Проверка на прочность

Егор       Павел стоял передо мной — злой, помятый и опасно-решительный, а я смотрел на него и молчал так же, как и почти все то время, что был с ним знаком. О чем нам говорить? О том, что у меня до сих пор поджилки тряслись от одного его вида? О том, что несколько лет назад я готов был убить за возможность провести с ним ночь? О том, что его ненависть закопала меня заживо? Кому до этого есть дело? Только не ему — кандидату наук, преподавателю Юридической Академии и прочая, прочая, прочая, походя сломавшему студенту-педику жизнь. — Мы знакомы с тобой два года, но ты ни разу. НИ РАЗУ не поговорил со мной нормально. Да или нет — это не разговор, а натуральное издевательство! Я ненавижу тебя за это, слышишь?       Я кивнул. Не услышать его было практически невозможно — полуподвальная подсобка была так мала, что стол-верстак, пара стульев, полки с книгами, клеток с дворницкими девайсами и два человека помещались в ней с трудом. Дворник в элитном квартале — не самая лучшая работа для того, кто когда-то мечтал стать самым успешным адвокатом по уголовным делам в России. Увы, это все, на что я в данным момент времени был способен. Ненависть — не лучший менеджер по персоналу.       Павел шагнул вперед, вынуждая меня отступать. Я уперся задницей в стол и остановился. — Чего ты хочешь от меня, а? Чего?! Раз за разом вытаскиваешь из дерьма во всех смыслах этого слова и не просишь ничего взамен. Ничего! Ангел, блять, доморощенный. Я тебе не верю! Ты не ангел, ты дьявол во плоти — умный, злопамятный и терпеливый. Душу мою украсть хочешь?       Тут он был прав. Я был ангелом до тех пор, пока он не превратил меня в демона. Маменькин сыночек, туфтя и восторженный голубок умерли во мне в первый же месяц службы в армии, оставляя оплакивать их ангельские души ту еще беспринципную сволочь. Я стал настолько другим, что меня мать не узнала по возвращении: от моей укешной внешности практически ничего осталось. Это позволило мне незаметно подобраться к тому, кто сотворил все это со мной, очень близко.       За то время, что мы не виделись, Павел сильно сдал. Не внешне, нет, морально — стал часто и сильно выпивать в ближайшем кабаке, постоянно встревал в драки и возвращался домой на автопилоте, теряя телефоны, документы и деньги. Я был этому безмерно рад, в причинах не разбирался и помогал ему по мере сил и возможностей: унимал драки, притаскивал домой и возвращал потерянное. Естественно, не просто так. Для того чтобы месть свершилась, мне нужно было залезть к нему в душу так глубоко, как только возможно. — Следишь за мной, мозги сканируешь, давишь морально. Думаешь, я беспринципный монстр и спившийся мудак, у которого совести нет? Еще как есть! Она жрет меня днем и ночью, но тебе ведь на это насрать. Ты ж у нас Робин Гуд с метлой наперевес! Убираешь чужое дерьмо и кладешь на все остальное. Делишь мир на черное и белое, не признавая полутонов и не давая права на ошибку. Рыцарь, блять, совка и мусорного контейнера.       Я поморщился и посмотрел на книжную полку, что шла от пола до потолка по всей левой стене. Книги, что на ней стояли, я прочитал, так что ничего нового там для меня не было, просто смотреть Павлу в глаза я не мог, ведь он был прав. Понимание и прощение — не мое. — Что тебя от меня надо? — снова шагнул вперед он и схватил меня за волосы на затылке, заставляя смотреть себе в лицо.       Это было неожиданно и очень больно, так что я вцепился в его руку своими двумя. Он отпустил волосы, но скрутил руки за моей спиной и вдавил бедрами в стол. — Ты видел меня грязным, как свинья, пьяным в говно, вздрюченным и похотливым, но ты представить себе не можешь, каким подонком я могу быть, если меня как следует зацепить.       