Карты на желание

       Арсений раньше никогда не понимал, почему Дима и Сергей, спокойно играя в карты с ним минуту назад, каждый раз бросают их и спешат быстро ретироваться, будь то гримерка, гостиная или же номер в отеле. Бросают карты на стол и чуть ли не убегают, когда в комнату заходит Антон. Стоит парню только показаться в дверях — этих двоих как будто ветром сдуло. И Арсений всё время задавался этим вопросом, даже спрашивал у друзей, на что те отвечали банальное «да мы забыли, нам идти надо» или же что-нибудь наподобие. Попов лишь пожимал плечами, но всё равно надеялся узнать, почему происходит вот так. Да вроде всё шло нормально, но нет — Антон, вошедший в помещение, как будто выгоняет друзей лишь своим присутствием. Когда же ни Позов, ни Матвиенко не отвечали правду — Арсений точно знал, что они что-то недоговаривают — Попов спросил у Антона.        Такой момент настаёт, когда Антон, вернувшийся в квартиру из магазина, входит в гостиную, на диване и в кресле в которой расположились остальные импровизаторы. Матвиенко вдруг приспичивает в туалет, а Диме хочется покурить. Друзья разбегаются в разные стороны, и Арсений, собирая карты со стола, бросает взгляд на Антона, поставившего пакеты около этого самого стола.        — Может, хоть ты мне ответишь: почему они разбегаются как тараканы от света, когда видят тебя?        Шастун, положив пачку чипсов на стол, выпрямляется и переводит взгляд на мужчину. Ему, видимо, очень интересно…        — Они не бегают от меня. Если бы бегали, мы бы не могли и передачу снять.        Арсений фыркает на то, как спокойно отвечает парень. Его распирает любопытство, чуть ли не грызёт изнутри, а Антону вот так вот легко нести всякую ерунду. Да понимает он всё, только почему-то не отвечает.        — Ла-а-адно, — тянет Попов, беря в руки колоду карт и начиная перемешивать их, чтобы как-то отвлечься, — перефразирую. Почему они убегают, когда мы играем в карты и когда ты появляешься?        — Просто придурки, — пожимает плечами Шастун и, чмокнув мужчину в лоб, уходит на кухню за тарелками.        Арсений чувствует, как закипает. Да что вообще творится? Но Попов решает, что точно добьется своего — узнает всё.        Мужчина достаёт колоду через неделю с явной решительностью всё выяснить. Правда, сегодня нет ни Серёги, ни Димы. Есть только Антон, который, вытянув свои длинные ноги, кладёт их на столик рядом с диваном и продолжает залипать в телефоне. Арсений зовёт парня, но тот, даже не повернувшись, выдаёт тихое «ау?» и всё еще не отрывает глаз от экрана телефона с какой-то супер-мега-нереально интересной игрушкой. Ребёнок, что ж ещё сказать. Попов вздыхает, закатывая глаза. Господи, как он с ним живёт-то? Вопрос действительно интересный, но сейчас Арсений настроен совсем на другое.        — Сыграем? — выхватив телефон из рук Шастуна, тут же слыша недовольное «Э-э-эй», от которого так и хочется засмеяться, но Арсений сдерживается и показывает Антону карты, приподнимая одну бровь и наклоняя голову.        Некоторое время взгляд парня скользит с карт на Попова и обратно, но он соглашается, потягиваясь и расправляя плечи, так что даже не замечает радостной улыбки Арсения, который тут же быстро перемешивает карты и начинает их раздавать.        — На желание, — добавляет мужчина, как только Антон берёт в руки карты и раскрывает их веером. Шастун кивает в ответ. На желание так на желание. А ведь он даже и не знает, почему Арсению так нужно это желание. Ему нужна правда. А Арсений не знает, во что ввязывается, когда его парень берёт карты. Ему даже не приходит на ум, что они никогда не играли друг с другом. Это странно… но вот именно поэтому друзья и не играют с Шастуном, да и при Шастуне, по сути. Но тогда он этого не знает.        Арсений больше никогда не будет играть с Антоном в карты на желания. Теперь-то он понимает, почему никто не желает играть с Шастуном. Потому что тот настолько хитрый, что не загадывает желание сразу, а решает припасти его на всякий случай. Попов материт всё, на чём Земля стоит, когда до съёмок остаётся час, а он сидит на кухне, допивая свой кофе, и перед его лицом опускается коробочка с чем-то звенящим внутри.        