i'll (not) keep coming

лэнс оказывается в криоподе слишком часто, чтобы оставаться живым. кит, вроде, не против. без лэнса на корабле тише. и спокойнее. и не воняет режущими носоглотку блядскими ромашками. кит, знаете ли, ненавидит ромашки. но у него руки по плечо изрисованы этой травой. не по его воле вовсе. а у лэнса под рёбрами полная поляна дохлых солнц в белоснежном абажуре. кит, знаете ли, ненавидит ромашки. и лэнса в придачу. и дело вовсе не в том, что он какой-то дебил. или что лезет постоянно со своими третьесортными подкатами. или что касается его без спроса. или что такой понимающий, когда самому хочется лишь спрятаться и захлебнуться собственными слезами, слизывая кровь с ромашек. дело в том, что судьба решила за него. за них обоих. а лэнсу попросту плевать. он словно не знает, что у него поляна цветёт каждый май под рёбрами. заставляя задыхаться ромашками. их противным запахом. ловить обмёрзшими пальцами облезлые лепестки. кит хочет задушить его. собственными руками. чтобы отпечатать на шее ещё не синей кровяные ромашки. он прячется в душе каждое утро. кит. сдирает кожу с цветов, вымывает из-под пигментов белый и жёлтый. он ведь красный. полностью. по уши. по душу. а связан с синим. у которого сердце синее тоже. просто холодом сковано. его руками можно топить лёд. словами — воссоздать ледниковый период в какой-нибудь системе. солнечной. огромной. системе ценностей. кита. кит не хочет знать, что лэнс, вроде как, пытается просто не лезть. касается лишь тогда, когда положено. и не дышит почти в его сторону. отнюдь не фигурально. задерживает дыхание при нём. и не от волнения вовсе. и бинтует рёбра по самую шею. хребет, кажется, скоро треснет. аллура ругается, что бинты куда-то вечно деваются. зачем бинты на сверхсовременном инопланетном корабле? чтобы бинтовать прорези в глазах от раскалённого воздуха. обматывать сердце в сорок слоёв, чтобы не гноилось. лэнсу ещё для рёбер. от них дурно пахнет ромашками, которые кит ненавидит. лэнс, господи, знает. и надеется, что прячется достаточно хорошо. только вот кит отнюдь не тупой. не умный особо, но для идиота слишком часто говорит что-то вроде: — друзья — не друзья, ты разве не видишь? у нас просто нет выхода. или: — род ромашка объединяет около двадцати видов невысоких пахучих трав, цветущих в первый год жизни. лэнсу кажется, что его год ещё не настал. а год кита настать не должен никогда. однажды лэнс видит. как кит натягивает рукава куртки по самые пястья. прячет-прячет. лэнс не хотел знать то, что знает сейчас. род ромашка объединяет около двадцати видов. только вот они из видов разных. природа не даёт таким сосуществовать благополучно. как мусор друг для друга. только лэнс пытается что-то. стучится однажды в дверь. кит не успевает отмыть кровь с пола. он содрал сегодня пятнадцать. и две выдрал с корнем. хорошо, что растут не из вен. красный слишком красиво, чтобы закончить. у лэнса небинтованные рёбра. и моток марли в кармане. молчит. лишь вздыхает громко. наигранно заёбано. просто чтобы не бесить. не рискует войти, потому что от рёбер его противно тянет ромашками. кит отходит. убирает руку с двери. затыкает нос в презренном жесте. глазами молит "не уходи". лэнс не собирался. толкает кита в сторону кровати. кит не дурак и не идиот. а лэнс просто молчит. садится на пол. утыкается лбом в острые коленки. чуть ли не скулит. но за секунду подбирается. вытягивает бинты из кармана. закручивает рукава куртки. кит даже не шевелится. лэнс не рискует проверять, дышит ли. молча проходится пальцами по вырванным ромашкам. и кровяным пятнам. кит видит. глаза того какие-то не слишком весёлые. и молчит. шумит лишь система жизнеобеспечения корабля. противно шумит. а ромашки почему-то пахнут вкусно. лишь на несколько минут. лэнс смотрит в пол. и старается не дышать. чтобы рёбра по струнке. вверх-вниз — шумный выдох. как скрипка. только с порослью гнили. не очень прерогатива, если честно. бесить своим существованием. медленно перебинтовывает руки. поднимается тканью от пястий к локтю. и молчит-молчит. кита душит тишина. но боится, что задушит его прямо сейчас. если тот что-то скажет. ромашки, кажется, больше не пахнут. потому что лэнс не дышит. и глаз у него не видно отселе. противный мир. и вселенная. дери тебя аннигиляция. чтобы в клочья. у ромашек цветение в первый год жизни. но год пройдёт. и они останутся теми же. за псевдосвободными прутьями. не протиснуться. хоть так хочется. это их драма. трагикомедия. нести свободу, будучи запертыми за золотым железом. и трястись от недостатка тепла. лэнс оказывается в криоподе слишком часто. и ромашек всё меньше и меньше. а года идут. и они всё те же. только под рёбрами их осталось всего две. остальные вырваны. и это даже не кит виноват. хоть отлично знает, что он. лэнс не дышит в его сторону. и бинтует извечно рёбра. чтобы запрятать ромашки. не дать им расцвести. только прятать почти нечего. два под рёбрами и один, совсем крохотный, под лопаткой. у кита не осталось, кажется, ни одного. кит ночует в медблоке. лэнса нет уже четыре дня. и он не дышит почти. и не воняет ромашками. гнилью больше не пахнет. кит понимает слишком поздно. что. а что понимать? вселенная плохо шутит. как лэнс. а у лэнса осталось всего три цветочка. у кита, кажется, один. кит понимает слишком поздно. что дело ни в какой не вселенной. и даже не в той ненависти. и даже не в ромашках. кит просто сломанный. и не хочет собираться. детальки намагничены под юг. все. опять красный. под юг, как южное восточное. только южное восточное море на земле тёплое почти. а кит. не очень. хоть и красный. детальки намагничены под юг. их нельзя склеить без севера. но у севера три ромашки под рёбрами и лопаткой и бездонные глаза. кит боится, что склеится не так. а потом понимает, что сломанный не он один. детальки, намагниченные под север, валяются по всей вселенной. и всего три в правообладателе. кит, ты пиздец. лэнс не просыпается и на шестой. кит не смеет содрать последний стебель из-под кожи. кит не смеет быть тем, кто есть сейчас. растения разных видов никогда не приживутся друг к другу. лэнс не просыпается и на восьмой. кит шепчет: — к чёрту природу, я хочу послушать себя. проводит незабинтованной ладонью по стеклу. лэнс почти не дышит. но живой. и не воняет ромашками. кит, кажется, плавится. как ртуть. как олово. и магнитится лишь на юг. чтобы юг-север послушно срослись.