Я отвел глаза и тяжело вздохнул. Каким подонком он может быть, я прекрасно знал, но за вчерашний вечер мне было пиздец как стыдно. Казалось бы, вот он — мой шанс отомстить! Всего-то надо было немного подождать, а потом сделать парочку компрометирующих фотографий трахающегося с парнем гомофоба и выложить их в сети, но… Что-то страшное взорвалось в моей душе с такой силой, что осколками выбило мне мозги: я вышвырнул потенциального любовника из квартиры бывшего препода вперед головой и основательно приложил в пах ногой ему самому. — Я, конченый натурал, решился на безумие, а ты ввалился и устроил бойню. Какого хера, спрашивается?! Я тебе ключи от своей квартиры не для этого дал!       Я вздохнул еще тяжелее. Зачем всего после пары месяцев, прошедших с нашего нового знакомства, Павел дал мне ключи, я не знал и знать не желал, но уж точно не для того, чтобы я людей ногами пиздил. Наверное, он не убил меня на месте только потому, что был мертвецки пьян. Зато сейчас он был трезв, и у него наверняка болело абсолютно все: и голова с похмелья, и отбитые мною стратегические места, и копчик, на который он после моего удара приземлился. Есть от чего впасть в бешенство. — Молчишь. Глаза отводишь, — снова вцепился в мои волосы Павел.       Неожиданно провел носом по моей щеке и остался дышать губами в висок: — Ревнуешь?       У меня аж дыхание перехватило. От ненависти, полагаю. Я взращивал ее в себе, холил, лелеял и тщательно раздувал. Ежедневно! Ведь именно из-за Павла я был вынужден бросить юридическую академию и уйти в армию срочником — мало кто может выдержать травлю однокурсников, уверенных в своей безнаказанности. Травили же не абы кого, а гея. Лучше мишени придумать невозможно.       Если бы не Павел, никто бы о моей нетрадиционной ориентации не узнал, но он догадался и растрепал всем и вся. Специально! Может, потому что глубоко в душе тоже был геем? Он не смог бы истолковать мое восхищение правильно, если бы это было не так! Я ведь с ним практически не разговаривал, просто смотрел восторженно и мечтал о том дне, когда затащу своего молодого и безумно сексуального препода по уголовному праву в постель.       Но он понял, что я влюблён по уши, и уничтожил меня за это быстро и качественно. Я возненавидел его с той же силой, с какой до этого любил. И не простил. Я должен был ему отомстить! Он погубил мою будущую блестящую карьеру, а я уничтожу его нынешнюю, даже если для этого мне придётся с ним переспать, записать это на видео и выложить в Интернет. Мне терять нечего. А вот ему есть. Кому в нашей стране, а тем более в Юридической Академии, нужен препод-педик? — Хочешь меня? — шепотом коснулся моей брови Павел.       Обхватил так, что стало нечем дышать, и поцеловал в губы. Я не дал ему хозяйничать и вступил в битву языков, которую проиграл сразу после того, как его руки поползли по моей спине, а в бедро уперся возбужденный член. Радость одержанной победы пошатнула мою и так заваливающуюся на бок крышу. Он хочет меня. ОН МЕНЯ ХОЧЕТ!!! — Ты ведь этого добивался своим безмолвным робингудством? — оторвался от моих губ Павел. — Хотел зацепить? Заинтриговать? Свести с ума? Тебе это удалось.       Я зажмурился. Месть сладка и ослепительно прекрасна! Я собирался насладиться ею по полной, а потому коснулся Пашиных губ большим пальцем. Я мечтал увидеть, как он берет в рот, с тех пор как… С самого первого дня! — Ты хочешь, чтобы я взял тебя, да? — прошептал Павел. — Здесь и сейчас?       