Кислота

      Дребезжание дверного звонка в доме под номером 28201 было едва слышно на фоне громко играющей музыки. Тусклый свет лампочек освещал развеселенные лица молодых людей, пока жилец дома продирался сквозь толпу к прихожей, чтобы резко отворить дверь и пригласить внутрь новых гостей. Он заглянул в глазок, дабы убедиться, что особо неприветливые соседи не вызвали полицию, но, удостоверившись в обратном, повернул ручку и тут же недовольно уставился на двух своих одноклассников. Стэн Марш, завсегдатай пивных вечеринок, стоял прямо напротив него с широченной улыбкой и целым ящиком пива наперевес, но даже не он вызывал неприкрытое раздражение Эрика Картмана, а его дружок, стоявший рядом, и с такой же неприязнью вперившийся взглядом в хозяина дома.        — Спасибо, что пришел, Стэн, — Картман мило улыбнулся, опуская взгляд на увесистый ящик. Он гостеприимно приоткрыл дверь шире перед соседом, после захлопнув ее в тот самый момент, когда его компаньон едва успел войти внутрь, разразившись из-за того громкими ругательствами. Марш что-то успокаивающе шепнул другу и удалился на кухню, пожав плечами; стеклянные бутылки в его руках весело дребезжали, ударяясь друг о друга, и тогда Картман наконец развернулся, чтобы поприветствовать еще одного своего гостя.       Кайл Брофловски смотрел на него именно тем взглядом, которым одаривал его в моменты своих самых сильных порывов ненависти к Картману. Он свел брови и поджал тонкие губы, словно ребенок, и Эрик невольно усмехнулся, сверху вниз глядя на нахмурившегося юношу — он едва удержался, чтобы не потрепать того по голове, как упрямого козлика.        — И с каких это пор ты не пускаешь меня к себе на тусовки? — презрительно фыркнул Кайл, чувствуя, как негодование закипает у него в крови.        — Я с самого начала не советовал Стэну брать тебя сюда, — Картман пожал плечами, ухмыльнувшись. — Кажется, ты с большим удовольствием провел бы время за уроками, но приходишь сюда только ради того, чтобы тебя уж совсем занудой не считали, а, Брофловски?        — Я не зануда, — хмыкнул юноша, — все это знают. А теперь мне нужно идти на кухню, уж извини, но меня ждет Стэн.        — Никуда ты не пойдешь, — Картман преградил ему путь, ткнув распростертой ладонью в грудь; Кайл тут же отпихнул юношу, освобождая себе дорогу. — Это ведь неприлично, между прочим! Я забочусь о твоем свободном времени, ведь ты, наш маменькин сынок, за все это время ни разу не притронулся ни к чему «взрослому» и «запретному», какой же ты молодец! Наверное, твои мама и папа очень тобой гордятся…       Брофловски закатил глаза, кинув недобрый взгляд в сторону Картмана, который, причитая, поплелся за ним; в какой-то момент Кайл уже крепко сжал руки в кулаки и принялся считать до десяти у себя в голове.        — Заткнись, жиртрест, — устало пробормотал юноша в очередной раз, усаживаясь на диван рядом с лучшим другом, который уже потягивал из горла. Крышка под открывашкой треснула с характерным звуком, и шипение вырвалось из стеклянной бутылки; Эрик присоединился к Стэну и завел с ним воспитательную беседу, абсолютно не обращая внимания на гнев рядом сидящего юноши.        — Слушай, Стэн, на твоего друга плохо влияют эти вечеринки, — Эрик издевательски ухмыльнулся, — ты только посмотри, какой он стал раздражительный.        — Оставь его, Картман, — отмахнулся от него Марш, переключая телеканалы один за другим. — Советую тебе присмотреть за домом, иначе к утру от него ничего не останется.        — Ну и скучный же ты, хиппи, — хмыкнул юноша, — а твой друг — особенно.       Он еще раз кинул взгляд на Брофловски, всего покрасневшего от негодования и злобы, но все же оставил его в одиночестве, прогуливаясь наедине с бутылочкой пива. Этот кутеж проходил здесь частенько, но все же нечто тоскливое было в этом всеобщем веселье. Короткие, несодержательные диалоги с малознакомыми людьми, которых ничего с тобой не связывает, не приносили радости никогда, и Эрик все чаще задавался вопросом, зачем все это делает. Конечно, не воспользоваться отсутствием матери — грех с его стороны, но все эти вечеринки лишь навевали на него уныние, и лучшим его компаньоном здесь становилась выпивка.       