Часть 9
18 октября 2017 г., 21:19
***
Синька падала вниз, в яркое, светящееся разноцветными лоскутами осенних и летних листьев, пространство. Тишина от которой в ушах звенело внезапно исчезла, а шелест ветра, играющегося травой под деревцем наоборот заглушал звук. Где-то вдали журчала вода, птицы напевали на разный лад. От этих звуков перед глазами кошечки встала река у Терновых Камней, чья хрустальная гладь отражала яркие небеса с редкими кудрявыми барашками облаков. Восхищенный вздох вырвался из груди ученицы. Впервые за всю свою недолгую жизнь она видела все так ярко, так, словно бы грусть и печаль в этом мире не существовали. Под лапами кошка внезапно ощутила мягкую траву, щекочущую яркую, светло-серую, словно никогда не выцветавшую шерсть. Но что-то поразительно неприятное было в этом мире. Оглядываясь, кошка размышляла, что такого она могла неприятного тут заметить. И тут ее взгляд остановился на деревьях. Нет. На морде светло-серой кошки, державшей в зубах свою маленькую копию с темным пятном на спине. Пятном, цвета запекшейся крови. Пятном, цвета той убийцы. Оглушительный крик ужаса вывел из равновесия мир сна. Все вокруг словно потрескалось, а листья завертелись в ужасном вихре. Воздух бил по морде кошечки, глаза слезились от резких порывов ветра. Все звуки вокруг слились в громкий шепот, кричавший обрывками неясные фразы. Все, чего сейчас хотелось ученице — проснуться, и никогда этого больше не видеть… и ее желание было исполнено.***
-…я не вижу… — в который раз в ужасе повторила кошечка. Ее левый глаз словно засиял еще ярче, но черная нить зрачка мутноватой пленкой. Правый глаз словно сверкал во тьме, а взгляд лихорадочно и быстро шнырял по палатке воинов. В ее памяти что-то переклинило и вместо собственной церемонии посвящения в воины она видела тот яркий сон, разбившийся на множество осколков от ее душераздирающего крика. По заверению Рваноуха, так теперь звали Пятнышко, они были воинами уже как два рассвета, а сегодня «Синева просто сама не своя, будто не наигралась еще в Детской!». А «Синева» в который раз понимала, что она перестает контролировать тело. Смерть брата, нападение. Нет, хватало ей несчастий, так теперь она обуза для Племени — незрячая на один глаз кошка. — Синева, хватит так шутить. Иди и лучше уж… поохоться. Ты мне больше нравилась тогда, когда была на посвящении. Степенная и грациозная. А теперь… — неопределенно брякнул Рваноух и махнул на сестру хвостом. Воительница решила не затягивать с этим и сама. По ощущениям ее тело было поразительно легким, вертким… словно бы она тренировалась множество лун. Но почему? Что с ее телом и как долго будут такие сюрпризы врываться в ее жизнь?! Предаваясь беспрерывным размышлением воительница все быстрее понимала, что с таким быстрым ходом событий она превратиться в старейшину раньше, чем успеет сказать «битва». «Нет, я не могу…» — уверяла себя кошка, пропуская из виду начинающие распускаться почки, оттаивающую траву и мелко колющие лапы сухие «зимние» иголки. Юная воительница остановилась. Нервно оглядывая пространство кошка вертела головой из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какую-то отличительную черту у этого места. К горлу подкатывал ком: провести свою жизнь как один яркий, цветастый сон, больше никогда не видя братьев, мать, наставника… нет же, нет, у этого мира точно есть что-то такое, чего нет в том! Выхватывая взглядом потухающих глаз неровные картинки, кошка металась из стороны в сторону. Вновь неясное беспокойство охватило ее душу, в голове помутилось, а слезы с напором старались размыть четкую картинку реальности. Усталость медленно обвивала мотающееся тело, эмоции уходили на второй план, а лес плавно «тек». Лапы подогнулись, а под головой вновь почувствовался холодный, мягкий мох и иглы…***
