Песнь ветров и морей

От нее пахнет морем, цветными ракушками и свободой. В ее волосы вплелись тонкие нити водорослей, тут и там цепляются за смоляную кучерявую копну, служат украшениями. Они отливают бурыми сапфирами на закате, блестят красками, сохнут и живо слетают в россыпь песка. После прилива берег богат ламинарией и купаться среди морских растений, что льнут к телу, даже забавно. Насколько вообще может быть забавным. Моана хмурится. В лесу слышны песни экзотических птиц, шепот больших лап пальм с ветром, а она подтягивает ноги к животу и утыкается в коленки подбородком. Вечер на Мотонуи безнадёжно скучен. Не для всех, конечно. Островитян устраивает целиком и полностью жизнь, чередующая сбор фруктов, плетение тканей из кокосового волокна, стройка хижин, городьба заборов, охота на животных и вечерние сборы у костра с барабанами. Но не ее. Не так. Девочка загребает в ладонь песок, сквозь пальцы его пропускает, смотрит на мелкие крупинки и жует нижнюю губу. Взгляд устремляется в океан, в бесконечную рябь непослушных волн, и она вспоминает, как вспоминает каждый вечер об одном, а потом гонит мысли прочь, называя себя глупой и наивной, той, которую легко обмануть. Моана не выходит замуж, хотя наступает время, отказывает хорошим деревенским парням и остается равнодушной к ухаживаниям. Словно холодная и неприступная принцесса. Непринцесса. Отец глядит укоризненно, но не давит, дает освоиться с мыслью, что когда-то ей придется найти избранника на руку и сердце. Это печалит, застывает легкой поволокой грусти в уголках глаз. Наверное, девушка твердо знает, чего хочет. То есть кого. Мауи Она не видела его давно. Так давно, что начала забывать черты лица, манеру говорить и жесты, лишь ему присущие. Она понемногу забывает, что он большой, высокий и бесконечно непоседливый. Она забывает, что смеялась до упаду над его шутками, глупостями и шалостями. Она забывает, что была привязана так сильно, что видеть его каждый день стало закономерной аксиомой. Она скоро забудет, что он себе на уме, никогда и ничего не спрашивающий, всезнающий и всепонимающий. И лишиться всего по щелчку пальцев. Понять это слишком поздно. Возможно, Моана не придала значение тому промежутку времени, что им удалось провести вместе, спасая мир и преодолевая препятствия. А еще она слишком легко отпустила и не настояла на том, чтобы он остался. Как же много ошибок она наделала! Девочка, которая несет в самом сердце жажду жизни, смотрит на притихший океан с невыразимой тоской в темной радужке миндалевидных глаз. Пусто и одиноко. Песок жадно глотает ее ступни, обволакивает мягкой прохладой, щекочет пятки. Морской бриз треплет волосы по плечам, не дает им заскучать. Сегодня она ходила в море, на огромной лодке с широким парусом и высокой мачтой. Отец все больше против ее плаваний, говорит, не женское это дело, ловить рыбу, управлять судном, быть капитаном и брать курс по теплому течению, богатому на улов. Ответственность и опасность. Это для мужчин. Не для нее. Моана не хочет спорить, всё больше сникает и проводит остаток дня в одиночестве. Она вспоминает бабулю. Местную сумасшедшую всего Мотонуи. Губы трогает легкая улыбка. Вот кто всегда давал ей необходимый толчок, движение вперед, по верному направлению туда, где стоит помнить, кто ты есть, и быть им всегда. Моана, кажется, запуталась в себе и потеряла ту нить, что нащупала, когда вернула сердце Те Фити. И почему? Почему так произошло? Скажи, бабушка… Ей отвечают только игривые волны, пенясь и кудрявясь по кромке берега. Кажется, она понимает. По прошествии множества месяцев до нее доходит банальная штука, что она соскучилась по одному конкретного человеку, который перевернул ее мир с ног на голову. Даже не совсем человеку, а полубогу. Это так обезоруживает. Это проникает под кожу, налетом оседает в глазах, тушит былые искры. Разлука оказалась ей не под силу. Она полностью отдалась работе во благо острова, завертелась, закрутилась, и когда суматоха вокруг улеглась, приняла форму упорядоченности и обыденности, поняла, что упустила что-то более важное. Сейчас оно гложет изнутри, просится быть услышанным. Моана трет виски, наблюдая как к ее зарытым в песок ногам, ковыляет забавный краб, заваливается набок при ходьбе, путается в собственных красноватых конечностях и как-то смешно вращает глазами-бусинами. — Эй, привет, — девушка склоняет голову, обращаясь к морскому существу. — Заблудился? Давай отнесу тебя в море? Когда она встает, отряхивает платье от крупиц