Арсений давится кофе и резко ставит кружку на стол, упираясь в него руками и поднимая взгляд на Антона, стоящего рядом. К вопросу о том, как Попов живёт с этим ребёнком. Да, может, иногда он и ведёт себя как ребёнок, залипая в телефон и играя во всякие войнушки или же гонки, но Арсений знает его с другой стороны. Антон — прекрасный любовник. Он знает столько всего, чего не знает Попов, ну, или же знает, но боится попробовать. Но с Шастуном ему не страшно. Парень помогает ему открыться, познать себя. Так что вот именно поэтому он и живёт с ним.        — Помнишь то желание? — наклонив голову, спрашивает Антон, положив руку на столешницу и стуча по ней своими длинными пальцами. Ох уж эти пальцы. Арсений переводит взгляд на чёрную коробку перед ним и сглатывает ком в горле, переводя взгляд на Шастуна. Тот улыбается, и Попов думает, что, чёрт, это сын Сатаны. — Вот, пора выполнять. Давай, у нас не так много времени. Тебе лучше поспешить, — Антон хватает Арсения за воротник рубашки, дёргает вверх, заставляя подняться, и впихивает ему в руки коробку. Шастун целует мужчину, немного грубо и больно, но, отпрянув, подталкивает того в сторону ванны, призывая к действиям.        Арсения бросает в пот, он на негнущихся ногах доходит до двери ванной и чувствует, как его пробивает дрожь, когда эта самая дверь закрывается за ним, и он остаётся один на один с коробкой, скрывающей что-то такое, о чём Арсений даже боится подумать. Пересилив себя, он всё же открывает злополучную коробку и берёт содержимое в руки. От удивления его рот приоткрывается, а глаза расширяются. Нет, нет и ещё раз нет.        Мужчина резко открывает дверь спальни, где на кровати лежит Антон, и заходит, тут же начиная протестовать:        — Нет. Я не буду их засовывать в себя, — говорит Арсений и бросает шарики на кровать, рядом с парнем.        — Будешь, — уверяет Шастун, даже не смотря на возмущенного Попова. Вот… вот пусть сам попробует их запихнуть.        — Не буду, — упирается Арсений. — Ты их видел хотя бы? Они огромные. Просто нереально…        — Реально, — рявкает Антон, поднимаясь. Он берёт в руки шарики и подходит к Арсению, у которого холодеет всё внутри. — Самый большой в диаметре — четыре сантиметра. Ты выдержишь. Я, конечно, могу помочь, но мы тогда опоздаем на съемки…        — Чёрт, съёмки. Я забыл, — стукнув себя открытой ладонью по лбу, произносит Арсений. — Тем более не буду. Я не буду с ними ходить.        — Будешь, — смеётся Антон и, отдав бежевые, подобно жемчугу шарики мужчине, уходит на балкон курить.        Арсению не остаётся ничего, кроме как подчиниться правилам этой нечестной и ужасной, как он считает, игры, и Попов всё же идёт в ванную, закрывая за собой дверь. Прохладные шарики, связанные между собой чёрной верёвкой, холодят руку и душу в целом, заставляя Арсения затрястись. Он снимает штаны с трусами, переступая через груду одежды, и берёт в руки игрушку. Сказать, что ему страшно от одного осознания того, что это должно быть внутри него, — не сказать ничего. Некоторое время Попов стоит, держа в руках игрушку, а после, собравшись с силами, выдыхает и берёт крем с тумбочки. Ну, что было поблизости.        Секс был вчера вечером, так что подготавливать себя долго не пришлось, и Арсений, скрепя сердце, уже смотрит на первый шарик, который два сантиметра в диаметре. Ладно, это ещё по-божески. Такое они пробовали, но вот дальше… Всего шариков пять, которые постепенно увеличиваются в диаметре. Первый, как Попов уже понял, два сантиметра. Следующий идёт три, и это максимум, который они с Антоном пробовали. Что не говори, а Арсению всё равно даётся трудно заставить себя принять что-то, что его парень так горячо желает запихнуть в него. Сколько он уговаривал его на шарики с трёхсантиметровым диаметром, а тут такое… Но желание есть желание, и Арсений должен держать своё слово. Однако легче не становится. Третий шарик похож на большую жемчужину с диаметром в три с половиной сантиметра, а четвёртый и пятый, самые большие, как Антон уже и сказал, — четыре. Много. Особенно сейчас. А ещё съёмки… Чёрт. Как это выдержать-то?        