"Слово - не воробей..."

По морю стелется плотный белый туман. Дальше своего носа нормальный человек ничего не увидит. Но на борту небольшого судна находится не совсем обычный человек. И необычным его делает не тот факт, что судно – пиратский корабль и не то, что на черном мерно развевающемся флаге знак всемирно известного Джокера. Под его знаменем в плавания выходит все мало-мальски перспективные молодые и не по годам подлые пираты. Нет. На борту этого корабля находится сам Джокер. И в такую глушь он забрался не по собственному желанию. Сюда,в одну из самых отдаленных частей Гранд Лайна, в часть, что почти вся состоит из по-своему прекрасных зимних островов, его привел приказ Мирового Правительства, подкрепленный личными интересами. Ведь где это видано, чтобы человек, имя которого многие боятся произносить вслух, а некоторые и просто думать, выполнял поручения Правительства, даже если он Шичибукай? Нет. Донкихот Дофламинго не тот пират, который будет безропотно следовать не выгодным ему приказам, будь он хоть сто, тысячу, миллион раз Шичибукаем. Пират на службе у правительства? Даже звучит смешно. Сам Дофламинго сейчас сидел в своей излюбленной позе прямо на носовой фигуре корабля и, по мере движения улыбка на его лице становилась все больше, шире, превращаясь в настоящий звериный оскал. А как может быть иначе, когда цель Правительства и лично твоя, которую ты искал на протяжении целого года, находится лишь на расстояние пушечного выстрела? Джокер шустро спрыгнул с кормы и направился в сторону штурвала. Лог Пос, совсем недавно показывающий точно на этот зимний остров, уже направился в другую сторону. Остров, теряющий свое магнитное поле? Прекрасно! Как же все это прекрасно! Его цель просто обязана быть там, иначе он очень сильно разочаруется в способностях этого человека. Быстро поймав, попутный ветер и течение, Дофламинго уже через какие-то жалкие минуты пришвартовывался у низенького белоснежного берега. Даже не удосужившись, спустить хотя бы веревочную лестницу он неаккуратно спрыгнул прямо в большой снежный сугроб. Лениво перевернулся на спину и уставился в чернеющее небо. Ночь еще не вступила в свои полные права, постепенно загорались звезды, температура опускалась, ветер набирал обороты. Скоро на этом острове станет невыносимо холодно, но не для него и его цели. Все-таки пиратство имеет свои неоспоримые плюсы: огромная выносливость, сила, власть, безнаказанность, а уж если ты стал Шичибукаем, то… - Эй, смотрите там человек! – Дофламинго недовольно поднял голову на источник шума, коим оказалась обычная семья: мать, отец, сын, которые тащили какую-то повозку. Улыбка Джокера стала еще шире. Какая удача! А он-то думал, что остров необитаем и придется обыскивать каждый укромный уголок обширного леса и гор. Очень медленно он поднялся с когда-то девственно-чистого снега и, не спеша, отряхнул длинный черный плащ. Сегодня он оделся непозволительно скромно. Из всего его яркого и запоминающегося образа остались только неизменные темные очки. Объемная розовая шуба заменена на невзрачный черный плащ, яркие малиновые бриджи на черные. Все для его задания и цели, ведь она слишком наблюдательна, осторожна и жестока, чертовски жестока и беспощадна. Да и простых людей не очень хочется шокировать. Но, видимо, этого не удастся. Дофламинго еле поборол желание заржать в голос. Именно заржать. Не засмеяться, не захохотать, не просто фыркнуть в кулак. Таких вытянутых лиц он за всю свою недолгую, но насыщенную жизнь никогда не видел. Ах, да. Не каждый же день жители отдаленного зимнего островка Гранд Лайн, теряющего свое магнитное поле, видят «немного» необычных людей. - Здравствуйте, - о, да. Он умеет быть вежливым, когда это надо. Но он никак не может выкинуть из головы идею привести сюда одного-двух великанов, чтобы все уничтожить. - Вы ведь турист? – начал крепкий мужичок средних лет. Не дождавшись хоть какой-нибудь реакции, он продолжил, - если да, то не очень подходящее время Вы выбрали для посещения этого жалкого клочка суши. - Ну, почему же? Мне кажется, что это прекрасный уединенный островок… - Нет, нет, нет, - в разговор встряла полноватая женщина, - раз в год на этом острове проходят ужасные бури. Практически всегда мы восстанавливаем плохо укрепленные дома. Это ужаснейшее бедствие для нашей небольшой деревеньки. И вы как раз попали тогда, когда бури только-только начинаются. - Фу-фу-фу, возможно это и к лучшему. Ну, не буду вас более задерживать, - Дофламинго смотрел вслед медленно удаляющейся повозке, - ах, да, чуть не забыл. Скажите, на вашем острове в последний год чужаков не