Другая история Летящей

      — Нет!       Мой голос звоном в ушах разнёсся по храму, оглушая, поглощая все звуки и, растаяв где-то под сводами, оставил после себя напряжённую тишину.       «Прости Ас, но это ошибка. И я не намерена её совершать»       В чёрных, как ониксы, глазах напротив мелькнуло что-то, что я не успела разобрать. В оглушительной тишине вдруг раздался звук, который я никак не рассчитывала услышать сейчас. Резко повернувшись, я увидела гладкое зеркало портала, причудливо переливающееся в свете закатного солнца. Удар сердца, взмах ресниц и сквозь тонкую пелену в храм вошёл Шон. Такой родной, знакомый и неуловимо другой. Несколькими широкими порывистыми шагами он преодолел расстояние между нами и застыл, пристально всматриваясь в мои глаза.       — Что ты здесь делаешь, Шон?       — Я пришёл за тобой.       Эти слова пронзили меня насквозь. Боль, все эти дни сдерживаемая усилием воли, проснулась и зашевелилась, лишая сознания и возможности нормально дышать. Не знаю, что увидел в моих глазах Шон, но ответ ему явно не требовался. Он просто схватил меня в охапку и в ту же секунду мы провалились в пустоту безпортального перехода.

***

      Главная часовня Сайгирн была украшена белыми цветами, взгляды множества гостей вонзились в мою фигуру, словно пытаясь испепелить мой привычный чёрный балахон. Тишина стояла такая, словно я оглох от переизбытка чувств. Но меня это не волновало, я не видел ничего и никого, кроме столь любимых, столь родных шоколадных глаз. Тим стояла перед алтарём в нелепом, слишком пышном для неё розовом платье. Цветы в волосах, какие-то ленты, украшения. Её обрядили во всю эту нарочитую мишуру, пытаясь сделать из неё счастливую красивую невесту, упустив то, что она абсолютно несчастна. Даже сейчас при виде меня в её глазах плескалась боль. Такая боль, что я почувствовал себя последним подонком на этой планете. Воистину, права была Ринон — я величайший идиот в любви, каких ещё поискать. Дотянул до самого последнего момента, успел просто чудом и стараниями Ри.       — Что ты здесь делаешь, Шон?       — Я пришёл за тобой.       Не теряя времени, я рывком приблизился к ней, активировал моментальное телепортационное заклинание и мы провалились в невесомость. Тим ошарашенно хлопала глазами, отчаянно пытаясь понять и осознать, что произошло. Я не дал ей возможности опомниться, просто поцеловал, пытаясь таким образом выразить то, что чувствовал на самом деле. Сначала она замерла в моих руках, потом робко попыталась оттолкнуть, но я не позволил сделать этого. Запустив руку в её причёску, одним движением выпустил на свободу шёлк волос, прижал ещё ближе, и она сдалась. Открылась мне и ответила на поцелуй, сквозь слёзы, градом льющиеся из глаз. Целовала меня, отдавая всю ту боль, что я причинил ей, всё отчаянье и страх. А я забирал её чувства, прижимал сильнее, крепче, жарче. Её нелепое платье мешало и бесило, поэтому я расщепил его на молекулы, даже не моргнув. Тим благодарно выдохнула, и, не смотря на то, что осталась в одной нижней рубашке, тесно прильнула ко мне. С удивлением я обнаружил отсутствие своего балахона. Похоже, его постигла та же участь, что и платье.       Это безумие, эта страсть, электричество, сквозящее по венам, сильнее, чем приворот — в сто крат ярче, в тысячу раз невыносимее. В какой-то момент я пожалел о том, что меня занесло в невесомость. Хотелось ощущать вес её хрупкого тела на себе. Я почти открыл портал в свою спальню в Галарэне, но остановился. Замер, тяжело дыша и глядя в бездонные глаза напротив. Она тоже этого хотела, желала неистово, но делать так было бы неправильно. Тим отстранилась и медленно кивнула, принимая моё решение.       