золотистого песка, то не замечает, сосредоточенная на своих мыслях, что краб крутится на месте, как маячок, будто вещает неслышно, зовет и кличет. Моана тянет ладони, ловит его в руки и поднимает с песчаного берега. Сейчас водный житель отправится в свой мир, во вселенную, что так близка и одновременно так недосягаема. В океан, с которым у нее особенная связь. А она пойдет домой, устроится в мягкой постели и уснет до утра, до того момента, когда гонг возвестит о начале утреннего ритуала чаепития, и снова повторит уже прожитый день с точностью до мельчайших деталей и произнесённых слов. Девушка идет по мягкому ковру из песка, галек и розовых ракушек, подставляет лицо ветру и вдыхает соленый запах океана. Рвануть бы за горизонт. Уплыть далеко за риф, затеряться среди волн и чуждых островов, вдохнуть полную грудь долгожданного воздуха, который несомненно подарит опьяняющее чувство свободы и чего-то нового, особенного, по чему она сильно скучала и тосковала. А, может, получится найти Мауи? Найти… Точно! Да! Почему ей раньше подобное в голову не пришло?! Моана может его найти сама! — Ай! — вскрикивает она, обращая внимание на неспокойного краба в ладошке, о котором за своими мечтаниями и фантазиями забыла. — Ты чего щипаешься? — подносит ближе к лицу, рассматривает его, цветастого и какого-то несуразного. Похож на Таматоа, только гораздо, гораздо меньше. Постойте, у крабов есть татуировки? … Мысль обрывается на полуслове. Что-то толкает ее в руку слишком резко и внезапно. Моана падает, едва замечая расфокусированным зрением, как перед ней вырастает большая лохматая глыба, которая сначала начинает шевелиться припадочно, а потом, принимая устойчивое положение, нависает над ней. Что это такое? Что это… Ее глаза цвета спелого миндаля расширяются, распахиваются так широко, что ресницы касаются тонких бровей. Не может такого быть! Мауи. Здесь. Живой. Из плоти и крови. И привычной улыбкой на пол-лица. — Ты?! — Моана, наконец-то я до тебя добрался, — бормочет мужчина, подает ей свою крупную раскрытую ладонь, помогает встать, почувствовать ногами почву. — Наконец-то? Моана, конечно, удивляется, изумляется даже. Но полубог не дает ей возможность до конца прийти в себя и осознать всю гамму эмоций от радости происходящего. Он обнимает ее, давит в объятиях крепкого и сильного тела, прижимает к себе с таким рвением, что, кажется, у нее вот-вот треснут кости. Его смех, грудной, низкий, возрождает угасшие искры в ее глазах, топит лед девичьего сердца. Разлука была невыносимой. Почему они вообще допустили ее? — Ты исчез так надолго, что я хотела отправиться на твои поиски хоть на край света! — возмущенно говорит девушка, отчитывает его, как хулиганистого мальчишку. — Да я хотел вернуться еще полгода назад, но снова случилась беда с моим крюком, — он взмахивает рукой на гигантский рыболовный крючок, воткнутый в бархан. — Он отказывается меня слушаться, и магия не работает. — Но ведь ты был крабом, — удивляется девушка. — Своеобразным, конечно, но все-таки был, а значит и магия была. — Я был крабом полгода, — вздыхает он, устало разводит руками. — И только здесь, сейчас, рядом с тобой получилось вернуть свое человеческое обличье. — Полгода? Мауи кивает. В таком облике он мог погибнуть. Маленькое морское существо в бескрайнем океане, среди опасной живности — это испытание на прочность, смелость и веру. Моана подавляет волнение в груди, тянет пальцы, дотрагивается до мужской руки. Магия полубога ветров и морей. Нужна ли она? Настолько ли она важна в мире людей, которые получили великие дары от демиурга, а сам демиург не нашел уютного места среди смертных и был отринут самими богами целую тысячу долгих лет? Девушка смотрит на него мягко, едва сжимая его пальцы. Им встретиться было предначертано. Встретиться, чтобы вместе пройти все преграды, вернуть украденное сердце Те Фити и остановить Те Ка. Их сводит судьба. Ныне снова. И неспроста. Потому что совершать ошибки и исправлять их, если они затрагивают жизни всей земли, дается легко. Но что делать, если они затрагивают собственные сердца? Молчать и притворяться, что это не с ними? Моана не станет. Она привстает на цыпочки и тянется к мужчине. Легкий поцелуй на его щеке, невидимый отпечаток теплых губ. Мауи умело скрывает смущение, улыбается только. Разлука была ошибкой. Больше они не ошибутся. Девушка слышит мелодию. Волны звучат в унисон ветру, помогают ей открыть свои чувства. Знаешь, Мауи, а я тебя не отпущу, потому что я — Моана из Мотонуи!