появлялось? - Нет, конечно… - как-то дергано ответил мужичок, - были только туристы вроде Вас и все они уходили. Удачи Вам. И все семейство усиленно толкая телегу вперед пошло дальше. Дофламинго, разочарованно выдохнув, развернулся к большому хвойному лесу. Что ж придется поискать. И плевать на всякие бури и не из таких передряг выпутывались. - Эй, Мистер, - сквозь усилившийся ветер до Джокера донесся звонкий мальчишеский голос, - если Вы кого-то ищите, то лучше посмотрите там, - мальчик указал на ближайшие горы. - Фу-фу-фу, спасибо. Горы. Бессмертные Атланты. Чьи неприступные вершины скрываются от людских глаз где-то далеко-далеко в ночном небе. Дофламинго любит горы. Ему нравится забираться на самую вершину и оттуда наблюдать за мелкими людьми-муравьями, совершающими каждодневные дела. Нравится срываться вниз подобно ястребу и почти у самой земли зацепиться за какое-нибудь дерево, выступ или еще что-то, заставляя свое сердце пуститься вскачь. В секунды короткого свободного падения он ощущает себя по-настоящему свободным. Свободным не только от Правительства, но и от своих насущных проблем. В такие моменты его не волнует вообще ничего кроме свистящего ветра, обволакивающего его тело, треплющего короткие волосы и одежду. В такие моменты он забывает почти обо всем. В такие моменты особенно ярко вспоминается только одно событие, произошедшее, кажется миллионы лет назад. В памяти всплывают каждая деталь, каждое слово. Все ощущения и чувства усиливаются и еще очень долго после приземления не хотят проходить и исчезать. Да, Дофламинго любит горы. Но не сейчас. Потому что он уже битых два часа шатается от одного склона к другому, заглядывает в каждую чуть-чуть подозрительную пещеру или провал. Два часа отплевывается от липкого снега, проваливается в многочисленные сугробы. Два часа рискует навернуться с такой высоты и сломать себе пару конечностей, а то и шею из-за все усиливающегося и усиливающегося ветра. Два часа он ищет место пригодное для существования и, кажется, он его действительно нашел. Небольшое поле, покрытое кристально-чистым снежным покрывалом, с двух сторон окружено высокими горными шпилями, с третьей - непроходимым хвойным лесом. А ту щель, сквозь которую сюда забрался Дофламинго, трудно было бы увидеть и в более спокойной обстановке. Но, видимо, фортуна в кое-то веке решила показать ему свое лицо, и он, скрываясь от бушующей стихии, зацепился за этот выступ. Теперь он, верно рассудив, что дом должен быть где-нибудь рядом с лесом, бодрым шагом, иногда подпрыгивая то ли от нетерпения, то ли от холода, направился к виднеющимся деревьям. И он оказался прав. На самой границе с лесом расположился крепкий деревянный дом. Места достаточно даже для небольшой семьи, что уж говорить об одном конкретном человеке, любящем роскошь. В окнах не горел свет, однако из печной трубы валил густой дым, вполне ожидаемый в таких условиях. Вполне вероятно, что хозяин дома. Но даже если это и не так, то Дофламинго не настолько горд, он может и подождать. В доме. В теплом, а может и уютном доме. Тяжелая дверь поддалась на удивление легко, не издав ни единого звука. Дофламинго зашел в теплое помещение. Первой в глаза бросилась крепкая лестница на второй этаж. И Джокер, удовлетворяя свое неимоверное любопытство, быстро поднялся. Один лестничный пролет, две одинаковые двери, немного раздумий и он в святая святых - спальне хозяина дома. Небольшая комната. В противоположной от двери стене окно, занавешенное тяжелыми шторами, шкаф с одеждой. Но главным предметом интерьера является, конечно же, большая кровать. Достаточно большая, чтобы свободно вместить трех человек. Достаточно большая, чтобы Дофламинго мог сейчас развалится на ней в полный рост. И он бы сейчас с удовольствием заснул, подмяв под себя одну из объемистых подушек, но ему не очень хочется пропустить момент его смерти. Все-таки он желает умереть в бою с радостной улыбкой на губах, а не тихо высохнуть во время сна. Именно поэтому он с неохотой поднялся с теплой и невероятно мягкой кровати и поплелся осматривать первый этаж этого скромного обиталища. К слову первый этаж оказался не таким уж и скромным. Ровно вполовину больше спальни. Похоже гостиная, совмещенная с кухней. Возможно, такое объясняется своеобразным строением дома. Вместо ожидаемой печи огромный в полстены камин. Перед ним шкура неизвестного животного: помесь медведя, волка, кролика и бурундука? Роскошный кожаный диван и кресло стоят полукругом. Рядом с диваном небольшой стеклянный столик с всевозможными бутылками спиртного и пара стаканов. Дофламинго взял одну наугад. Его любимый виски. Ну, не стоит