Шоколадные глаза были полны слёз и недоверия. Она ещё не верила, что я забрал её навсегда. Она не верила, что в этот раз я её не оттолкну. Она мне не доверяла и я сам был в этом виноват. Ходил как дурак вокруг да около, мучил её и себя. Ради чего? Мог уже давно схватить её в охапку и не отпускать. Никогда.       Решение пришло само собой. Мне даже не верилось, что всё могло быть так просто. Всё зависело только от того, согласится ли она остаться со мной. Сегодня и навсегда. Ещё никогда мне не было так страшно и радостно одновременно. Ещё никогда мне не было так сложно заговорить.       — Останься со мной! — хриплый шёпот разорвал космическую пустоту.       — До тех пор, пока ты снова не передумаешь? — её голос горчил обидой и болью.       — Нет. Навсегда.       — Ты отказался меня поцеловать. Я думала, что всё сама придумала — симпатию, чувства, притяжение. Думала, что твой взгляд, полный тепла и ласки — плод богатого воображения, а страсть, молниями мелькавшая между нами, лишь больная фантазия. Я думала, что сойду с ума от боли, потому что кроме тебя мне больше никто не нужен. Я отказала Аскани. Перед всем герцогством, перед миром и богами я отказалась от него, в надежде, что смогу просто жить, но тут внезапно появляешься ты, крадёшь меня со свадьбы и говоришь такое. — Она задохнулась на мгновение, посмотрела в глаза. Я застыл, ошарашенный её признанием. — Я решила, что ты отказался от меня в то утро, Шон.       — Я не отказывался. Больше всего на свете мне хотелось исполнить твоё желание.       — Тогда почему?       — Я испугался своего порыва. Ни в коем случае я не мог позволить себе навредить тебе и Полярис.       — Ты сказал — невозможно… — последнее слово упало с губ, точно яд. Больно, но не больнее, чем было ей, когда его произнёс я.       — Я идиот, Тим! Понимаешь? — легонько встряхнув девушку, я снова притянул её к себе, уткнулся в лоб и продолжил, глядя глаза в глаза. — Ри напомнила сегодня мне, что я не всемогущий и уж точно не всё знаю на этом свете. Я никогда не верил в любовь, никогда не думал, что существует человек, который сможет переубедить меня в обратном.       — Теперь ты переубеди меня, Шон…       День медленно скользил по лику Гелианы. Звёзды подмигивали мне из далёких заманчивых миров. Мягко сияла Луна. Вдыхая дурманящий аромат мелиссы, я чувствовал, как сердце ускоряет свой темп. Тим вцепилась в мою рубашку, всё теснее прижимаясь, словно боясь, что я исчезну, стоит ей разжать пальцы. Я задумался всего на мгновение, потом щёлкнул, открывая портал. Лунная поверхность встретила нас облачками поднятой пыли. Глаза Тим удивлённо расширились. Я отстранился, беря её за руки и, твёрдо глядя в шоколадные глаза, произнёс:       — Я люблю тебя, Тимиредис. Люблю с того самого мгновения, как в первый раз столкнулся в потайных ходах. Это было трудно осознать, но я непоколебим в своих чувствах. Я люблю тебя! Согласишься ли ты разделить со мной магию, крылья и вечность?       — Да, — выдохнула она заветное слово и улыбнулась. Притянув её к себе, я понял, что боль, тисками сковывающая сердце, отступила.       — Я рад, что ты сберегла этот ответ для меня, — щёлкнул пальцами, открывая очередной портал. Потянув девушку за собой, хитро спросил: — Повторишь его для меня в другом месте?       — Где? — ошарашено пискнула Тим, перед тем как свалиться в портал за мной.