Дождался кивка, облизал мой палец и глубоко взял его в рот, глядя мне в глаза. Сердце едва не выскочило у меня из груди. Если бы я не был знаком с Павлом раньше, решил бы, что он в меня влюбился, столько всего было в его взгляде намешано! Но я был знаком, а потому выдернул палец, смял горькие от похмельного коньяка губы поцелуем и вцепился руками в его крепкую задницу. — Не спеши, — глухо простонал Павел и пощекотал горячим дыханием безумно чувствительную кожу на моей шее, прокладывая дорожку из поцелуев к ключице.       Я запустил руку в его волосы и оставил на шее, там, где виднелся кусочек татуировки, засос — знак того, что отныне он принадлежал мне. МНЕ! Я его господин, а он мой раб, потому что его жизнь в моих руках — зеленый огонёк скрытой камеры в верхнем углу каморки был тому свидетелем.       Мысль о том, что я смогу увидеть, как Павел занимается со мной любовью, даже тогда, когда опять будет меня ненавидеть, принесла освобождение. От всего: от страха, что он узнает меня раньше положенного, от смущения и даже от ненависти. Я мечтал о сексе с ним так долго, что заслужил право получить от этого действа запредельное удовольствие!       Павел стащил с меня футболку и оставил на моей шее ответный засос, который застиг меня врасплох. Шея — мое слабое место, даже простате до нее, как до луны пешком, так что перед глазами поплыло, в ушах зазвенело, а пальцы на ногах поджались. — Мммххх… — Нравится?       Я не хотел отвечать, но Павлу ответ нужен не был: он поцеловал меня снова, цепляя губами губы, обводя контуры зубов языком, играя со мной в опасные игры и не давая думать пальцами на восторженном члене в расстегнутой ширинке джинсов. Когда он успел ее расстегнуть? И почему я до сих пор не сделал то же самое?       Я исправил упущение, запуская руку в его трусы, немедленно: обхватил тёплый твердый ствол, прошелся по нему вверх — вниз и коснулся большим пальцем головки, размазывая вязкую каплю желания по ободку. — Не торопи меня, — рвано выдохнул мне в шею Павел. — Хочешь получить все — не провоцируй.       Лизнул в губы, снова прикусил шею и смял мою спину в жестоких пальцах, выгибая к себе. Усаживая на стол. Разводя ноги. Сползая губами на грудь. К соскам, которые поочередно побывали в его губах и даже зубах. — Ммммххх!       Жар поднялся с кончиков ног к кадыку, высушивая горло стоном. Я дернулся назад и упал на стол спиной, распахивая рубашку на груди Павла. Пуговицы полетели в разные стороны, а он склонился надо мной и пригвоздил к столешнице рукой за горло. Прихватил второй рукой мой член и пополз по едва заметной поперечной линии пресса вниз. Носом. Языком. Колючим подбородком. Замер возле головки члена губами. В сантиметре!       Я качнул бедрами, но он уклонился, позволяя члену проехаться по своей наспех выбритой щеке. — Я возьму его в рот, если ты попросишь меня об этом. Вслух.       Пашины губы коснулись моего безволосого лобка, и я с силой вдавил его лицом в пах. Хриплый смех и сжавшаяся на моей шее рука едва не испортили мне всю малину, но Павел успел предотвратить несанкционированный запуск меня в нирвану и пережал налившийся кровью член у основания. — Рано. Я хочу видеть, как ты кончаешь, насаживаясь на мой член. Только так и никак иначе. — Хах! — не удержал многозначительную ухмылку я.       Наивный он, слов нет. Я в сексе никогда не терял голову настолько, чтобы просить или подмахивать задницей, и уж точно не буду этого делать с тем, кого ненавижу. — Эта твоя ямочка… на левой щеке… Она снилась мне ночами, — тихо сказал Павел.       Выпрямился и начал раздеваться, открывая моему жадному взгляду литые мышцы бойца, надежно спрятанные под слоями дорогих тряпок, и офигенного красно-синего дракона, живущего на его правом плече и руке. — Она еще хуже твоего молчания и добрых дел, веришь?       