в отсутствие хозяина делать лишнего. Рядом с камином два высоких заставленных книгами стеллажа. Дофламинго даже как-то трепетно провел кончиками пальцев по выцветшим корешкам. И поморщился. Стоит устроить здесь уборку, а то такое ощущение, что у самого хозяина руки не доходят даже пыль протереть. - Кто же следит за твоим домом? – Дофламинго только сейчас заметил валяющиеся возле стеллажа бумаги и наклонился их подобрать. Это оказались листовки и вырезки из газет. Значит, он таки следит за происходящими событиями? - Ну, и что же ты тут делаешь? Будь добр, расскажи, - приятный бархатистый бас ласкал слух, но крепкая рука на правом плече ясно давала понять, что лучше лишний раз не дергаться. - Фу-фу-фу, как будто бы ты сам не знаешь, Крокодайл. Дофламинго осторожно сжал пальцы Мистера Зеро, переместил руку чуть дальше на запястье. Тихий щелчок, резкий удар затылком, разворот. И вот Джокер восседает на бедрах дезориентированного врага, удерживая руки над головой. Взгляд невольно цепляется за левую. - Протез… - Представляешь, даже не догадываюсь. Крокодайл не дает своему вечному врагу времени ни договорить, ни прийти в себя. Сильный рывок вперед. Стальной захват на руках исчезает. Удар увесистым деревянным протезом по голове. Дофламинго, неуклюже взмахнув руками, заваливается на спину. И вот уже Крокодайл нависает над ним, сжимает горло, взглядом впиваясь в лицо, стараясь рассмотреть глаза за темными стеклами очков. Дофламинго же, вцепившись в удерживающую руку, лихорадочно пробегается взглядом по каждой морщине, шраму, вспоминая, восстанавливая забытые детали, ищет что-то новое, следит за любым мелким изменением в выражении лица. - Ты же знаешь, что так просто меня не убить, - в подтверждении своих слов он раскидывает руки в стороны, беззаботно улыбаясь,- тем более, если ты не заметил, у тебя на запястье сейчас браслет с кайросеки, фу-фу-фу. Ты ослаб. - Что ты здесь делаешь? – Крокодайл выделяет каждое слово и смотрит все также зло, недоверчиво, презирая. - Ну, мимо проходил? – Дофламинго, чьи руки недавно мирно лежали на полу, с нажимом провел по бедрам Крокодайла, ощущая, как сократились и расслабились натренированные мышцы. - Ответ неверный, - сильный удар в скулу, и Крокодайл, отряхиваясь, поднялся с пола. Дофламинго стер небольшую струйку крови и решил остаться на своем месте и понаблюдать. Крокодайл не обращал на своего гостя никакого внимания, считая его своеобразным дополнением к шкуре перед камином. Поднял с пола все бумаги, положил их на одну из книжных полок, прошел на кухню, не найдя ничего съедобного вернулся к камину, снял протез, сел на диван и уже потянулся за выпивкой, как наткнулся на пристальный взгляд ореховых глаз. Очки с Дофламинго слетели еще от удара. Но ему сейчас было плевать, что кто-то может увидеть его взгляд и прочесть эмоции, он был даже рад, что может лучше рассмотреть своего заклятого врага. Обычные на первый взгляд классические черные штаны, белая свободная рубашка, все то же выражение лица. Но сейчас Крокодайл казался каким-то домашним, расслабленным. Не было той напускной серьезности, идеальности. Нет этой чертовой сигары, вечно зализанные назад волосы, слегка растрепаны из-за ветра, манжеты рубашки расстегнуты, как и несколько верхних пуговиц, оголяя выпирающие ключицы. - Что ты здесь делаешь? – снова выделяя каждое слово, как будто Крокодайл пытается донести до несмышленого ребенка какую-то простую и обыденную вещь. Хотя он так и считал. - Я же уже ответил, - Крокодайл лишь заламывает тонкую бровь и тянется за стаканом, наполняя его виски, - ну, ладно-ладно. Приказ Правительства, - и снова этот насмехающийся, не верящий взгляд, - Хорошо. Не совсем приказ. Просто на одном из собраний как-то была обронена фраза, что неплохо бы пока не можем найти Мугивару, изловить всех бывших Шичибукаев. Но никто не придал ей большого значения. Потому что все дозорные – идиоты, отправлять кого-то рангом выше вице-адмиралов рискованно, а действующие Шичибукаи вконец распоясались. Крокодайл безразлично пожал плечами и одним глотком осушил стакан. Дофламинго напряженно наблюдал за дернувшимся кадыком, проводил взглядом маленькую янтарную капельку, причудливо переливавшуюся в свете пламени, пока она не скрылась в складках белоснежной рубашки, поэтому он вздрогнул, когда Крокодайл со стуком поставил стакан на стеклянный столик. - Фу-фу-фу, и почему же гостям ничего не предлагают? – Дофламинго шустро поднялся, и одним прыжком оказался возле стола с живительной влагой, чтобы в следующую секунду получить хлесткий удар по рукам. - Тебя никто не звал, - Дофламинго смог таки стащить