Более всего Картмана поражало то, что здесь постоянно делал Брофловски. Кайл Брофловски — вот, чье имя должно быть в списке самых послушных детей, и тем не менее, этот отличник исправно каждые выходные посещает тусовки, на которых его ровесники пьют до потери пульса. Кайл Брофловски, один из лучших учеников школы, сидит с другом на диване, изредка глотая пиво и тут же отплевываясь. Кайл Брофловски словно заставляет себя сюда приходить, и это вызывает у Картмана настоящее недоумение.

***

       — Эй, Стэн, куда смылся твой приятель? — хмыкнул Эрик, старательно скрывая свою заинтересованность.        — Без понятия. Смотался куда-то минут десять назад, до сих пор не вернулся. Может, пошел отлить и застрял в туалете, — Стэн пьяно хохотнул, не отворачиваясь от подошедшего к нему поболтать Джимми. — Не думаю, что он ушел. Он бы не доставил тебе такого удовольствия.        — Жа-а-алко, — Картман скорчил грустную гримасу. То, что происходило, было не совсем похоже на Брофловски.       Эрик насторожился. Он поставил недопитую бутылку пива на ближайшую тумбочку, чувствуя, что она ему не пригодится, и, расталкивая гостей под шумное их неудовольствие, протиснулся к лестнице, ведущей на второй этаж, — он, как всегда, пустовал, — и резко дернул за ручку двери. Та не поддалась.        — Так, кто бы там ни был, я сейчас вскрою замок, — прорычал юноша, тщетно изо всех сил дергая ручку, будто надеясь, что сейчас дверь чудесным образом откроется, и ему не придется прибегнуть к радикальным мерам. Свет просачивался из нижней щели, раздавался шум воды в раковине, но никто не отвечал Эрику. — Блядь, открой, я знаю, что ты там.       Он несколько раз громко и настойчиво постучал сначала рукой, потом ногами, а затем и ногами, и руками одновременно, но никто не откликнулся. Юноша уже собирался идти искать отмычки, но с другой стороны послышался тихий щелчок, и Картман моментально ворвался в уборную.        — Брофловски, блядь, какого хуя ты тут заперся? — юноша стоял у раковины, судорожно умывая лицо ледяной водой, которая хлестала из крана с максимальным напором. Он, казалось, совсем не обращал внимания ни на ругательства Картмана, ни на его оскорбительные речи, тотчас покрывшие всех его родственников, его нацию и его самого. Кайл стоял, подрагивая — его руки побелели от холода.        — Да что, блядь, с тобой не так, рыжее чмо? Теперь ты понимаешь, почему детей не пускают на пьянки? — Картман в два шага настиг Кайла и, схватив того за плечо, резким рывком развернул к себе. Тот пошатнулся на дрожащих ногах, чуть не упав, и опустил голову, отпихивая от себя Эрика.        — Отъебись, жиртрест, — слабо запротестовал Брофловски, впиваясь холодными и мокрыми пальцами в предплечья Картмана, которому не составило труда схватить строптивца за запястья и отвести их в сторону.        — Не мотай головой, придурок, а то я сдохну от эпилепсии, если буду видеть твою рыжую шевелюру так часто, — рыкнул Эрик, схватив Кайла за подбородок и грубо подняв голову юноши. Брофловски, словно в ступоре, уставился прямо в глаза Картмана, и только тогда тот понял, что не так.       Зрачки юноши превратились в два огромных черных омута, почти полностью закрывшие собой зеленую радужку; его губы подрагивали, словно от холода, хотя щеки пылали от жара. Он тяжело дышал, умоляюще и чуть ли не плача глядя в лицо Эрика.        — Ах ты… мелкая, дрянная, рыжая сучка, — процедил Картман, вжимая Кайла в стену. — Решил пуститься во все тяжкие?       Эрик прекрасно знал, что за человек Кайл Брофловски. Он все время искал и пытался понять, что делает не так, а если и находил, то обязательно исправлял свою ошибку, но теперь его невыносимое упрямство сыграло с ним злую шутку. Брофловски не всегда понимал, где переходит границу в своих стараниях, и сейчас он как раз ее пересек.       