Я смотрел на него, не отводя глаз ни на секунду, верил и прекрасно понимал. Когда-то давно мне каждую ночь снился крохотный кусочек татуировки, изредка выглядывающий из-под воротника его рубашки. Я кончал от одной только мысли о том, что однажды коснусь тату губами и рассмотрю ее во всех подробностях. Не зря мечтал — дракон был великолепен: зубастый, хищный и беспощадный. Весь в хозяина. Почему Павел скрывал его так тщательно? Не хотел, чтобы окружающие знали, какой страшный зверь живет под маской среднестатистического русского преподавателя?       Павел разделся полностью и бросил брюки на стул. Что-то звякнуло об пол, и я с удивлением увидел выпавшие из кармана наручники. Самые обычные, милицейские. Зачем они ему? Павел понял мое изумленное молчание абсолютно неправильно. Нагнулся, поднял их с пола и повесил на пальце перед моим носом: — Хочешь, чтобы я применил их по назначению? Не вопрос!       Я бы, может, и возразил, но он не дал мне такой возможности, потому что поцеловал и придавил собой к столу. Кожей к коже. Членом к члену! Тяжелый. Твердокаменный. Решительный. Великолепный! Я знал, что он будет таким. Всегда знал. Пытливые руки прошлись по моему торсу и поползли по рукам, поднимая их вверх. Любопытные губы поползли по плечу к подмышке. — Ммммххх!       Павел свел руки над моей головой, защелкнул наручники и… и я понял, что он зацепил их за какую-то херню в стене с таким расчетом, чтобы я не смог освободиться сам. Паника обрушилась на меня атомной бомбой. — Какого хера ты творишь?! — Заговорил, надо же. Стоило воспользоваться наручниками раньше, — тихо рассмеялся мне в шею Павел.       Встал на ноги и посмотрел на меня так, что страх из моей души испарился, сменившись сытостью удава, проглотившего слона. Он не сможет причинить мне боль, потому что его душа — моя. МОЯ!       Павел поднял мою ногу, не спеша снял кроссовок, носок… и поставил ступней на свою грудь. Я немедленно подставил ему вторую ногу. Поиграл пальцами на литых мышцах. Проследил за руками, ласкающими мои щиколотки, и решил не скромничать. Это мой день, черт возьми! — Поцелуешь? — Твои ноги? — Да. — Не сегодня, — обломал меня Павел.       Опустил их на пол и склонился над моим животом, потихоньку стаскивая джинсы и трусы. Я дернулся в попытке коснуться его спины руками, но наручники впились в запястья и не позволили своевольничать. Павел поднял голову, прошвырнулся по мне руками и выпрямился, лаская наши члены сильными умелыми пальцами. Тоже мне, натурал. Откуда что берется, спрашивается? — Если бы ты только видел себя со стороны! — спустя пару наполненных кайфом минут выдохнул Павел. — Великолепен? — Неотразим.       Я расплылся в многообещающей улыбке и поставил ноги на край стола, расставляя как можно шире. — А если так? — Без комментариев, — выдохнул Павел, отступая на шаг назад, чтобы видеть меня во всей красе.       Я от его взгляда дугой выгнулся. Хватит ходить вокруг да около! Но он на мою провокацию не повелся: шагнул к стулу с одеждой и достал смазку. — Подготовился, значит, — не удержался от подколки я. — Да, — коснулся влажными пальцами моего ануса он, сбивая с мысли. Приятно, черт. — А наручники нужны, чтобы приковать и изнасиловать, если не соглашусь? — Да.       Его ответ меня не удивил. Я знал, что он способен даже на убийство, что уж об изнасиловании говорить. — Если я попрошу их снять, снимешь?       Павел замешкался с ответом, а потом ввел в меня палец, поцеловал в губы и поразил до глубины души: — Ты не попросишь.       