бутылку с янтарной жидкостью. И теперь сидел прямо на шкуре спиной к камину и пил из горла, обжигая внутренности и разнося по телу невероятное тепло, - И ты все еще не ответил на мой вопрос, - Крокодайл продолжать сверлить свое собеседника тяжелым взглядом. - Мы с тобой целый год не виделись, - оторвавшись от бутылки, легкомысленно произнес Джокер, - Может, я соскучился? - Понятно, - устало выдохнул Мистер Зеро, - Убирайся. И пока Дофламинго дурачился, осматривая дом через прозрачную бутылку, Крокодайл быстро пошел в сторону лестницы. Он планировал после тяжелого дня прийти в теплый дом, принять душ и лечь спать, а этот чертов фламинго все испортил. - Эй-эй, Кроки, так нечестно, - Дофламинго не отставал ни на шаг, - Я соскучился, хочу поговорить. У тебя ведь столько всего произошло. Мне ведь… - резкий хлопок. Дверь закрыли прямо перед его носом, - интересно. Ты же знаешь, что я и так тебя достану. И он уселся прямо возле двери, попивая виски, и слушая мерный шум воды. Был огромный соблазн выломать эту жалкую преграду к чертям, но раз Дофламинго смог потратить на поиски почти год, то какие-то десять минут погоды не сделают. - Вот скажи, Кроки, почему ты выбрал именно этот жалкий островок? – Дофламинго прислонил ухо к двери, - Где твоя команда, корабль? – шум воды, - Почему живешь отшельником в горах? – непонятный грохот, - Почему сменил свой горячо любимый крюк на обычный деревянный протез? – тишина, нарушаемая лишь легким шуршанием ткани, - Откуда этот дом и все его убранство? Я сомневаюсь, что все это ты притащил с собой. И кстати где твои неизменные сигары? – тихий щелчок поворачиваемой дверной ручки,- Без них тебя даже как-то непривычно ви… - Я, по-моему, сказал тебе убираться? Громкий хлопок и не успевший отойти Дофламинго снова на полу, снова вытирает кровь, но ради представшей перед ним картины он готов разбивать нос по десять раз на дню. Крокодайл в одних серых домашних штанах стоял в дверном проеме. В золотистых глазах явно читалась ненависть и отчетливое желание убить. Сырые волосы прилипли к шее, а прозрачные капельки воды скользили по сильному накаченному телу, плавно очерчивая рельефные мышцы. - Не будь таким злым, Кроки. Когда мы в последний раз могли насладиться обществом друг друга? - В последний раз мы с тобой виделись на поле боя, когда разнесли добрую половину Маринфорда, убили множество дозорных и в пух и прах разгромили пиратов Белоуса, - отчеканил Крокодайл, пропустив всю двусмысленность фразы мимо ушей. - Да ладно. Я говорю про такую вот домашнюю и спокойную обстановку, - Дофламинго взмахнул руками, продолжая откровенно разглядывать Крокодайла, - и тем более я задал тебе столько вопросов, а ты не ответил. Если не слышал, могу повторить. - Черт с тобой, - Крокодайл наклонился подобрать оставленную прямо у дверей бутылку с виски, - Если отвечу на твои идиотские вопросы обещаешь свалить? - Всенепременно, фу-фу-фу! Крокодайл одарил его испепеляющим взглядом и, перешагнув через Дофламинго, направился к спальне. А Джокер, как «добропорядочный» гость последовал за ним, сразу же запрыгивая на кровать, не оставляя Крокодайлу выбора кроме как сесть в кресло у окна. Мистер Зеро на такую выходку своего «гостя» закрыл глаза, искренне надеясь, что тот очень скоро покинет его скромное жилище. - Так, - Крокодайл устало потер переносицу и отхлебнул немного огненной жидкости. - На этот остров мы приплыли совершенно случайно, когда скрывались от одного корабля Дозора и решили осесть на время именно здесь, - Крокодайл отвернулся к окну, наблюдая за набирающей силы бурей. - Буквально через неделю, когда мы получили проверенную информацию о расположение ближайшей базы Дозора и самого острова, команда, если это сборище неотесанных горилл можно таковой назвать, отправилась дальше. А я остался здесь, - со стороны Дофламинго слышались какие-то шорохи, но Крокодайл не обращал на них никакого внимания. - Магнитное поле периодически исчезает. Странные сезонные бури. Отдаленность самого острова. Всего лишь одна населенная деревушка и местные жители, не слышавшие абсолютно ничего о пиратах. В общем, идеальное место для беглого преступника. -Фу-фу-фу, ну, зачем же так грубо о себе любимом? – подал голос Дофламинго, удобно устроившейся на кровати. Снял давно не нужный плащ, подмял под себя одну из подушек. - Я говорю так, как оно есть на самом деле, - Крокодайл устало выдохнул и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. - А что с крюком? – уже зевая, промямлил Дофламинго. - А что с крюком? – не открывая глаз, переспросил Крокодайл. – Помог этой маленькой деревеньке расчистить поля