Серо-черный силуэт резкими движениями нырял промеж мощных стволов деревьев, а изредка хрустящие под лапами фигуры сухие иглы словно мягкий мох — не издавали ни звука. Кошка автоматическими, словно давно выработанными движениями бежала по невытоптанному пути, поблекшим взглядом устремившись к Терновым Камням. Черные тени, ложившиеся на молчащий лес плавными и мягкими громадами словно хитросплетенный узор вились, создавая атмосферу тьмы и одиночества этим ранним утром. Вдали послышался нарастающий, словно крик, шум воды. Серый силуэт машинально остановился перед громко урчащим руслом реки. Покрытые илом и неясного происхождения мусором массивные камни, снизу увитые неизвестными, но невероятно колючими растениями, напоминающими терн. Кошка медленно обошла камни и, присев, уставилась в холодную, едва начавшую прогреваться воду…***
Плавный вихрь птичьего пения, ярких осенне-зимних красок завертелся вокруг Синевы. Маленькие, кристально-белые хрусталики снежных звудочек кружились, причудливыми завитками оплетая серовато-черный силуэт, падающий вниз, в приятно-знакомый вихрь опавших листьев. Внезапно кошка ощутила мягкий, чуть холодящий подушечки лап первый снег. Темный, мрачный лагерь, скрытый густым лесом и холодными камнями расстилался перед порывами ветра, но не казался нелюдимым, незнакомым или устрашающим. Он нагонял тоску по тем исчезнувшим временам, когда вся четверка бойких сорванцов была вместе, когда шерсть не поблекла от мрака, когда глаза не обесцветились от рыданий. Рассвет. Первый солнечный луч выглянул с Востока, скользнул по Скале и просочился в Детскую, откуда незамедлительно выглянул розовый носик, черный котенок с рыжим пятном на глазу и пяточками выбежал из детской. Нюхая свежий, морозный воздух он окончательно проснулся. — Синюшка, Синюшка… — позвал котёнок, засовывая розовый от холода носик в детскую, — идем смотреть на рассвет, Синюшка! Воительница опешила. Голос, раздающийся за несколько лисьих хвостов, что казался тихим шепотом, слышался прямо у уха. — Раз разбудил, то давай посмотрим, — миролюбиво заключила кошечка, следом выбежавшая к любопытному котенку, самозабвенно вылизывая темно-серую шерстку. Хитрые синие глаза бегло осмотрели лагерь, — все еще спят… Потянувшись, маленькая кошечка села около брата, прижимаясь к его теплому боку. Завороженно смотря на ярко-желтые пятна солнечных лучей, бегло носящихся по лагерю и легким, перистым облакам, кошечка тихо мурлыкала. — Изюм, пойдем разбудим Кляксу и Чижика? — наконец спросила кошечка, и не дожидаясь ответа, скрылась за травой. Через несколько секунд она вытолкала оттуда спящих братьев, отрывистым шепотом рассказав им о своем пробуждении. Внезапно картинка растворилась, а солнечные зайчики пропали, ровно как и мягко шуршащие под лапами осенние листья, превратившиеся в сугробы, вой холодного ветра и заледенелая земля под лапами. А впереди… Ученица безмолвно наклонила голову к мокрой, свалявшейся шерсти силуэта, нечеткими очертаниями сломанного тела выдавая себя. Она так не хочет его отпускать, всем своим хрупким телом, дрожащим нутром! Ну почему так получилось?! Ученице хотелось лишь завыть, но голос потерялся где-то в дальнем уголке разума, словно обмотав горло жесткой, хладной как труп брата цепью. Бесконечная боль, бесконечная скорбь поглотила тощее тельце, неестественно получидящее на промерзлой земле широкой норы, под ледяной корочкой напоминающей скорее пещеру. Слезы капали на мертвое тело, ледяными каплями сковывая лапы. Ветер выл, хлестая холодом и снегом по хрупкому тельцу. — …брат… — сквозь слезы и беззвучные рыдания произнесла кошечка, -…не уходи… Она не успела договорить. Челюсти свело словно судорогой, язык отнялся, а воительница ощутила на себе те давние события. Оставалось лишь склонить голову, зарываясь носом в окровавленную шерсть. Метель все бушевала, обрушивая снежные ветры на хрупкую фигурку. Снег тонким слоем покрывал поглощенную горем кошку через открывшуюся пробоину… — Нет… — тихо прошептала воительница, пытаясь шагнуть навстречу исчезающим в снежном вихре фигурам, — нет! Голос сорвался на громкий крик, полный отчаянья, страха, надежды и безумия. Крик переходил в срывающийся на всхлипы визг, а оторвавшиеся от земли лапы, раньше будто примотанные к обледенелой почве, наливались тяжестью и тянули вниз, куда-то на дно… Картинка исчезала, но перед глазами замелькали воспоминания, а усиляющийся запах рыбы, тины и ила отнюдь не внушал спокойствия. Аромат крови медленно оплетал вяло дергающееся тело…***