Юноша схватил Кайла за кудрявые волосы, на что тот оскалился, озлобленно глядя на одноклассника.        — Вот твоя мамаша обрадуется, когда узнает, что ее сынок решил покурить травки, — Эрик внимательно посмотрел в покрасневшие глаза рыжего и полез в карман за телефоном, чтобы запечатлеть такую картину.        — Это всего лишь травка, — пробормотал Кайл, стараясь звучать как можно более уверенно. — Я не надираюсь в хлам, как это делают некоторые, — Брофловски скептически приподнял бровь.       Картман громко расхохотался, отчего юноша нервно поежился. Он прижал его сильнее к плиточной стене туалета, вплотную прильнув к телу Кайла. Тот резко вздохнул, не ожидав такой близости, и нехотя попытался оттолкнуть от себя одноклассника, но тот лишь сильнее вдавил его в стену.        — Какого черта ты творишь, Картман? — изумленно прошептал Кайл, вцепившись в кофту юноши, готовясь в любой момент отпихнуть от себя в сторону и выбраться из его хватки.        — Ох, как неловко выходит, — проурчал Эрик, попутно выуживая из кармана штанов телефон. — Чувствуешь, как тесно стало? Где твой былой энтузиазм, Брофловски? Неужто нравится? — хмыкнул тот.       Внезапная резкая боль отдалась в предплечье Картмана, и тот резко одернул руку; в тот же момент его телефон с грохотом полетел на кафельную плитку, чудом не разбившись, а рыжий, воспользовавшись замешательством, оттолкнул от себя юношу и кинулся к двери.        — Жидяра, ты, блядь, совсем одичал? — Эрик зашипел, рассматривая успевший налиться кровью неглубокий укус — как у человека вообще могут быть такие острые зубы?       Он тут же выскочил из туалета, не забыв подобрать телефон и на всякий случай обеззаразить укус, — мало ли что содержится в еврейской слюне, — и принялся всюду искать Кайла, уже успевшего пропасть с этажа. Громко выругавшись и потерев ноющую рану, юноша спустился вниз. «Не надо пока говорить об этом Стэну, — пронеслось у него в голове, — тогда он точно не оставит меня в покое».        — Ну, ты нашел его? — тут же вывел его из размышлений голос Марша, который появился как никогда некстати.        — Ну… на самом деле, нет, — соврал Эрик, молясь, что тот не встретит его, когда будет возвращаться обратно. — Точнее, да, но его уже здесь нет.        — О чем ты? — недоверчиво наклонил голову Стэн.        — Кайл решил пойти домой, ему нехорошо, — выпалил он и тут же поджал губы, боясь, что ложь будет слишком очевидной. — Чувствуешь, как травой воняет? Мне аж самому херово становится!       Марш оценивающе оглядел Картмана, сжав в руках покрепче бутылку. Он скептически и приподнял бровь, тяжело вздохнув.        — Что за бред, жиртрест, — как-то устало произнес он. — Реально считаешь, что я в это поверю?        — Можешь поискать его, если мне не веришь, придурок, — выпалил Картман, уже заранее понимая, что идея плохая — с другой стороны, Стэн и так никогда ему не доверял. Он одарил одноклассника презрительным взглядом, стараясь заставить самого себя поверить в то, что он говорил, и тут же быстрым шагом направился к лестнице.       Спустился на первый этаж он чуть ли не бегом, судорожно оглядываясь и пытаясь найти рыжую шевелюру посреди уже подвыпивших и плохо понимающих, что происходит, одноклассников — безрезультатно. Кайл действительно будто растворился, и Эрик на мгновение подумал, что, возможно, он действительно отправился домой, но воспоминания о мегере по имени Шейла заставили его отказаться от этой мысли. «Кайл ведь не самоубийца?»       Он расспросил чуть ли не каждого, кто присутствовал в тот день, но в ответ ему лишь лаконично пожимали плечами. Стэн поодаль делал то же самое, и Эрик опасался, что найдется вдруг такой человек, который действительно видел Брофловски и выдаст его местоположение, однако ничтожность шанса раскрытия правды немного успокаивала Картмана.       