Мне нечего было на это сказать, потому что он был прав. Не попрошу. Меня штырило от понимания того, что я и жертва, и палач одновременно. Чем сильнее Павел будет издеваться надо мной, тем страшнее для него будут последствия. Камера запишет все от и до. Абсолютно все! И правосудие свершится. — Но ты попросишь о другом, — куснул меня за сосок Павел.       Ввел второй палец в анус и приласкал простату. Удачно приласкал. Аж пальцы свело от удовольствия! — Мммххх! И о чем? — О том, чтобы здесь и сейчас я затрахал тебя до изнеможения. — Размечтался! — Ты попросишь, — лизнул мою шею Павел, поиграл пальцами в анусе, выгибая меня дугой снова. — А потом, когда я сделаю то, что хочешь ты, ты сделаешь то, чего хочу я. — Не дождешься! — Дождусь. Мне не привыкать. — Не привыкать?       Я было насторожился, но он затянул меня в одуряющий поцелуй, топя в море чувственных удовольствий по самую маковку, и я забыл, о чем мы вообще говорили. Ненадолго. Пальцы исчезли из моего ануса, поцелуй прекратился, и я открыл глаза, чтобы не пропустить главное.       Павел протер пальцы влажной салфеткой, а потом провел смазкой по своему члену и поставил мои ноги себе на грудь. Я затаил дыхание. Что, презерватива не будет? Он настолько уверен в нас обоих? С чего вдруг? — Егор, блять, ты сейчас как овечка на заклании, — неожиданно рассмеялся Павел.       Схватил меня за плечо, засосал до звездочек перед глазами и вставил. Я дернулся, уходя от распирающей зад боли, но кто ж меня отпустил? — Расслабься, что ты как первый раз? — зашептал мне в ухо Павел.       Провел рукой по моим рукам до наручников, вставил еще глубже и отступил. Качнул бедрами туда-обратно, растягивая под себя, контролируя каждое движение и не позволяя себе рвануть вперед на всех парах. Это он молодец. Ненавижу боль еще больше, чем его. — Так хорошо?       Павел приподнял мою задницу выше, и меня повело. Откуда он знал, что ТАК мне и вправду было хорошо? — Егор? — Ммммхх? — А если так? — Нет-нет-нет! — Ладно, ладно, а так? — Мммммххх!!!       Что он со мной вытворял, словами не описать. Он бы, наверное, меня в рогульку завернул, но наручники помешали. Большую часть времени мне было все равно, потому что Павел знал, что делал. Если бы я мог думать, то я бы насторожился. Откуда у него такие специфические знания и умения? Но я мог только стонать, потому что член в моей заднице был именно таким, о каком я всегда мечтал, и когда он внезапно исчез, не доведя меня до сокрушительного финала всего на чуть, моя крыша рухнула. — Пожалуйста! — Чего ты хочешь? — Перестань, ну! — Чего?! — Ты знаешь. — Не знаю! Скажи, Егор! Я не хочу больше додумывать за тебя.       Одержимость в голосе Павла ударила меня арбалетной стрелой в затылок. Я вывернулся из его рук и лег на стол спиной. Руки над головой затекали и начинали отвлекать, но мне было не до них. Павел навис надо мной: возбужденный донельзя, страшный и чертовски опасный. Обхватил наши члены рукой, надраивая так, чтобы помучить подольше. — Сволочь, — простонал я, не в силах думать. — Дай мне кончить! — Что я для этого должен сделать? — не отступал он, склоняясь над моим членом.       Касаясь головки губами. Глядя на меня с едва сдерживаемой жестокостью. Я хотел, чтобы он выпустил своего дракона на свободу. Немедленно! Я должен был увидеть истинное лицо того, кого когда-то любил до безумия, чтобы вспомнить о ненависти. — Выеби меня. — Ты недостаточно убедителен, — хрипло выдохнул Павел и взял мой член в рот. — Нет! Не смей! — вывернулся из стального захвата на бедрах я и заорал: — ВЫЕБИ МЕНЯ, СВОЛОЧЬ!!!       