Жил в Лисе художник один или Портрет Дейенерис Таргариен

Жил в Лисе художник один, наслышан он был о красоте прекрасной валирийской юной девы из рода Таргариенов, от крови драконов. Также он наслышан был о доброте её и кротости. Наслышан был и о тяжёлом детстве, и о сиротстве от рождения. Хотел художник, ещё не видя её, помочь ей. Странные мысли его посещали, уж не влюбился ли он? Но разве можно влюбиться беспамятно в призрак, в мираж? Можно, он знал по себе. Любую цену он был готов заплатить, лишь бы помочь юной деве обрести свой дом и стать королевой. Но всё ж мечтал он увидеть её хоть одним глазком. Так проводил он в грёзах дни и ночи напролёт, пока не явился однажды старый колдун в его дом. Он постучал в предрассветный час, до пения первых петухов. Художник был свеж, как вода горного ручья: он не спал, да и спать не хотел - всё думал о прекрасной богине своей. Вот открыл он дверь старому колдуну и впустил в свой дом. Он знал его, видывал раньше, а потому не убоялся. "Знаю я, о чём кручинишься, о чём горюешь и почему не спишь ночами, а днями не можешь работать и всякий труд не идёт, - говорил ему старый колдун. - Знаю я, как помочь тебе. Но для этого ты должен пообещать мне кое-что". "Всё, что угодно", - отвечал ему влюблённый художник. "Дейенерис Бурерожденной уготовано большое будущее. Запомнится она в истории как нечто новое, доселе невиданное. И я хочу помочь ей в этом", - говорил колдун. Художник воспрянул духом. "За то, что поможешь мне, я награжу тебя. Дам тебе взглянуть на неё, и не раз. Только скажи, ты на самом деле такой хороший художник, как о тебе говорят?" - спросил колдун. "Обо мне поговаривают всякое. Но уж что я умею лучше всего, так это картины писать", - отвечал художник. "Так напиши мне портрет Дейенерис Таргариен. Я покажу тебе. Сможешь ли ты удержать её образ, чтобы писать портрет?" - спросил колдун. "Я брежу ею день и ночь, я мог бы и так написать её портрет, да боюсь осквернить её красоту! Мне бы поглядеть на неё хоть раз...". "Посмотришь, и не раз", - твёрдо ответил колдун. Он одним движением руки достал где-то спрятанный палантир. Положил его на стол художника, лишь провёл над ним рукой, и увидел тогда художник свою возлюбленную. Была она ещё прекраснее, чем он представлял. Таргариены славятся красивейшими из женщин. И их мужчины под стать им. Колдун ушёл, а художник проводил дни за написанием портрета. Наконец, был добавлен последний штрих. Как только он сделал последний мазок по холсту, в дверь постучали. Это был всё тот же колдун. Он полюбовался работой и поблагодарил художника. Он ещё раз достал свой палантир и показал ему его возлюбленную. Она, казалось, была ещё прекраснее. Колдун подошёл к портрету и провёл над ним рукой. "И станет она неопалимой", - промолвил он и ушёл. Каждый день художник любовался портретом. Но однажды, войдя в свою комнатку на чердаке, где находился портрет, он встал, как громом поражённый. Портрет пронзила ужасная трещина. Она проходила по всей длине и делила портрет на две части жутким зигзагом. - Нет, Дени, заставь их! Прошу, прикажи им... Прикажи... милая сестрица... Кипящее золото полилось на голову юноши такой же валирийской внешности, как у самой Дейенерис. А крик его, ничем не похожий на человеческий, был слышен на весь кхаласар. Золотая жидкость текла по лицу, из глазниц медленно вытекали белки, золото лилось в нос и рот, пока не заполнило лёгкие и юноша не умолк навсегда. Его отпустили и он рухнул замертво. После недолгой паузы кхаласар снова загудел и наполнился жизнью. Но многие косились на тело, а некоторые подходили полюбоваться поруганной красотой. В горе художник помчался на поиски старого колдуна, и нашёл его сидящим под ветвями ивы на берегу озерца, спокойно курящим люльку. Запыхавшийся художник не мог отдышаться. Старый колдун странно улыбнулся, глядя на него. Художник этого и не заметил. То была лишь тень улыбки. - Портрет... - заговорил он наконец. - Он... с ним что-то не так. На нём появилась ужасная трещина. Она словно разбила портрет на две части. - И никого не было в твоём доме? - уклончиво спросил колдун. - Никого... - растерянно сказал художник, раздумывая, уж не мог ли кто и впрямь ворваться в его дом и навредить портрету. - Давай посмотрим на твою деву. Может, что-то случилось с ней, - молвил колдун. - Случилось... Я так и знал. Покажи мне её скорей! Старый колдун безмолвно усмехнулся. Он достал палантир и в следующий миг в нём появился облик Дейенерис Таргариен. Не была она ни весела ни печальна. Всё как всегда. Но что-то едва уловимо в ней изменилось: что-то исчезло во взгляде. - Возможно, что-то и случилось у твоей сребровласой, но на ней это не отразилось, а отразилось на портрете. - Тогда верни всё, как было, - сказал в гневе художник. Руки его тряслись. - Ты точно хочешь этого? - Да, - сказал художник. Он был, словно безумный. Уж не спутал ли он реальность с вымыслом? - Отныне всё будет наоборот, - сверкнули тьмой глаза колдуна. - А можно ли как-то вернуть портрет в прежнее состояние? - Уж былого не вернуть. С тех пор стал художник дежурить в комнатке день и ночь. Свеча не гасла на его окне. Однажды снова пришёл к нему старый колдун. - Не хочешь ли взглянуть на возлюбленную? - спросил. Ярко загорелись глаза художника. Колдун достал палантир, взмахнул рукой, и появился лик Бурерожденной. Она стояла перед костром. - Что она делает?! - вскричал художник. - Она хочет сгореть. - Но это не отразится на ней? Это отразится на портрете?! - Нет, ведь ты попросил, чтобы всё было, как прежде. Она сгорит. - Нет, сделай, сделай, чтобы всё было, как раньше! То есть, пусть всё отражается на потрете, а она пусть будет неопалимой! - Ты сам произнёс эти слова. Так тому и быть. Они увидели, как Дейенерис взошла на костёр. Целую ночь художник вглядывался в языки пламени, пока колдун спал в кресле. Утром она вышла нагая из пепла. Волосы её сгорели. С ней было три дракона. Художник успокоился. Колдун проснулся. Колдун усмехнулся. Колдун ушёл прочь. Однажды, весь потрет покрылся мелкими трещинами. - Нет, кхалиси, прошу!.. Далее следовали только вопли, слов было не различить. Молодую девушку заперли в пустой сокровищнице, обрекая на долгую, мучительную смерть. Портрет обуглился. - Королева, прошу вас, позвольте мне хотя бы похоронить отца. - Он понёс наказание. Это - моя справедливость. - Но он был против того, чтобы издевались над детьми. Прошу вас. Хотя бы схоронить. Поразмыслив немного, она позволила. Лицо её не выражало при этом никаких эмоций, на нём застыло хладнокровие. Художник печалился, художник горевал, художник сходил с ума. Он то лил слёзы, то проклинал портрет, ненавидя, но потом вставал перед ним на колени и просил о прощении. На него сверху смотрело угрюмо обугленное лицо. - Виновен ли, нет - дракон решит. Вспыхнуло пламя, и слышен был крик. Страшный и нечеловеческий. Так горел живьём человек. А после был съеден драконом. И снова пожар, и снова крик. Пламя и кровь. Задремавший художник проснулся от диких воплей, что наполнили комнату. Он ужаснулся, глядя на портрет. Из него полезли черви. В страхе он убежал. Он покинул свой дом и больше не вернулся. Он пытался найти колдуна, он искал его повсюду, но нигде не мог найти. Юная королева покорила Вестерос. После коронации она отправилась по вольным городам. Будучи в Лисе, некто рассказал ей историю о том, что был влюблён в неё один художник. Он долго писал её портрет, он дивился её красоте, грезил ею, но теперь он пропал без вести. "О, какая печальная история", - сказала она, но глаза её ничего не выражали. Она попросила отвести её к его дому, любопытно ей было поглядеть на портрет. Мужчина повёл её и сказал, что портрет находится на чердаке, а сам он будет ждать королеву внизу. Королева вошла в дом. Он услышал шаги по лестнице, ведущей на чердак, и ушёл. Колдун ушёл. Дейенерис вошла в комнату на чердаке. Она увидела холст. Она стала осторожно приближаться. Ей чудились стоны. Чем ближе она подходила, тем громче они становились. Она могла различать слова, страшилась, но шла вперёд, так велико было её любопытство и желание потешить своё тщеславие. Она слышала стоны и мольбы брата, крики служанки, крики, стоны и мольбы распятых людей, сожжённых людей. Но она шла. Когда же она подошла к портрету, то увидела перед собой жуткое подобие себя. Обугленная, растрескавшаяся картина, по которой лилось золото, кровь, слёзы и гной, а из пустых глазниц выползали черви. Стоны и крики вокруг становились всё громче, слов уже было не различить. Только жуткий комок звуков, рыданий. Королевы хватились через несколько часов. Какой-то нищий на базаре сказал, что видел, как колдун провожал её к дому старого художника. Он показал им, где дом. Стражники вошли туда и поднялись на чердак. Но когда они вошли, жуткий смрадный запах старого тела охватил их. На полу лежало скрюченное тело. Они подошли. Каждый боялся повернуть его, но наконец, один из них решился. Он повернул тело ногой, и на них уставился жуткий взгляд оголённого черепа и пустых глазниц, из которых выползали черви. Рядом горел портрет. На нём была изображена юная, сребровласая дева, в которой они узнали свою королеву.