Он выудил из кармана телефон и моментально набрал номер Кайла, увидев, как Стэн пытается ему позвонить. Приглушенный звонок раздался совсем неподалеку, но где?       Эрик бросился искать источник звука, надеясь, что Брофловски еще долго будет возиться с телефоном прежде, чем сбросить трубку, но вдруг понял, что Кайла действительно нет среди всех гостей. Звук раздавался с первого этажа и вдруг внезапно исчез.       «Все-таки скинул трубку, сволочь» — Эрик на всякий случай снова оглядел толпу глазами, как вдруг его осенило. Если телефонный звонок раздавался не из гостиной, не из кухни, а с заднего двора его бы не было слышно, значит, звук мог доноситься только из одного уголка этого дома — из чулана.       Тихо и бесшумно скользнув к незаметной на фоне стены двери, Картман приоткрыл дверь и тут же встретился с сопротивлением — кто-то с обратной стороны пытался потянуть ее на себя, но Эрику не составило труда резким рывком освободить себе путь.        — Ты действительно думал, что сможешь спрятаться от меня в моем собственном же доме? — прорычал Картман, в дальний угол отпихивая от себя Кайла, который налетел на него в негодовании.        — Иди ты нахуй, Картман, тебя здесь только не хватало, — огрызнулся в ответ Брофловски, отворачиваясь от Эрика.        — Что, хуево после травки? Кто-то еще хвастался своими высокими оценками по химии. Чего ты тут отсиживаешься?        — Скорее, по биологии, марихуана же трава, — поправил его Кайл.        — Ох, ебать какая разница! Какой же ты зануда, жидяра, это просто невозможно, — Эрик закатил глаза. — Стэн тебя обыскался, знаешь ли.        — Так скажи ему, что все в порядке, а я пошел домой и сплю, — отмахнулся Брофловски, все дальше удаляясь от юноши, который неспешно к нему приближался все ближе.        — Не поверишь, но это именно то, что я ему и сказал. Может, тебе правда домой пойти?        — Не могу.       Поведение Кайла казалось Картману настолько невыносимым, что каждый раз ему хотелось взять и поставить этого отличника на место. Эти стычки стали для него своего рода вредной привычкой, которая каждый раз приносила удовольствие, от которой так сложно было отказаться, и он снова и снова позволял себе это делать, не испытывая никаких угрызений совести.        — Повернись ко мне.       Эрик снова грубо схватил Кайла за плечо и развернул к себе, абсолютно не обращая внимания на громкие протесты, — единственное, чего он опасался, так это того, услышат ли его гости.        — Кайл Брофловски, какого хуя ты не знаешь, что возбуждение — это то, к чему приведет тебя употребление каннабиса?       Как и тогда в туалете, он снова прижимает его к стене, чувствуя, как содрогается тело его жертвы, так невовремя настигнутой им. Он чувствует, как упирается ему в бедра сквозь штаны член Брофловски, и это даже заставляет его злорадно и похотливо улыбнуться. Чувствует, как Кайл пытается вырваться, ерзает, лишь сильнее прижимаясь к Эрику, только усугубляя это сладостное мучение. Он так тяжело дышит, что кажется, что у него изо рта валит пар, его тело горит от жара, зато руки холодные, как лед. Только тонкая полоска света освещает этот темный, мрачный чулан, и никто за этой дверью не догадывается, есть ли здесь кто-то.       Эрику не нужно видеть лица Кайла — он и так все понимает. Он чувствует на своей коже изнеможенный взгляд юноши, которого застал врасплох. Чувствует малейшее движение, то, как он лишь теснее прижимается к нему. Его щеки горят от ужасного стыда и, что страшнее, похоти — в какой-то момент Эрику становится даже жаль этого бестолкового, но такого упрямого еврея, но он тут же отгоняет от себя эти мысли.        — Я ненавижу тебя, Картман, — почти стонет Кайл, — отпусти меня, а то я тебя убью.        — Зря, жидяра, — Картман лишь плотнее прижимает юношу к стене, — я здесь, чтобы помочь тебе.        — Я скорее сдохну, чем позволю тебе со мной что-то сделать, — Брофловски делает еще одну слабую попытку отстраниться, но Эрик настойчиво прижимает его запястья к стене.        — Да ну? — Картман с самодовольной ухмылкой медленно опускает руку к паху Кайла, чувствуя, как в ладонь ему упирается бугорок на штанах Брофловски. Тот измученно замычал и крепко зажмурился, стараясь не испытывать от происходящего удовольствие. — Кажется, тебе приятно?       Кайл обреченно обмяк, потеряв силы сопротивляться. Его разум и так в тумане после выкуренного косяка, и он только желал того, чтобы Эрик ближе прильнул к его телу, он был готов позволить ему сделать что-нибудь с собой.        — Ну же, Кайл, — дразнил его Эрик, крепко хватая за волосы и грубо опуская вниз, ставя на колени, — разве ты сам этого не хочешь?       И Брофловски, как бы унизительно для него это ни было, послушно встает на колени, несколько раз упоминая то, как сильно ненавидит этого жирного идиота; с громким бряцанием расстегивается тяжелая пряжка ремня Картмана, а затем звонко расходится ширинка штанов. Эрик отгоняет от себя мысли о неправильности происходящего, что, возможно, ему действительно не стоит поступать так с Кайлом, но разве это не то, чего он так долго добивался?       Картман смотрит свысока на то, как этот умник, который был ему так ненавистен и необходим в одно и то же время, стягивает с него резинку трусов и совсем робко хватается за член, нежно водя сомкнутой ладонью вдоль чувствительного органа. Его тяжелое, горячее дыхание опаляет кожу Эрика, и тот едва терпит, чтобы не затолкать свой член ему в рот целиком, но Брофловски делает это настолько размеренно, что ему действительно хочется посмотреть, на что способен этот отличник.       «Не похоже на человека, который пару минут назад грозился убить меня», — проносится у него в голове, и Картман ухмыляется собственной мысли. На себе он ощущает взгляд Брофловски, какой-то умоляющий, похотливый и испуганный одновременно. Сперва он боязливо подносит губы к головке, беря самый кончик в рот и неуверенно облизывая, пока Картман нетерпеливо не заталкивает ее Кайлу в рот, заставляя того промычать от неожиданности. Он продолжает двигать рукой взад и вперед, постепенно ускоряясь и тихо постанывая; Эрик тяжело дышит, положив руку Кайлу на затылок. Краем глаза он замечает, как почти незаметно Брофловски расстегивает собственную ширинку и начинает водить свободной рукой по своему органу, желая доставить себе удовольствие; Кайл зажмуривается от наслаждения, стараясь стонать тише, чтобы не привлечь ненужное внимание.        — Хороший мальчик, — рычит Картман, глубже насаживая Кайла на член, отчего тот издает новый, более громкий стон.       Эрик хмурится и прикусывает нижнюю губу, чувствуя то, как его головка упирается в нёбо юноши, как тот старательно обхватывает губами ствол. На удивление ласково и нежно он треплет его за щеку — она такая горячая, что можно обжечься — и Кайл поднимает на него взгляд, полный вожделения. Его глаза блестят от едва подступивших слез, но Брофловски берет еще глубже, так, что дышать становится трудно; Картман издает истомленный стон, прикрывая глаза.       Сколько раз он видел сны подобного содержания? Точно не один и даже не два; навязчивая мысль по имени Кайл Брофловски преследовала его слишком часто. Эрик чувствовал, что есть что-то нечестное в том, чтобы застать Кайла в таком положении и принудить его к тому, что он делает сейчас, но Картман никогда не играл по правилам. Он сильнее толкнулся внутрь Кайла, отчего тот поперхнулся и судорожно сглотнул слюну — член Эрика уперся прямо в глотку. Юноша замычал от удовольствия, удерживая голову Кайла в таком положении — тот изнеможенно стонал, ему стало так душно, что слезы сами брызнули из глаз. По телу Эрика неоднократно пробежала крупная дрожь, и он излился Кайлу прямо в рот, испачкав губы и подбородок того вязкой, густой белой жидкостью.       