Этого хватило. Дракон проснулся и вырвался на свободу, а я получил, что хотел. Павел уткнул меня носом в стол и выебал так, что к концу процедуры я на ногах сам стоять не мог. И вовсе не от боли или унижения. Блять, да я даже не понял, когда кончил, настолько все это меня вынесло! Знать бы еще, когда и куда кончил Павел. Я отразил только щелкнувшие наручники, да и то потому, что онемевшие руки защипало. — Егор, мальчик мой, очнись. — А? — Ты в порядке? — рухнул на стул Павел. Усадил меня на себя. Обнял. Коснулся губами брови в едва слышном шепоте: — Я сделал все, как ты хотел. Ты доволен?       Я заставил себя сосредоточиться. Не время парить в нирване, время мстить. Жаль только запал куда-то испарился. Оставалось надеяться, что его из меня не вытрахали, и он вернется. Как раз к тому моменту, как я соберусь с духом, чтобы выложить наш охуительный трах в сеть. — Да. — Хорошо. Теперь твоя очередь делать то, чего хочу я. — И чего ты хочешь?       Павел поцеловал меня в висок, обнял крепче и глубоко вздохнул. Словно с жизнью прощался. Я приготовился к подлянке, но… Я не думал, что она будет ТАКОЙ! — Я хочу, чтобы ты простил меня, Егор. — За что? — оцепенел я. Неужели он догадался… — За то, что решил все за тебя. — Что именно ты решил за меня? — Твою судьбу. — Серьезное заявление. Поконкретнее можно? — Можно. В ближайшем будущем ты переедешь ко мне, вернешься в Академию и закончишь ее с отличием. — Вернусь в Академию?       Павел провел по моему лицу пальцами и прихватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Ну что же. Посмотрим! — Егор, ты ведь не думал, что я не узнаю того, кто перевернул мою жизнь с ног на голову? Ты очень изменился, но твоя улыбка и ямочка на щеке… Их невозможно спутать ни с чем, особенно, если они не дают спать по ночам годами. — Значит, все это время ты знал, что я — это я. — Да. — Почему ничего не сказал? — Хотел понять, зачем ты меня нашел. — И как? Понял?       Павел схватил меня за волосы, прежде чем ответить, и я понял, что он знает абсолютно все: и про ненависть, и про мой план и даже про камеру под потолком. — Да. Ты хотел отомстить. — Тогда к чему весь этот фарс? — попытался вырваться я, но он не позволил. — Это ведь был фарс, не так ли? Пьянки, драки и даже любовник! — К тому, что нужно уметь прощать тех, кого любишь. Я искал способ попросить прощения так, чтобы ты меня услышал. — Прощать тех, кого любишь? Это ты про кого? — Про нас, Егор. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Отрицать очевидное глупо. — Что? Да пошел ты нахуй, мудила! Я тебя ненавижу! — Ты всего лишь обижен. Я это исправлю. — Как? Ты разрушил мою жизнь! Это твоя любовь? — Да. Не самая хорошая ее часть, признаю. — Ты растрепал обо мне всем и каждому. Какой смысл портить жизнь человеку, который в тебя влюблен, объясни мне?! — Это было ошибкой, но прошлого не вернуть. Я сделал то, что сделал, и сожалею об этом. — Зачем ты это сделал? — Я хотел проверить тебя на прочность. — Проверить на прочность?! — Я скрывал свою голубизну черт знает сколько лет, а ты был… непуганым идиотом, ни хрена не понимающим в жизни. Совсем не таким, как те, с кем я встречался. Ты свел меня с ума улыбкой и неприкрытым восхищением, и я решил, что если ты не дрогнешь, выстоишь, заслужишь мое уважение, то я… Я буду целовать тебе ноги до конца наших дней. — Но я оказался слабаком и сбежал. Кому от этого знания стало лучше, а? Кому?! Я прошел через Ад благодаря тебе и твоим экспериментам, сука! А ты? Спал по ночам спокойно, да? — Нет. Егор, я перестал заливать совесть алкоголем в тот день, когда ты ко мне вернулся. — Расскажи сказку про свою совесть кому-нибудь другому! — До встречи с тобой я думал, что у меня ее нет, но ты… Ты изменил меня. Жаль, я понял, что ты нужен мне любым, слишком поздно. Прости меня. Пожалуйста! — Пошел ты на хуй! — вырвал подбородок из рук Павла я и встал с его колен.       