Так случилось, я твоя жена?

Глава 11. Павел встал сегодня рано. Солнце ещё не успело взойти на горизонт, как он уже твёрдо стоял на ногах. Кажется, именно сегодня должна была приехать Элеонора, его любимая тётушка, но судя потому что звонков вчера не поступало, она решила отложить визит. Он распахнул шторы, и свет хлынул в номер. Москва ещё дремала в забытье. Новый день — новые заботы. Увы, ему предстоит ещё много всего, и вряд ли многое из этого будет приятным. Он вздохнул, и чуть улыбнулся, но приятное зависит от него, не так ли?. По крайней мере утро, вот что он портить точно не собирался. В дверь номера постучали. — Зато кто-то может испортить его за меня, — пробурчал Павел Аркадьевич. — Войдите, — крикнул он уже громче, и чуть поморщился. Дверь отворилась и вошёл человек. Человек этот был высокий, худощавый и крайне неприятный. Глаза его непонятного, словно из мутного стекла, цвета, смотрели оценивающе. — Bonjour, вы есть Павел Аркадьевич? — говорил он по-французски, перейдя на русский с жутким, дребезжащим акцентом. — Да я, — не счёл нужным здороваться Павел, смотря на человека холодно, но с некоторым любопытством. — Вам письмо, вот, все указания перечислять есть в письмо, — не согласуя слов между собой, проговорил он и вышел, не удостоив прощанием парня, за дверь. С сомнением повертев желтый конверт в руках, он всё же решил прочесть, а главное вскрыть эту вещицу. В конверте оказались какие-то бумаги и письмо, сложенное втрое. Он развернул письмо и начал читать: “ Дорогой Павел, ты меня конечно, уже не вспомнишь, свою старую бабушку, но для начала я представлюсь — Княгиня Забайкальская Лидия Алексеевна. Тебя я видела всего один раз, то была первая и последняя наша встреча, потому как обстоятельства вынудили меня отказаться от их повторений. А именно, после того как твоих родителей нет с нами, я твёрдо, беря на душу несомненно тяжкий грех, могу объяснить тебе все обстоятельства того дела, и надеюсь, ты поймёшь нас и простишь. Дело всё было в том, что ещё до твоего рождения, конечно, это ясно и так, я была замужем за твоим дедом, но при рождении твоего отца, он вскоре скончался. Твоя прабабушка терпеть не могла меня и выказывала своё полное презрение к моей персоне в открытую, тем более, когда не стало её сына, то есть моего мужа. И что бы, все деньги остались у меня, она составила, а точнее подделала один пункт завещания моего мужа (твоего деда), где говорилось, что я не имею право воспитывать своего ребёнка и тем более его детей (моих внуков), то есть тебя. Иначе, ни копейки я не получу, и вместе с сыном, твоим отцом, нас выкинут на улицу. Я приняла сложное решение, и решила, что мой сын заслуживает лучшего, чем прозябание в трущёбах, пусть и эти трущёбы находятся в Париже, мы тогда приехали именно туда, за несколько дней, до его смерти. Так вот, пускай моё повествование и кажется чуть запутанным, но я надеюсь, ты сможешь принять историю своей семьи с честью. Я жила, высылая деньги своему сыну, редко получая открытки и фотографии. Потом узнала, что он женился и вырос, и смогла увидеть тебя всего один раз, переодевшись в акушерку в роддоме. Ты был очень милым ребёнком. Недавно, десять лет назад твоя прабабушка скончалась, но завещание её ослабевает лишь теперь и я бы хотела тебя увидеть. В живую. Я прилетаю в Париж через неделю, в Россию к сожалению, по определенным обстоятельствам, которые, в силу их секретности, сказать не могу. Буду ждать твоего ответа. Тот человек, что доставил письмо зайдёт завтра за ответом. Черкани мне пару строк, дорогой внук. Удачи в жизни.” Внизу стояла подпись: Княгиня Забайкальская. Павел Аркадьевич всматривался в строчки письма. Почерк его бабушки ужасно походил на его собственный, но был более понятный и изящный. Он решил осмотреть бумаги, потом плюнул на это дело и решил прогуляться, потому как время уже было для завтрака да и желудок напоминал о себе. Он вышел, позволив хлопнуть себе дверью