***

      Звёзды сияли столь ослепительно ярко, что у меня перехватило дыхание. В который раз за сегодня. Или тому виной была гравитация родной планеты и разряженный воздух гор? Мы стояли над обрывом. Сияющая луна раскрасила окружающий мир чёрно-белой палитрой. Очертания гор, звёздный звон и бесконечный ветер царили в этом месте. Круглое строение, с молочно белыми колоннами и без крыши, едва светилось и переливалось в лунном свете. Магией были пропитаны камень и воздух.       Встречая рассвет этого дня, я твёрдо для себя решила, что сегодня не стану женой. Я сделала это не ради себя, а ради Аскани. Мой любимый кузен, опора моей жизни, не заслужил такого брака. Я желала ему найти настоящую любовь, а не провести жизнь со вздорной кузиной, помешанной на магии. Он определённо заслуживал большего! Поэтому моим ответом был отказ, и я дотянула до самой церемонии, потому что понимала, что родители не воспримут моего решения всерьёз. Не захотят услышать. Но я никак и никогда даже думать не могла, что в тот самый момент, когда собиралась с духом объяснить причину моего отказа, появится Шон.       Его появление потрясло меня. Чувства и эмоции взбунтовались. Ярким калейдоскопом перемешались боль, радость, отчаяние, любовь, тоска, надежда. Перемешались и встретились с его ответными чувствами. Эта встреча едва не обернулась взрывом. Как он мог так долго удерживать их в себе? Каким чудовищным самообладанием нужно владеть, чтобы всепоглощающая нежность и страсть не прорвались наружу? В этом был весь Шон. И то, что он украл меня со свадьбы, и то, что сразу же предложил обручиться. Уж если он за что-то брался, то делал это чётко, быстро, порывисто и доводил до логического конца. Сразу. Хотя, в нашем случае свадьба была логическим началом.       Вопреки здравому смыслу, я не волновалась. Чётко и здраво осознавая, на что иду, я шагнула вместе с этим невозможным, невероятным мужчиной в маленький храм. Пожалуй, так было правильно. Глупо, возмутительно, пугающе, но правильно. Гораздо правильнее той большой и пышной свадьбы, которую устроили родители. Потому что этот обряд нужен был только нам. Шон хотел доказать серьёзность своих намерений и чувств, я хотела подарить ему себя. Навсегда.       В центре строения на постаменте стояла каменная чаша в форме полумесяца, до краёв наполненная прозрачной, чуть серебристой в свете луны водой. Образ озера полумесяца сам собой всплыл в голове. Храм богини драконов Шарриоран отражал главную реликвию народа, источник сил и магии. Мы встали перед чашей и посмотрели друг на друга. Мурашки побежали по позвоночнику, когда я посмотрела в глаза, наполненные космосом и магией.       — Ты уверен? — я не могла не задать этот вопрос. Не могла до конца поверить в своё счастье.       — Как никогда прежде, — не сомневаясь ни на мгновение, ответил мне маг, но запнувшись, вернул мне вопрос. — А ты?       — Абсолютно! — с улыбкой ответила я.       Шон улыбнулся мне одной из своих самых светлых улыбок, и сердце снова пропустило удар. Я почувствовала, как тишина, до этого разбавляемая только свистом ветра, вдруг наполнилась серебристым звоном. Колонны, мозаичный пол и вода в чаше засветились мягким лунным светом. Переплетя наши пальцы, Шон прошептал:       — Я люблю тебя, Тимиредис, в сущности Полярис. Люблю больше жизни и магии. — Заявить такое?! У меня перехватило дыхание, и слёзы сами собой покатились из глаз. — Согласишься ли ты разделить со мной магию, крылья и вечность?       — Да, — выдохнула я ответ, и продолжила. — Я люблю тебя, Шон, в сущности Мрак. Люблю больше жизни и свободы. Согласишься ли ты разделить со мной небо, ветер и жизнь?       — Да, — последовал незамедлительный ответ, и вода в чаше засветилась ярче, принимая наши клятвы. Шон зачерпнул немного и поднёс к моим губам, произнося: — Я вверяю тебе свою душу.       — Твоя душа — моя душа, — и выпила всё до последней капли прохладной освежающей воды. Зачерпнула сама и произнесла сбившимся шёпотом: — Вверяю тебе своё сердце.       — Твоё сердце — моё сердце, — ответил Шон и жадно глотнул из моих ладоней.       Звон стал почти оглушительным, магия струилась вокруг, наэлектризовывая пространство, порождая молнии. Или то были наши чувства? Свет, исходящий от камня, становился всё ярче, отрезая маленькое пространство храма от остального мира. Но я замечала это отстранённо, не отдавая отчёта. Глаза, сияющие бесконечностью и любовью, завораживали гораздо сильнее. И слова, точно заклинание, давались легко и правильно. Потому что, всё что сейчас происходило, было самым правильным в моей жизни. Шон снова переплёл наши пальцы, и мы одновременно выдохнули:       — Отныне и в вечности мы с тобой одно целое.       Поцелуй самого невозможного мужчины во всей вселенной был до невозможности нежным. Он обхватил мои мокрые от слёз щёки своими тёплыми большими ладонями и прикоснулся к губам так, словно я была величайшим сокровищем, наиценнейшим артефактом. Пространство вспыхнуло, и звёзды посыпались на нас с небес. Смех серебристым колокольчиком пронёсся над горной грядой. Я почувствовала, как тепло и ласка окутали нас с Шоном. Богиня одобрила и приняла нашу клятву. Серебристые знаки на наших запястьях были тому самым ярким подтверждением. Нежность и любовь переливались через край. Счастье искрило. Притянув мага ближе, обхватив за шею, я прошептала:       — Ты задолжал мне желание.       — Исполню любое, — хриплый шёпот и руки на талии заставили меня вздрогнуть. Заглянув в бездонные глаза, я загадала:       — Я хочу на луну.       Шон улыбнулся и щёлкнул пальцами. Потом притянул меня к себе, поцеловал так, что я едва не лишилась сознания, и жарко прошептал:       — Я подарю тебе весь мир, космос и звёзды.       — И луну!       — И луну… в алмазах!