от снега и мне предоставили этот дом, а местный плотник сделал протез. Зато теперь людей меньше шокирую. А ты тоже молодец, никогда бы не подумал, что ты можешь сменить свой наряд клоуна на более приличную одежду. Не дождавшись хоть какого-то отклика, Крокодайл открыл глаза, а его брови удивленно поползли наверх, стремясь слиться с кромкой волос. В конец оборзевший Дофламинго тихо посапывал в подушку. Или только притворялся? Крокодайл неспешно подошел к кровати, поставил практически опустошенную бутылку на небольшую тумбочку, всматриваясь в умиротворенное лицо блондина. - Дон, - Крокодайл провел раскрытой ладонью перед лицом Дофламинго. Он очень редко называл этого выскочку по имени, а когда называл, то Джокер всегда откликался, но сейчас он видимо действительно уснул. Даже странно было видеть это вечно улыбающееся лицо таким спокойным, расслабленным, слишком… взрослым, что ли? Крокодайл задумчиво провел пальцем от левой щеки к правой, чертя на лице Дофламинго постоянную улыбку. А затем и его губы скривились в подобие улыбки, не от безудержного веселья от которого на поле боя постоянно скалится этот сорвиголова. Нет. Скорее от только что пришедшей в голову мысли. Он медленно обошел вокруг кровати, взял край покрывала и резко дернул вверх и на себя. Естественно по инерции Дофламинго с характерным звуком познакомился с твердым пыльным полом. Крокодайл даже закрыл глаза, представляя, что таким образом столкнул эту птицу в полет с ближайшей горы. На губах проступила уже вполне настоящая улыбка, которая стала еще шире, когда Крокодайл открыл глаза. Дофламинго сидел на полу, тупо озираясь по сторонам, не верящим взглядом пробегая по Мистеру Зеро. Если бы он был в своей неизменной розовой шубе, был бы похож на взъерошенного радиоактивного воробья-переростка. - Крокодайл, ты что творишь? – поняв, наконец, причину своего пробуждения выпалил Джокер. - Я ответил на твои вопросы, - спокойно отозвался Крокодайл, возвращая покрывало на место. – Прошу на выход. - А если я не хочу? - Дофламинго поднялся с пола и начал медленно подходить к Крокодайлу. - Тогда я самолично скину тебя с ближайшей горы, - Крокодайл невольно попятился назад, все-таки, когда на тебя надвигается три метра одних мускулов, становится совсем чуточку, да неуютно. - Фу-фу-фу, не скинешь, - Крокодайл инстинктивно вздрогнул, когда спиной наткнулся на стену. – Забыл? На тебе браслет с кайросеки, а без ключа ты его не снимешь, - Дофламинго пальцами подцепил подбородок Крокодайла, заставляя того смотреть ему в глаза. – А теперь догадайся, у кого ключик? – выдохнул слова прямо в ухо, обдавая его горячим дыханием, легко куснул мочку и снова посмотрел Крокодайлу в глаза, слегка соприкасаясь носами. - Так вот зачем ты пришел, - Крокодайла похоже нисколько не смущала такая близость с действующим Шичибукаем. - Ну, Кроки, вспомни молодость, - почти жалостливо попросил Дофламинго. И у него бы получилось, если бы не этот звериный оскал. Он чуть поддался вперед, легко касаясь тонких обветренных губ своими. Просто легкое и ненавязчивое касание. Чуть больше, чем простой чмок, чуть меньше, чем полноценный поцелуй. Отстранился, заглядывая в золотистые глаза, натыкаясь на насмешливый взгляд, Весело хмыкнув, вцепился в густые черные волосы на затылке, оттягивая голову Крокодайла назад и впиваясь в губы теперь уже жестким поцелуем. Языком провел вдоль нижней губы, прикусывая ее до крови и оттягивая назад, скользнул в услужливо приоткрытый рот, обводя ряд ровных белых зубов, легко коснулся кончика чужого языка своим, чтобы в следующую секунды с шипением вытирать кровь. - Значит, по-хорошему не хочешь? – злобно скалясь и сверкая глазами, спросил Дофламинго. - А когда у нас что-то было «по-хорошему», - фыркнул Крокодайл. Дофламинго резко развернул Мистера Зеро, впечатывая того лицом в стену, заламывая правую руку до хруста костей. - А мне так хотелось, - почти расстроено произнес Джокер, сразу же грубо закусывая кромку уха. В следующее мгновение Крокодайл повел плечами, желая скинуть непонятно откуда взявшееся ощущение холода между лопатками. А Дофламинго водил по спине своего врага небольшим складным ножом, лишь изредка задевая бледную кожу лезвием, оставляя тонкие красные полосы, старательно обходя левую лопатку. - Крокодайл, - севшим голосом начал Дофламинго, - помнишь, что произошло, как только я стал Шичибукаем? – невесомыми поцелуями по шее спустился ниже, утыкаясь лбом между лопаток. - Ку-ха-ха, - Крокодайл невесело рассмеялся, - такое не забывается, - и чуть повернул голову, чтобы хоть немного видеть, что собирается делать этот псих. А Дофламинго