номера, да так, что штукатурка чуть не обвалилась. — Доброе утро, Павел Аркадьевич, — девушка в форме горничной игриво повела глазами. — Доброе, черта с два, — холодным, обдал её жгучим, явно не дружелюбным взглядом, он. Та поспешила ретироваться прочь. Хозяин отеля пребывал не в лучшем расположении духа, можно даже было твёрдо сказать, что в худшем расположении духа. Он вышел в ресторан. Тот уже начал свою работу, есть расхотелось, ровно до того момента, пока он не увидел Дашу. — Доброе утро, Павел Аркадьевич. — Привет, — не стал портить настроение ни ей, ни себе, он. — Позавтракаешь со мной? — Только кофе, есть не хочется, — полусогласилась она. — Идёт, руку, — и протянул ей руку, точнее подставляя локоть. На который она оперлась, улыбнувшись. Утро Даши не заладилось с утра, но увидя Павла, она решила, что утро может быть и не таким плохим, да определённо. Солнце уже вовсю заливало ресторан. И он с улыбкой проводил Дашу до того самого столика, где они завтракали в прошлый раз. Солнце играло бликами, отражаясь в столовых приборах, кофе, который им принесли по щелчку Павла. Даша сегодня была в обычном белом платье, до колена, а волосы были распущены, казалось в них сидят солнечные зайчики и отражают сам солнечный свет. Павел невольно залюбовался её красотой. — Как ты? — Этот казалось бы простой вопрос прозвучал так, словно они знакомы добрую сотню лет, и девушка улыбнулась, искренне и светло-светло, словно она на мгновение затмила само Солнце. — Я, — она запнулась, не зная, что и ответить, а ведь и вправду, что с ней? Недавно, ей приснилась целая жизнь, точнее её начало, именно с Павлом, а не с кем-то другим, именно с ним она отказалась от свадьбы, именно во сне она была собой? Это мысль подобно комете пронеслась вихрем у неё в голове. — Я? Наверное, я лучше, чем всегда, спасибо, ты, — она запнулась, не зная, стоит ли говорить, да и уместно ли это? — Ты поднял мне настроение, правда. Он улыбнулся и от этой улыбки так тепло стало, просто тепло и хорошо. Но, как это часто бывает, такие моменты любят разрушать, и как назло всякие крайне неприятные личности. — Павел! Какого я вижу? Я рад! — с ужасным акцентом поздоровался с ним тучный человек в шляпе. Он был небольшого роста, с карими глазами и массивной челюстью. — Дядя двоюродной сестры? — Павел опешил, поднялся из-за стола, приветственно пожал руку. В последнее время у него развелось слишком много родственников. Да, пожалуй, слишком много на него скромную кандидатуру. — А где же твоя жена? — спросил дядя, чуть недоуменно, поглядывая на парня, — ты писал мне, что она необыкновенно хороша собой, и любит тебя, так, где же эта чудесная девушка? — Доброе утро, — не зная, чем это всё обернётся, в дальнейшем, сказала она, вставая, и протягивая руку, — я его жена. Павел Аркадьевич обалдело уставился на девушку, но потом мигом сообразив, радостно кивнул. — Да, уважаемый дядя, как я и говорил, моя жена чудесна, прошу к столу, — приглашающий жест рукой и дядюшка уже сидит в третьем кресле. — Рада познакомиться, — Даша радостно улыбнулась, и незаметно подмигнула парню. — Я тоже, моя дорогая, надеюсь, вы не затруднитесь показать мне город, или у вас много дел? — О, дело в том, что, — девушка не знала Москвы совсем, и уже хотела соврать про дела, тем более, что у неё ещё и работа, но её спас Павел, положив руку на колено под столом, и пока она приходила в себя, он вставил: — Дело в том, что я составлю вам компанию, я сегодня выходной, — закончив фразу, он тут же убрал ладонь с колена девушки, хотя надо признаться, что он, будь на то его воля, руку бы не убирал, а просто схватил её в охапку и оставил себе, всю, до кончиков пальцев. Когда хозяин отеля убрал руку с колена, девушка, пусть и не желая признаться себе окончательно, всё же была бы рада, оставив он там руку на более долгий срок. — Что ж, тогда, можем выдвигаться сразу после завтрака, — радостно сообщил дядя и приманил официанта к себе.