Он перевел дыхание, осматривая юношу, чей рот был полностью залит спермой, а руки и живот испачканы в собственном семени; ноги Кайла подрагивали от напряжения, а слезы неконтролируемо текли из его глаз. Зажмурившись, он моментально проглотил жидкость, наполнившую его рот, но вот его губы и подбородок все равно были перепачканы в сперме, даже на щеки немного попало.        — Картман, мне хуево, — только и смог пробормотать Кайл, чуть ли не валясь с колен.        — Еб твою мать, не говори мне, что это была не только травка, — Эрик быстро натянул трусы и застегнул ширинку. Он включил фонарик на телефоне и поднес его к глазам Брофловски — зрачок по-прежнему был расширен.        — Убери это от меня, — отмахнулся Кайл, закрывая лицо тыльной стороной ладони. — Я под таким кайфом…        — Сиди здесь и ни в коем, мать его, случае не вылезай из чулана, понял меня? — пригрозил Картман, понимая, что Брофловски, скорее всего, и так находится совсем не в состоянии, чтобы противиться его словам.       Он незаметно и быстро выскользнул из чулана и направился к генератору. Свет погас сразу же, стоило только ему начать яростно выдергивать провода из лунок, и толпа тут же гневно и разочарованно затрепетала.        — Можете разбредаться по домам, уроды, потому что моя мама будет здесь с минуты на минуту, — выпалил Картман, заглушая зычным голосом недовольный ропот — ничто не действовало на пьяных подростков так отрезвляюще, как приезд предков в самое неподходящее время.       Гости, ругаясь и причитая, один за другим вылетели из дома Картмана, оставив его полностью пустым — почти полностью. После этого сброда здесь было как-то по-особенному грязно и неуютно, даже если учесть то, что всех этих людей Эрик знал поименно, и он в коей-то мере мог разделить нелюбовь Кайла к такому шуму, в который он приходил каждую неделю неосознанно для самого себя.       Эрик быстрым шагом побрел обратно к чулану, пытаясь понять, зачем здесь Брофловски, и что имеет отличник общего с пьянками и вечеринками, что он здесь ищет. Он приоткрыл дверь чулана, и ночной свет, бивший в окна дома, немного осветил его тело — Кайл еле успел натянуть на себя трусы, но все так же был измазан в сперме. Он то ли уснул, то ли упал в обморок; приблизившись к нему и прикоснувшись к его телу, Картман решил для себя, что Брофловски все же уснул — он был теплый, а сердце его билось быстро и размеренно.       Эрик взвалил Кайла на руки без особого труда — не засни он, было бы гораздо сложнее справиться с его попытками ударить или укусить ненавистного одноклассника. Юноша отнес его в ванную и, стараясь не разбудить, быстро умыл от следов спермы на лице и животе, стянув со спящего мертвым сном Кайла футболку. Должно же быть что-то чистое в этом доме.       На руках он ощущался гораздо легче, чем Картман представлял это себе раньше. Взвалил юношу себе на плечо, Эрик ловко достал из кармана штанов телефон и принялся шарить в контактах в поисках номера Шейлы, чтобы отправить этого упрямца домой. Какую бы хорошую взбучку ему устроили поутру, узнав, что тот курил травку, да еще и занимался непотребством в чулане ее соседки, Лиэн Картман!       Картман набрал номер и тут же сбросил его, не успели прозвучать и первые гудки. В какой-то момент ему резко перехотелось так поступать, и вместо этого он лишь тихо приоткрыл дверь в свою комнату, спрятав телефон поглубже в недрах кармана.       Откинув одеяло, он мягко положил Кайла на простынь, молясь, что тот не проснется — Брофловски, однако, лишь посапывал, полностью изнеможенный. «Наверное, наутро у него будет слишком много вопросов, — усмехнулся про себя Картман, — возможно, он вообще ничего не вспомнит из произошедшего». Эрик стянул с Брофловски уличную одежду, оставив того в одних трусах — на его коленях остались мелкие ссадины и покраснения; он задержал взгляд на его губах — Кайл приоткрыл их во сне.       Раздевшись, Эрик сам лег в кровать, накрывая себя и Брофловски одеялом. Он бесцеремонно рассматривал юношу со спины, любуясь лопатками и тонкой шеей, пока не заметил первые появившиеся мурашки от холода на его коже, и тут же прижал его к себе, стараясь как можно более незаметно обнять Кайла за талию. Юноша лишь умиротворенно сопел, словно ничего не случилось.       