***

      — Отец! — чаша терпения переполнилась, и Тим воскликнула, не сдерживаясь. — Дракона не спрячешь за всеми этими рюшами. Я всегда была и буду драконом. Это моя суть, как и свобода.       Лорд Ансаби выглядел немного ошарашенным, но в большей степени уставшим. И у меня закралось сомнение, а так ли слеп он был на характер и способности дочери.       — Дейл, значит? И как вы планируете объединить два герцогства?       — Никак, — решил я всё-таки взять слово. — Вот документы — там всё прописано.       Кинтар долго вчитывался в аккуратно написанный текст, дойдя до подписи дочери, за которой следовала личная печать Императрицы, хмыкнул и поднял взгляд на меня.       — Всё продумал, хитрая птица? Как давно ты это планировал?       — Не планировал вообще, — пожал я плечами, спокойно выдерживая тяжёлый взгляд новоявленного родственника. Отец жены, как никак. — Просто это единственный выход из сложившейся ситуации. Вам ли не понимать?       — Папа, — снова заговорила Тим, но более мягко. — Ты же всегда хотел, чтобы Аскани стал герцогом. Ведь женщинам в управлении не место. Всё так, как ты хотел.       — Можно подумать, ты рвалась вникать в это самое управление. — Лорд Ансаби поморщился, но продолжил. — Благополучие края у меня, как у любого правителя, на первом месте. Мы в ответе за сотни и тысячи душ. Но, знаешь, счастье дочери тоже не пустой звук. Я был уверен, и Лийса меня в этом горячо поддерживала, что этим счастьем есть и будет Ас. И ты не возражала. Никогда. Поэтому я и готовил парня к роли правителя. С ним во главе семьи ты могла бы делать всё, что хотела, и на что хватало фантазии, при условии обеспечения наследования рода.       — А выглядело всё так, будто меня сразу после клятв посадят на цепь в башню, до появления этих самых наследников… — проворчала Тим, перекрещивая руки на груди.       — И поэтому ты сбежала прямо из-под венца, чтобы выскочить замуж за первого встречного? — иронично заметил Кинтар, даже не пытаясь смягчить интонацию или слова.       Мне бы возмутиться, но за меня это сделала Тим.       — Отец! Шон всё ещё здесь и слышит тебя!       — Но ведь с нашей стороны всё выглядит именно так… — ещё более острый взгляд в мою сторону. Но я то знаю, что это от отчаяния и невозможности хоть что нибудь сделать с ситуацией в целом.       — Это не даёт тебе права бросаться оскорблениями. Шон не первый встречный…       — То есть это было взвешенное обдуманное решение, которое вы оба приняли давно, просто скрывали в тайне?       — Не совсем… — пробормотала Тим, вконец стушевавшись.       — Герцог, — решительно взял слово я. — Я понимаю, чего вы добиваетесь — зародить в наших душах сомнение. Но его нет. — Я посмотрел на Тим и она горячо закивала головой, вопреки всем приличиям прижимаясь ко мне. — Пусть это выглядит как сиюминутное помешательство, почти каприз. Пусть на нас посыпятся неодобрения. Это не важно…       — Важно, что мы любим и вместе. — Продолжая мою мысль, мягко перебила Тим. — И поверь мне, ничто в мире не заставит нас пожалеть об этом решении.       — А о чувствах Аскани ты не подумала?       Я позволил себе лишь многозначительно хмыкнуть, чем окончательно озадачил Кинтара. А вот Тим не сдержалась и заулыбалась открыто:       — О, поверь, папа. Аскани в порядке. Более чем!       Этот черноволосый енудр всех обвёл вокруг пальца…