Trick

- Я говорил, что ты дурак? - Пхичит... - Я СЕЙЧАС ГОВОРЮ, ЧТО ТЫ ДУРАК. Юри понурил голову и прижал ноги к груди, хватая с пола недопитый сок. Конечно, он идиот. И это невозможно не понимать. - Что мне тогда делать? Как мне привлечь его внимание? - Юри переводит затравленный взгляд на друга и нервно прикусывает трубочку, видя, как Пхичит замялся после заданного вопроса. - Видишь? Даже ты не можешь ответить. - М-м-м... А как насчёт: "Экскьюз ми, бейби, ду ю хэв э минэт фор ми?"? Юри недоверчиво окидывает взглядом парня. Отлично. Неужели только ЭТО выход из критической ситуации? Послышалось негромкое хлюпание из трубочки. Скоро закончится сок, и, кажется, его это заботит намного больше, нежели предложенный Пхичитом вариант. Чуланонт, заметив реакцию друга, обиженно поджал губы и гордо хмыкнул, щёлкнув того по лбу. - Ну, тогда не знаю, мистер Привереда. Если так не нравится, то попробуй что-нибудь попроще. - И что же? - Записки, - таец хитро прищурился. - Что? - Юри не успел спросить, что именно имел ввиду Пхичит, как послышался глухой звон. Перемена закончилась, а значит пора заканчивать, чего он не особо хотел. Находиться за одной партой с Виктором неловко и немного больно, но ведь он этого никому не скажет, так? - Сам поймёшь. Не всегда же я должен тебе разъяснять. Всё очень просто, Юри, - парень, энергично завозившись, встал на ноги, отряхнулся и направился к выходу. - Ну, что ж, до встречи, дружище. И удачи. Я верю в тебя и в твою силу любви! Уверяю на сто процентов - вы с Виктором отлично смотритесь, словно созданы друг для друга! Ах, как же тяжело быть купидоном, никто мой труд не ценит! Японец дёргается и, схватив уже пустую упаковку сока, кидает в смеющегося друга. Тот, закрывая за собой дверь, не видел, но был уверен, что лицо у Юри точно похоже на спелый красный помидор.