Как только Картман окончательно убедился, что Кайл спит, он осторожно припал губами к его шее, притянув юношу ближе к себе. От его кожи веяло чистотой, и он с упоением вдыхал этот аромат, стараясь как можно ярче запомнить его — Кайл никогда так близко не оказывался к нему. С замиранием сердца он осмелился на почти невесомый поцелуй в шею, за которым последовал новый, более уверенный, а за ним сразу несколько. Картман боялся, что больше у него не будет такого шанса. Он был уверен, что к утру Кайл не вспомнит, что было вчера, и тогда ему можно будет сказать все, что угодно — это успокаивало Эрика. Не воспользоваться таким шансом было бы глупо, но потерять из-за этого такого невыносимого, но гордого Брофловски — тем более.       Внезапно под его рукой Кайл вдруг пошевелился, перевернулся на другой бок и открыл глаза.        — К-Картман? — удивленно пробормотал он. «Зрачки все так же расширены», — подумал Эрик, машинально придумывая план на случай того, если Кайл попытается его сейчас придушить. Судя по его непринужденному выражению лица, он не мог вспомнить ни того, где находится, ни того, что произошло ранее. — Ты что, обнимаешь меня? Боже, до чего же холодно здесь…       Он, дрожа, прижался к Эрику — теперь тот абсолютно не понимал, что происходит. Впервые он видел Брофловски таким добрым и умиротворенным — даже когда тот спал пару минут назад, он и тогда выглядел так, будто во сне все же проклинает Картмана.       «Он что, совсем не понимает ничего?» — подумал Эрик, придвигая Брофловски ближе к себе так, будто это обыденная ситуация. Он неуверенно провел рукой вдоль позвоночника юноши, заставив того немного выгнуться:        — Щекотно, — игриво промурлыкал Кайл. Он устремил взгляд глаз с огромными от веществ зрачками прямо в лицо Картман и странно улыбнулся.        — Жидяра, я, тебя, блядь, не узнаю, — изумленно пробормотал Картман. — Что ты такое сожрал?        — Не помню… совсем не помню. Слона. И было что-то такое вязкое… — Кайл хохотнул, обвивая тонкие руки вокруг шеи Картмана.        — Ты… Ты сожрал еще и марку с ЛСД, мудила?! — встрепенулся Эрик, перебирая в голове всевозможные иллюстрации марок, пропитанных кислотой, будь то персонажи детских мультфильмов или красочные разноцветные узоры. Кайлу, судя по всему, попался именно слон.        — В Сан-Франциско и не такая дурь была, — хмыкнул Кайл, еще ближе придвигаясь к Эрику, заглядывая тому в глаза.       Рыжий облизнул сухие губы, словно тому очень сильно хотелось пить, не переставая смотреть на Картмана. Он томно приоткрыл рот. По выражению его лица, расслабленному и экстатическому, по голосу, размеренному и даже иногда игривому, и по его глазам с широченными, как два черных омута, зрачками можно было понять сразу — Кайл Брофловски совсем не дает себе отчет в том, что делает, где находится.       Юноша резко, опершись на плечи Картмана, перекинул длинную ногу, уверенно усаживаясь на Эрика. Он усмехнулся, кладя горячие руки Картмана на свое тело, позволяя тому трогать себя, вернее, даже желая этого; Эрик нервно помотал головой, пытаясь понять, привиделось ли ему происходящее или нет.       Он положил руки Кайлу на бедра — тот лишь сладко промычал; стоило Картману сжать их крепче, он громко застонал, словно моля о продолжении. Брофловски лег Картману на живот — тот моментально ощутил, как что-то в трусах Кайла упирается ему в пах — и потянулся к лицу.       