Его рот округляется в идеальную «о», и воздух становится таким горячим, что обжигает кожу. Первый шарик погружается в него быстро, и колечко мышц сжимается вокруг верёвки, которой скреплены все шарики. Он холодный и тяжёлый, и Арсений учащённо дышит от ощущений того, как его стенки обхватывают игрушку. Но церемониться нет времени — им пора выезжать на съёмки. Арсений со свистом втягивает воздух, когда с усилием против сопротивления мышц погружает в себя следующий, уже побольше, холодный тяжёлый шарик. Дальше — больше. И от этого становится только страшнее.        Арсений долго не решает взяться за третий шарик. Дрожь даёт о себе знать, но он постепенно, слишком медленно, начинает толкать двумя пальцами игрушку в себя, которую мышцы с недовольством не хотят принимать и стараются вытолкнуть обратно. Раздаётся стук в дверь, и Арсений дёргается, а вместе с ним дёргается и шарик, проникая внутрь. Попов закатывает глаза от ощущения наполненности и растяжения мышц, по всему телу словно проходит разряд тока, когда шарики сталкиваются и отдаются по всему телу вибрацией.        — Ты там скоро? — спрашивает Антон.        — Ещё два, — отвечает Арсений и, подумав, всё же говорит следующее: — Знаешь, с тобой было бы побыстрей.        Шастун дёргает ручку двери на себя и заходит в помещение, тут же натыкаясь на застывшего Арсения с — о, чёрт — игрушкой в нём. Антон на самом деле видит ещё два шарика, которые Арсений пока ещё не засунул в себя, и понимает, что тут действительно нужна помощь. Парень присаживается на корточки около мужчины и, погладив ягодицы, что Попов вздрагивает от холода колец на пальцах Шастуна, ухватывается за следующий шарик, который совсем скоро окажется в заднице его парня. Антон тянет немного назад, и Арсений шипит, чувствуя, как прошлый шарик скользит внутри него и упирается в сжавшее кольцо мышц. Как только игрушка начинает показываться, Шастун перестаёт её тянуть и наблюдает, как та снова исчезает внутри Попова.        — Чё-ё-ёрт, я просил помочь, а не издеваться.        Антон улыбается и, повторив «хорошо» несколько раз, всё же начинает делать то, зачем вообще зашёл в эту комнату. Он толкает шарик внутрь, просит Арсения расслабиться, говоря «ты же знаешь, я не сделаю тебе больно», и это на самом деле помогает. Шастуну становится так горячо, когда он видит, как тугое кольцо мышц обхватывает игрушку и та исчезает внутри. Арсений стонет от тяжести, холода, наполненности и растяжения. Антон поглаживает поясницу Попова, нагнувшегося над раковиной и хватающегося за её бортики от того, что шарики ударяются друг о друга. Голова кружится, и ощущения такие, что ноги подкашиваются. Арсений выпадает из реальности и возвращается только тогда, когда Антон, поцеловав его загривок, выходит из комнаты.        — Ну вот, смог же, — улыбается он, и Попов улыбается в ответ. Да, смог. С Антоном он может всё.        Арсений дотрагивается до своего входа и чувствует металлическое кольцо с привязанной к нему верёвкой. Ему хочется немного дёрнуть его, но он не станет этого делать — чревато последствиями. Ему и так надо избавиться от появляющегося возбуждения. Арсений умывается холодной водой и быстро натягивает одежду. Застёгивая джинсы, он вздрагивает всем телом, когда шарики вдруг резко двигаются и упираются прямо в простату. Попов хватается за тумбочку, потому что перед глазами меркнет на мгновение, но скоро это проходит, и он выходит в прихожую, где его уже ждёт собравшийся Антон.        До машины Арсений добирается без происшествий и, только сев, чуть ли не подпрыгивает на месте. Шастун смеётся, говоря «вот для чего они нужны», и поворачивает ключ, через минуту уже выезжая со двора. За эту получасовую поездку Попов успевает проклять Антона, наверное, сто раз, потому что ямы и кочки, на которые Шастун, кажется, наезжает специально, производят такой эффект, что Арсений сомневается, переживёт ли сегодняшний день.        