того, как было доказано, что именно Маркусу была необходима технология зомбирования людей и по его приказу были убиты люди Леонарда. После этого Кирк и Скотт тут же вернулись на Землю, они там оставили слишком много, чтобы всё бросить, а Леонард остался на Вулкане. Он теперь не был заперт в доме посреди пустыни и мог перемещаться свободно по всей планете, но путешествиям он предпочитал старое продавленное кресло в библиотеке при Вулканской Академии Наук и потёртый фолиант в руках. Вечерами возвращаясь домой (на самом деле, это был дом Спока, но тот сам предложил пожить вместе), Леонард устанавливал связь с Землёй и часами говорил со Скотти и Джимом.       МакКой понимал: жизнь никогда не станет прежней, его коллег, с которыми он работал последние годы, убили, сам он оказался на другой планете. Но сейчас, готовясь получить лицензию врача на Вулкане, он был счастлив, пусть его иногда и раздражали слишком логичные жители этой планеты. ***       — Слушай, я никогда не любил космос, может, не станем отправляться в это путешествие? Это же безрассудно и наверняка нелогично, Спок, — Леонард нервничал, хоть и пытался это скрыть.       — Ты дал обещание мне, капитану Кирку, мистеру Скотту и Звёздному Флоту взять на себя функции врача на этом корабле, так что у тебя нет выбора, — Спок поправил воротник мундира Леонарда. — К тому же эта миссия не такая уж и долгая, всего полгода.       — Ага, полгода на консервной банке в космосе, а я думал, что уже пережил своё главное приключение.       — Если ты про тот угон звездолёта, то могу тебя заверить, это было только начало: нелогично, дружа с Джимом Кирком, надеяться прожить спокойную жизнь. А теперь пошли, я не хочу опаздывать.       — Я тоже не хочу опаздывать, — передразнил Спока МакКой. — Я вообще не хочу никуда лететь, и почему только я связал свою жизнь с самым неугомонным вулканцем пять лет назад?