уже примерялся, где бы начать. Он провел влажную дорожку языком от основания шеи и до тонкого белесого шрама странной формы, легко подул, побуждая тем самым небольшие мурашки пробежаться по только, что приготовленной им дорожке. Чтобы в следующую секунду вонзить небольшое лезвие ножа ровно наполовину, обновляя давно затянувшийся шрам, подбирая языком тонкие струйки густой теплой крови, наслаждаясь шипением и ругательствами Крокодайла. Уже через несколько секунд на левой лопатке Крокодайла красовался только что обновленный знак Джокера. Сам Дофламинго старательно вылизывал вновь открывшиеся ранки. - Кроки, знаешь, как меня возбуждает вкус твоей крови, м? – поинтересовался Дофламинго, зубами оттягивая золотую серьгу. - Что, вампир недоношенный, территорию пометил? – отреагировал Крокодайл, рвано выдохнув. - Называй, как хочешь, - Дофламинго шумно вздохнул, разворачивая Крокодайла к себе лицом.- Но тебе тоже нравится. Он прикусил кожу над бешено бьющейся жилкой и нарочито медленно провел ладонью по груди Крокодайла вниз, слегка задевая соски, чувствуя, как напрягаются чужие мышцы, сжал вставший член сквозь тонкую ткань штанов, слушая чужое затрудненное дыхание, и все сильнее ощущая, как сам возбужден. - Руку… отпусти, - сбиваясь, попросил Крокодайл. - Ты же меня убьешь, - Дофламинго всматривался в лицо напротив, продолжая поглаживать пах. - А какую выгоду я получу, м? И Дофламинго отпускает Крокодайла, чтобы в следующую секунду лететь спиной на недавно занимаемую им кровать. - Решил сменить гнев на милость? – интересуется Дофламинго, наблюдая за тем, как Крокодайл устраивается сверху, иногда задевая заметный бугор на штанах. В ответ - ухмылка. Поцелуй-соревнование. Своеобразное перетягивание каната. Только борьба идет за доминантность. Напоследок оттягивая нижнюю губу, Крокодайл отрывается, заглядывая в затуманенные похотью глаза своего врага. Тягуче медленно пуговица за пуговицей расстегивает аляповатую рубашку, покрывая открывшиеся участки кожи укусами, оставляя свои следы, наливаться кровью. Опускает руку на пах Дофламинго несильно, сжимая, вслушиваясь в тихие едва различимые стоны. Джокер, которому надоело бездействие, проводит руками по бедрам Крокодайла, сдавливает упругие ягодицы. И снова получает по рукам. Шальной оскал. Встреча взглядов – предупреждающего и сумасшедшего. Смена положений. - Не позволю, фу-фу-фу, - насмешливо произносит Дофламинго в чужие губы, нависая сверху, сильно разводя согнутые в коленях ноги Крокодайла. Наклоняется, встречая преграду в виде сильной руки на своем горле. В глазах мелькает азартный огонек. Хватает за запястье, выворачивая, заводя руки за голову Крокодайла. Теперь уже беспрепятственно приникая к сухим губам. И снова неповиновение. Сжимает зажатую челюсть Крокодайла, заставляя того приоткрыть рот. Проталкивает язык, обводя зубы, лаская небо, пытается заставить Крокодайла проявить хоть каплю активности. Бесполезно. Отпускает руку, которая сразу же вцепляется в короткие волосы, до хруста позвонков оттягивая голову назад. Дофламинго в мгновение сдирает с Крокодайла давно не нужные штаны. Грубо проводит ладонью от основания члена к головке. Крокодайл давится очередным вздохом и ослабляет хватку. Дофламинго, пользуясь секундной заминкой, переворачивает того на живот, сразу ставя на четвереньки. Шорох одежды. И Дофламинго пульсирующим членом прижимается к сокращающимся мышцам. - Будь хорошим мальчиком, - не слушающимся голосом выдыхает в ухо Крокодайлу, поднося пальцы ко рту. Как бы Мистера Зеро и не прельщал такой расклад, но собственный сочащийся смазкой член требовал хоть какого-то внимания, поэтому он начал с жадностью облизывать чужие длинные пальцы. Дофламинго прижимался к его спине грудью и тяжело дышал на ухо, опаляя его горячим дыханием периодически покусывая мочку, совершая подобие настоящих движений, постоянно трясь членом между ягодиц. Он резко выдернул руку и грубо ввел два пальца, начиная неаккуратными движениями растягивать тугие мышцы. Крокодайл сыпал всевозможными ругательствами, которые мог вспомнить, а некоторые придумывал на ходу, да такие, что матерые вояки сейчас стояли бы с открытыми ртами, а самые сообразительные записывали на долгую и вечную память. Дофламинго бы очень порадовала такая реакция на его действия, но он просто ничего не слышал. В данный момент он чувствовал себя каким-то невообразимо похотливым животным в период спаривания. Кровь бешено циркулировала по всему организму, разнося в самые отдаленные его уголки гулкие частые удары и невыносимую боль, расходящуюся от ноющего члена. Закладывало уши, в глазах рябило, от чего