***

Когда Юри заходит в кабинет, тот оказывается полностью пустым. "Физкультура", - вспоминает он, ероша свои волосы. Что ж, кажется, ему придётся пропустить урок. Можно и поразмышлять о том, что он будет делать дальше... - А... апчхи! - послышался грохот под их с Виктором партой, и Юри, совсем не ожидав, что здесь будет кто-то ещё, даже подпрыгнул на месте. - Черт, почему здесь так холодно?! Из-под стола выглядывает Виктор, с недовольным выражением лица оглядываясь по сторонам и шмыгая носом. Раздражённый взгляд сразу же сменяется удивленным, а позже стыдливым, когда он замечает брюнета, стоящего у входной двери. "Плохоплохоплохоплохо. Это очень плохо!" - судорожно прокручивает в голове Никифоров, резко вставая со стула, на котором лежал всего несколько секунд назад. - "Я притворюсь, что так и должно быть. Да, точно... Не буду же я говорить, что ждал его". - Юри? Ты почему на физкультуру не пошёл? - Виктор поправляет воротник рубашки и мягко улыбается, пытаясь не выдать своего волнения. Выходит из рук вон плохо, но, кажется, этого хватает, чтобы убедить одноклассника. "Крис говорил, что мне не нужно выставлять себя идиотом перед Юри. Да где же он видел, чтобы я так делал?!" - А... почему ты не пошёл? - Кацуки недоверчиво и немного боязно кидает короткие взгляды на Виктора. - Ты же её никогда не пропускаешь. Вот ведь засада. Честное пионерское (хоть Витя никогда и не был пионером), он такого вопроса вообще не ожидал. - Я... ну, мне, это, того. Плохо мне, в общем. - П-понятно. После наступает неловкое молчание, от которого Виктору не становится лучше. Вот, вообще никак. Он прослеживает взглядом, как Юри, помявшись с минуту на месте, прошёл к их парте и неуверенно нагнулся к своему рюкзаку, висевшему на крючке, чтобы достать тетрадь. Парень ёрзает, смотрит куда угодно, но только не на него, и это убивает, потому что, о Боже, сам Витя хочет смотреть Юри в глаза вечно. Он замечает, как одноклассник легонько дёргает его за рукав, как и всегда, все ещё не глядя в его сторону. - Извини, если обременяю тебя, но не мог бы ты дать мне свою тетрадь с конспектом прошлого урока по физике? Я ничего не смог увидеть на доске, а попросить не было времени... Прости. - Да! Конечно, не волнуйся, - Виктор счастливо улыбается, быстро достаёт тетрадь, сразу же передавая японцу, и отодвигается, чтобы дать тому пройти. - Все в порядке. Я не против. Опять. Опять их разговор сводится к одному и тому же. И ведь радуется даже этому. Неужели он действительно такой идиот и не может найти любую другую тему для обсуждения, чтобы заинтересовать Юри? Всегда же умел находить общий язык с другими людьми, а здесь хоть головой об стену бейся - ничего путного и не такого нелепого в голову не приходит. "Стоп. Крис же как-то говорил о том, что если нет других вариантов, то почему бы не развить эту тему?" - всплывает в его голове. Кацуки тем временем скованно садится за парту, держит в руках тетрадку Никифорова и молится, чтобы тот не заметил его волнения и алого румянца на щеках. А у Виктора в голове возникает идея. По его мнению, гениальная идея. И если бы Крис её услышал, то точно бы одобрил (конечно же, нет, вы что?). Неспешным шагом пройдя к доске, он решительно схватил мел и начал активно что-то вырисовывать. Витя, будучи довольным получившимся результатом, спустя пару минут повернулся к сидящему за партой Юри с сияющей улыбкой. Брюнет, дёрнувшись, непонимающе переводил взгляд с доски на Виктора и с Виктора на доску. Не сразу он понял, чего именно от него хотели этим добиться, поэтому он терпеливо ждал, непроизвольно сжимая ручку сильнее. Кажется, ему теперь не до конспекта, но разве его всегда это так сильно волновало? - Эй, Юри. - Виктор, это... что ты делаешь? - Я имитирую проверку зрения! Ты видишь, что нарисовано на доске? - парень отходит от доски и воодушевленно смотрит на своего одноклассника. - Эм, прости, но нет. Совсем не вижу... - У тебя настолько плохое зрение? - Виктор, удивлённый этим фактом, даже немного разочаровался, что его рисунок не смогли увидеть. А ведь он нарисовал своего любимого пуделя - Маккачина. - Что ж, тогда... "Интересно, а увидит ли он это?.. Рискнуть?" - он неуверенно посмотрел на мел, слегка крошившийся в его руке, и начал снова что-то писать на доске. - Юри, а это видишь?.. - Виктор отходит в сторону и с надеждой смотрит на парня. Спрятав руки за спиной, он отдаленно подмечает, что форма безнадёжно испачкалась из-за мела, но не это сейчас волнует его. Волнует совсем другое. "Если... если он сможет увидеть, то как отреагирует? Что скажет? А мне что сказать ему в конце концов?" Юри щурится, поправляет очки, кусает нижнюю губу, но мучительно долго молчит, заставляя Виктор считать каждую секунду. А потом совсем тихо и неуверенно, словно извиняясь, лепечет: - Прости, и это не вижу. Никифоров слышит и не слышит ответ одновременно. Звенит звонок. Другие одноклассники заходят в кабинет с шумом и громкими разговорами, уставшие, помятые, но все равно весёлые и жизнерадостные. Он автоматически стирает свои каракули с доски, словно не сам своим телом управляет. В голове неразбериха и без ответа Юри. В голове хаос, и это вина Юри. У Виктора колотится сердце как бешеное, и это опять-таки вина Юри. У него все идёт наперекосяк. И это снова из-за Кацуки Юри. Может его во всех смертных грехах обвинить? Как унять бешеный ритм сердца и в то же время высказать этому несчастному Юри, что ему, Виктору, просто жизненно необходима ответная любовь от него? Как? Никто не подскажет? Юри, Юри, Юри, Юри. Он точно влюблён. Влюблен, как последний кретин и девчонка из тех японских комиксов про "вечную" любовь со школьной скамьи и вплоть до гроба. Юри без слов вернул Виктору тетрадь обратно, смотря лишь себе под ноги. После они не разговаривали друг с другом весь день. Оба чувствовали себя неловко и неудобно. Все очень сложно. Ведь и Витя, и Юри думали, что все до ужаса просто. Видимо, нет. А на доске тогда было размашистым почерком написано: "Ты мне нравишься".