Он не стал меня удерживать, не двинулся с места и не сделал ни единой попытки помешать мне одеться. Просто сидел на стуле, смотрел на меня и молчал. Меня это не радовало. Что у него на уме? Павел отмер, когда я застегнул ремень на джинсах. — Я знаю о видеокамере, Егор. Подумай дважды, прежде чем выложишь видео в сеть. На нем твое лицо мелькает гораздо чаще, чем мое. Не порти себе жизнь снова!       Я окинул его взглядом мясника на скотобойне, скрывая невесть откуда накатившее восхищение. Какой же он все-таки неотразимый мудак, а?! Непрошибаемый и непоколебимый. Когда-то давно я любил его за это. — Я вышлю тебе ссылку по электронной почте. — Хорошо.       Я аж в дверях остановился. Оглянулся на Павла, вставшего со стула, расправившего плечи и сложившего на груди руки. Дракон неодобрительно оскалился на меня черными клыками, но я его послание о благоразумии проигнорировал. Месть — это квест. Ненависть — это стиль жизни. Я не хотел больше быть слабаком. Хватит с меня одного раза! Но Павел был так спокоен… Почему? — Что значит «хорошо»? — Ты опозоришь меня, и я потеряю работу, — подошел ко мне он. Провел рукой по моему плечу и прихватил за шею. — Ты опозоришь себя, и снова станешь изгоем. Мы окажемся в одной лодке, а значит, у меня появится еще один шанс. Звучит не так уж и плохо. — Звучит отвратительно! — Согласен, — улыбнулся Павел и крепко поцеловал меня в губы. — Так что забудь о мести, иди домой, собирай вещи и приезжай ко мне. Ключи от квартиры у тебя есть. И видео с собой прихвати. Будет что посмотреть на досуге. — Ты никогда не сдаешься, да? — Как и ты, мальчик мой. Как и ты. … Павел       Егор пришел под утро, в тот час, когда на улице посветлело, а я готов был завыть от отчаяния в голос.       Я накрылся одеялом с головой и притворился мертвым, когда он заглянул в спальню. Постоял в дверях, а потом прошелся с инспекцией по сверкающим чистотой комнатам, принял душ и только после этого снова зашел ко мне. Сел на постель. Я перестал подсматривать за ним в щель под одеялом и высунул голову наружу. Окатил его взглядом с темноволосой макушки до голой спины и задницы и потек, как портовая шлюха. Не понимаю, как я протянул без него так долго? — Паш, я выложил видео в сеть, — сказал Егор, не поворачивая головы. — Тебе полегчало? — осторожно подгреб к нему я. Поцеловал в лопатку. Скользнул рукой по талии на живот. — Не очень. Паш, я не понимаю, почему ты так спокоен? Тебе что, все равно? — Мне не все равно, но ради тебя я готов и не на такое, — потянул Егора на себя я.— Так я прощен? — Да, — повернул ко мне голову он и послушно лег на кровать спиной. Улыбнулся, сияя ямочкой на левой щеке. Коснулся пальцами моего лица. — Но ты наказан. Будешь целовать мне ноги с утра до вечера. — Может, лучше с вечера до утра? — Может, и лучше. — А ссылку на видео дашь? — Дам. Но не сегодня. — Ты прав. Сегодня мне и без него есть чем заняться. … Эпилог — Егор, я не понял, это что? — Наше видео. — Что-то мы как-то на себя не похожи. — Как это не похожи. Посмотри на свою задницу, разве не похожа? — Я лучше на твою посмотрю. — И как? — Один в один. — Но у тебя лицо китайца! Как и у меня! — Я немножко пошаманил, вот и все. — Егор, это не все. Какой смысл выкладывать видео в сеть, если меня на нем не узнать? — Я просто хотел проверить тебя на прочность. Ну, знаешь, месть и все такое. Вдруг бы ты меня возненавидел? — Это невозможно. Ты слишком дорого мне достался. — Теперь я знаю это наверняка. Такое знание дорогого стоит. — Не поспоришь. — Паш, я тут подумал… — Да? — Может, больше не будем проверять друг друга на прочность? — Не будем. Хватит с меня проверок, мальчик мой. Хватит. 31.03.17