он не мог воспринимать реальность, не мог уследить ни за собой, ни за временем. Поэтому практически сразу вынул пальцы и, не заботясь о состоянии партнера снизу, резким грубым движением вошел на половину своего немалого достоинства. Где-то на периферии сознания, словно сквозь вату до него донесся тихий болезненный вскрик, оставленный без внимания. Он, расслабленно улыбаясь, чуть отклонился назад в попытке успокоить разбушевавшийся организм. Тело мелко подрагивало от напряжения, беспорядочно сокращались мышцы пресса и спины, в голове бились миллионы маленьких деревянных молоточков, больно ударяя по воспаленным нервам, подражая барабанным установкам, дыхание уже давно было ни к черту. Немного отдохнув, Дофламинго полностью вышел, чтобы, не разобрав, не расслышав, облегченного вздоха, толкнуться в манящую тесноту на всю длину, ощутить на своей плоти мягкие пульсирующие стенки. И замер, привыкая к забытым ощущениям, сравнивая триумф покорения очередной высоты с триумфом покорения такого же неприступного и далекого, как горы, Крокодайла. И надо же было именно в этот момент проснуться мозгу, который уже давно вроде бы покинул своего ветреного хозяина. Сами собой прояснились и зрение, и слух и забытое ощущение реальности. Проснулась мифическая совесть и начала потихоньку скрестись где-то глубоко в груди под сердцем, нагоняя тоску и жгучее желание удавиться. И ведь было за что. С точки зрения самого Дофламинго, в планы которого точно не входили итоги его временного помешательства. Крокодайл под ним судорожно дышал, широкие плечи едва заметно подрагивали, бисеринки пота медленно стекались вместе и довольно крупными каплями катились по позвоночнику, по бедрам текли струйки горячей крови. Дофламинго, чье возбуждение как-то мгновенно схлынуло, с соответствующим хлюпающим звуком вышел, разжал пальцы, до этого судорожно сжимающие бедра, оставляя кровавые полумесяцы. Грустно выдохнув, прижался лбом между лопаток Крокодайла, удивляясь слишком низкой температурой тела. Чересчур нежно, по сравнению со своим недавним поведением, провел по бедрам Мистера Зеро, избегая даже мелких оставленных им самим царапинок, слегка сжал ягодицы, ладонями огладил поясницу, и снова вернулся к бедрам. Большим горячим языком провел влажную дорожку от впадинки между ягодицами по соблазнительному изгибу спины до все еще содрогающихся плеч, собирая солоноватые капли пота, скользя грудью. Остановился лишь на чуть-чуть, чтобы собрать выступившую на его знаке-метке кровь. Легко куснул плечо, почти не оставляя следов. Невесомыми быстрыми поцелуями прошелся по изгибу шеи, всосал тонкую кожу у ее основания, оставляя наливающийся багрянцем след. Провел кончиком носа за ухом, чуть надавливая на чувствительную точку, улавливая едва слышимый стон. Прикусив напоследок хрящик, зарылся носом в волосы Крокодайла, вдыхая неповторимый терпкий аромат. Обнял за талию, притягивая к себе и прижимаясь сам, и почему-то улыбался, как последний идиот. Еще нестерпимо хотелось заурчать, как изголодавшийся по чужому теплу уличный кот. Недавно притихший Крокодайл вновь задрожал всем телом. Джокер, обреченно выдохнув, уткнулся лбом ему в макушку: «Господи, что же я снова сделал не так, а?». Ждать ответа естественно было не от кого, поэтому Дофламинго сделал то, что должен был сделать уже давно, перевернул Крокодайла лицом к себе, да так и застыл с удивленно вскинутыми бровями и глазами, стремящимися вылезти из орбит. - Ку-ха-ха-ха-ха, - увидев выражение лица человека, который его фактически насиловал, Крокодайл не смог больше сдерживать рвущийся наружу смех. – Видел бы ты сейчас свое лицо… Ку-ха-ха-ха. Дофламинго в какой-то в совсем далекой части сознания признался сам себе, что искренний, веселый и, несомненно, заразительный смех преображает Крокодайла. Выражение лица перестало быть скучающим и надменным, глубокая морщина, залегающая между бровями, почти разгладилась, в уголках глаз собрались маленькие еле заметные слезы. Глубокий бархатистый смех приятно резонировал в груди и ласкал уставший от постоянного шума и криков боли слух. И губы Дофламинго тронула бы ответная теплая улыбка, если бы не закипающая ярость и злоба. И что самое удивительное пропавшее возбуждение росло прямо пропорционально этим чувствам. С мстительной усмешкой и каким-то садистским наслаждением он грубо сжал нагло стоящий и будто зазывающий член Крокодайла у основания, загрубевшей ладонью провел по всей длине, надавливая на головку большим пальцем, растирая обильно выступившую смазку. Крокодайл, не ожидавший такого, подавился очередным смешком. - Фу-фу-фу, Кроки, неужели ты заделался