Картман даже не успел осознать что-то, когда Кайл вдруг прильнул своими губами к его губам. Он широко распахнул глаза, чтобы увидеть реакцию Брофловски, но тот лишь блаженно опустил веки, запустив руку в волосы Эрика. Его тело вновь было каким-то горячим, хотя пару минут назад он дрожал от холода — черт возьми, он будто просто сгорал от жара. Кайл жадно впился в губы Картмана, крепко зажмурившись, мыча и постанывая тому прямо в рот от удовольствия, не стесняясь пускать в ход язык. Он разъединял поцелуй, оставляя между их ртов тонкую паутинку слюны, а затем вновь припадал к губам Эрика, пока член Картмана не уперся ему прямо промеж ягодиц. Кайл впился в шею Картмана, покрывая того поцелуями, постепенно спускаясь ниже, дразня целуя его орган сквозь ткань трусов.        — Не мучай меня, шлюшка, — процедил сквозь зубы Эрик, чувствуя приятное и томительное напряжение в низу живота.       Кайл лишь усмехнулся, медленно стягивая трусы с Картмана и смачивая член слюной — Эрик нетерпеливо прорычал, чувствуя влажные губы Брофловски. Тот снова устремил взгляд на Картмана, пока тот не схватил его за бедра, упираясь головкой в тугое колечко мышц. Тело Брофловски было на удивление податливым, и юноша медленно, но осторожно вошел в рыжеволосого, вырывая из него крики сначала мучений, а затем — наслаждения. В темноте ему показалось, что от боли Кайл прослезился, но тот не переставал двигаться навстречу члену Картмана. Он громко стонал, крохотные капельки пота падали с его лба от возбуждения; Кайл так тяжело дышал, что казалось, что из его рта валит пар. Картман схватил юношу за округлые бедра, помогая тому двигаться в определенном темпе. Эрик громко шлепнул Кайла по ягодице, заставив того протяжно застонать и крепко зажмуриться от наслаждения; он выгнулся, лаская себя, водя узоры пальцами на своем теле.        — Боже мой, Картман… — прошептал Кайл в экстазе, не в силах больше связать слов. Эрик довольно зарычал — видимо, Брофловски действительно понимает то, с кем он сейчас, даже если на утро забудет все или примет за галлюцинацию.        — Какая же ты шлюха, Брофловски, — прошипел Эрик, глубже насаживая на свой член Кайла. — Рассказать кому — не поверят.       Брофловски крепко зажмурился и задрожал, не прекращая стонать. Свободной рукой он активно надрачивал себе — взгляд Картмана на мгновение задержался на члене Кайла. Он был небольшой, зато аккуратный, и, судя по всему, Брофловски был готов излиться в любой момент. Кайл тяжело и отрывисто дышал, все активнее скача на члене Картмана.        — Я… я сейчас кончу, — измученно прошептал еврей.        — Тогда обрадуй папочку, — зарычал Эрик, насаживая Кайла до упора.       Картман ощутил, как дрожат колени Кайла, как на его живот капает что-то горячее; по его туловищу вновь пробежала крупная дрожь, а волна тепла прошлась по всему телу. Он стиснул зубы, чувствуя то, как напряжение становится невыносимым; Картман низко стонет, изливаясь в Кайла, впившись пальцами в его упругие бедра и прижимая к себе как можно ближе.       Эрик еще раз провел руками по телу Кайла, изучая каждый миллиметр его кожи, стараясь почувствовать каждый его изгиб. Брофловски подался вперед, навстречу ласкам Картмана. По внутренней стороне его бедер медленно стекала вязкая горячая жидкость; юноша потянулся к Эрику за очередным поцелуем, жадно впиваясь в его губы, игриво покусывая нижнюю. Он до сих пор постанывал, прижимаясь к горячему телу Картмана и обнимая того.        — Картман… — тихо и мечтательно прошептал Кайл, пьяными глазами глядя на Эрика.       Картман прикоснулся к объемной шевелюре Брофловски, приглаживая кудрявые рыжие волосы, которые все время путались или лезли Кайлу в лицо. Он все смотрел на него как-то завороженно; глаза его уже слипались, и Картман прижал тяжело дышавшего Кайла к себе ближе, накрывая одеялом.       Эрик не мог даже знать, какие фантасмагоричные, безумные сны сегодня увидит Кайл, но он мог надеяться, что все они будут о нем. Он кинул умиротворенный взгляд на озорное лицо Кайла, который все боролся с наступающей дремотой, но заметно проигрывал — он вскоре засопел на груди Картмана. Впервые, наверное, за долгое время Эрик был так безмятежен за все выходные. Его не волновало то, что будет наутро — главное было то, что сейчас Кайл близко, как никогда раньше.