в мазохисты? – горячо прошептал в губы Крокодайла, обдавая их горячим дыханием и слегка касаясь своими. - Уже то, что я сразу же не выпер тебя из своего дома – мазохизм, - тихий смешок, - А теперь, будь добр, продолжи то, что начал. Мистер Зеро закинул ноги на талию Дофламинго, притягивая ближе, соприкасаясь напряженной плотью с таким же каменным членом. Рукой вцепился в светлые волосы, оттягивая голову чуть назад, и, прикусывая мочку уха, насмешливо прошептал: - Или совесть со всеми потрохами съела? Ку-ха-ха, - и откинулся на кровать, насмешливо смотря в ореховые глаза, все также крепко держа ноги за спиной Дофламинго. Джокер понимал, что его откровенно брали на «слабо», но не воспользоваться выпавшим шансом было бы кощунством. На его памяти Крокодайл очень-очень редко, если не никогда, не отдавался ему без сопротивлений и ущерба окружающим. Почти всегда приходилось применять грубую силу, идти на какие-то хитрости и уступки. И если он прямым текстом предложил себя, то у него должны быть свои веские причины, и Дофламинго обязательно спросит об этом, но не сегодня, не сейчас. С тихим рыком, подхватив Крокодайла под бедра, он плавно толкнулся на половину длины, краем глаза замечая, как тот болезненно морщится, закусывает ребро сильно кровоточащей ладони. Пришлось остановиться, давая Мистеру Зеро достаточное количество времени на привыкание к временной боли. А ведь терпение у Дофламинго не железное. И если Крокодайл и дальше будет постоянно сжиматься, плотно обхватывая бархатными стенками изнывающую плоть, то его крыша медленно, но верно помашет ручкой и улетит куда-нибудь… на летний остров в отпуск? Дофламинго думал, что сейчас он сильно смахивает на неопытного подростка-девственника в период острого спермотоксикоза, наконец, нашедшего себе подружку на ночь. Хотя нет, оба смахивают. От пришедшей в его голову абсурдной мысли он уткнулся носом в ключицу Крокодайла и тихо рассмеялся. За что тут же и поплатился. Крокодайл, не обладающий сильно длинными ногтями, умудрился провести на спине Джокера глубокие царапины, кое-где сдирая кожу до крови. На взгляд возмущенно вскинувшегося Дофламинго он не обратил особого внимание, и лишь хлестко ударил раскрытой ладонью в центр удобно подставленного лба. Легким усилием перевернул Дофламинго на спину, оказываясь сверху. Насмешливо глядя в ошарашенные ореховые глаза, наклонился к лицу и в самые губы прошептал: - Неужели ты настолько ослаб, что не можешь закончить начатое? – аккуратно лизнул верхнюю губу, чуть прикусил нижнюю, оттягивая. Поутихшая было, ярость вернулась в троекратном объеме из-за задетого самолюбия. Он резко развел ягодицы Крокодайла, не обращая внимания на вновь потекшую по его члену кровь, грубо насадил до упора, вырывая злое шипение. Запустил руку в густые волосы, впиваясь в порядком искусанные губы поцелуем, сплетаясь с чужим языком, редко закусывая самый кончик. Пробный толчок. Тихое шипение в подставленные губы. Удовлетворенный оскал сквозь поцелуй. Новый более грубый и глубокий толчок. Тихий стон. Дофламинго улыбаясь во все зубы, оставил на ключице Крокодайла яркий кровавый укус. Большей реакции от Мистера Зеро не дождаться. В следующие несколько минут были слышны только тихие шорохи, выдохи, стоны и прочие пошлые звуки. Дофламинго, срываясь на бешеный темп, насаживал на себя Крокодайла, периодически выцеловывая подставленную шею. Чувствуя скорую разрядку, он опустил руку на истекающий смазкой член Крокодайла, сильно сжимая головку, пару раз провел по всей длине. И Мистер Зеро, с особо громким для него стоном, кончил, замазав белесой жидкостью подтянутый живот Дофламинго, блаженно откидывая голову назад. Дофламинго последовал за ним буквально через пару толчков в разомлевшее, расслабленное тело. И сейчас уткнувшись в плечо своего «врага», прижимая того за талию к себе, тихо млел от обычных поглаживаний по волосам и спокойного, ровного дыхание в ухо. На душе было необычно спокойно, тихо и, что самое удивительное тепло. Как в море после бушующего урагана наступает полное затишье. Да, покорения очередных вершин никогда не сравнится с этими ощущениями и чувствами. - Кстати, - Дофламинго лукаво заглянул в глаза Крокодайла, - Я тут у тебя останусь на ближайшую неделю… Или сколько там эти бури длятся? - Месяц… - как-то отстраненно поправил Крокодайл, - Стоп. Какого… Договорить, несомненно, поучительную и нецензурную тираду, ему не дал сам Дофламинго, опрокидывая Крокодайла на спину и затыкая поцелуем. - Несносный, ненасытный розовый монстр, - вмиг охрипшим голосом пробормотал Крокодайл. И тихий смех сквозь возобновляемые ласки в ответ.