На съёмках Попов сидит как можно аккуратней, и Антон, замечая это, чуть ли не смеётся. Арсению бы смутиться, но нет — это заводит лишь сильнее. Никто, кроме него и Шастуна, не знает, почему Арсений ведёт себя так: сдержанно от всяких подскакиваний и танцев и вообще крайне аккуратно. Игрушка даёт о себе знать иногда, но Попов надеется, что его резкие вздохи не так сильно заметны, чтобы что-то заподозрить. В общем, всё идёт относительно хорошо. Хорошо до того момента, пока Паша не объявляет импровизацию «Красная Комната», в которой Арсений, конечно же, принимает участие. Он даже не слышит указаний, потому что уже улегся на красный пол и теперь хочет убежать в туалет, лишь бы побыстрее достать ненавистные шарики, которые сейчас ох как начинают двигаться. Арсений не замечает взглядов Антона, который внимательно наблюдает за ситуацией и готов в любую секунду остановить съёмки, придумав какую-нибудь отмазку (не зря же он импровизатор), чтобы утащить мужчину в туалет и помочь уже по-настоящему. Арсений слабо следит за нитью происходящего и вообще почти не участвует в импровизации, находясь где-то в своих мыслях, в которых он, собственно, надеется, что камера не спалит, как у него, блять, встал. Когда же это замечает Антон, то понимает — пора. Он мигом раздаётся в таком кашле, что не то, что Арсений даже возвращается в реальность и обращает внимание, а вообще кажется, словно Антон сейчас выплюнет то ли лёгкие, то ли органы, то ли всё сразу. Шастун складывает руки крестом, прося остановить съёмку, тут же раздаётся «перерыв пятнадцать минут», и убегает куда-то в темноту, но Арсений знает точно — в сторону туалета, куда спешит сам.        Как только он входит в помещение, его толкают к раковинам, а дверь закрывается на щеколду. Антон подходит сзади и кладёт руки на плотную джинсу. Господи, как Арсений ходит сейчас в этом?..        — Мастер прям, — смеётся Арсений и тут же давится своим стоном, когда Шастун толкается бёдрами.        Всё происходит в спешке: раздеться, урывками получить смазанные мокрые поцелуи. Но вот Антон явно хочет подольше насладиться своим «желанием». Арсений стонет, закусывая ребро ладони, когда Шастун дёргает игрушку за кольцо на себя и один шарик выскальзывает из него с характерным пошло-хлюпающим звуком, который разрывает слух. Так тихо вокруг. Даже каждый из них дышит часто, но тихо. И Арсений уже даже думает, что его пытка скоро кончится, но Антон, как будто прочитав его мысли, делает всё да наоборот. Он вставляет шарик обратно, слыша, как недовольно мычит его парень, но не собирается отступать так быстро. Шастун опять вытаскивает его и вставляет обратно. Арсений опускает голову, сжимая руками с побелевшими костяшками на них бортики раковины, по нему градом катятся капли пота. Попов хнычет, и Антон, наконец наигравшись, переходит к кульминации. Продев палец в кольцо, он резко дёргает его на себя, тут же избавляя Арсения от всей игрушки полностью. Мужчина не может сдержать вскрика. Ноги подкашиваются, голова кружится, а перед глазами меркнет. Вот как у них всегда с Антоном. И он это любит.        Арсения не надо растягивать, чем и пользуется Шастун, входя сразу до конца, заменяя игрушку кое-чем повесомее. Попов стонет, выгибаясь в спине, чувствуя, как по нему ведут ладонями с кольцами на пальцах. Какой контраст — горячая кожа и холодный металл. Антон двигается, совершенно не боясь сделать больно. Двигается быстро, наслаждаясь и ощущением жара, и звуками, которые наполняют комнату. Гортанный стон Шастуна, более громкий стон Арсения, шлепки кожи о кожу. Антон налегает, вбивается так сильно, что Попову аж больно от того, как раковина упирается в живот. Он отодвигается, пытается найти точку опоры и находит её в Шастуне, который подводит его к свободной стене, что, несомненно, удобнее, чем раковина, которая в любой момент может сломаться. Им не нужны проблемы. Арсений только и может, что нормально вдохнуть, тут же чуть ли не давясь этим самым воздухом, когда Антон опять начинает двигаться. Опять резко, размашисто, грубо, жёстко. Так, что ягодицы болят, будто по ним били. Мир меркнет, и Арсений упирается лбом в холодный кафель туалета, находя в этом некое спасение. Его только начинает немного отпускать, но как он вообще мог забыть, с кем имеет дело. Антон меняет угол проникновения и попадает точно в простату. У Попова соскальзывают руки. Шастун явно намерен заставить кончить своего парня без прикосновений к его члену, что ему уже удавалось сделать.        Это происходит скоро. Мир взрывается миллионами звёзд, накрывает ударной волной, унося в далёкое пространство. Арсению кажется, что он теряет сознание. Ему чуть ли не больно, когда он кончает. Да, чуть ли не больно, но они уже делали подобное. Всё было нормально. Арсений доверяет Антону. Шастун, поддерживая и прижимая к себе за талию мужчину, продолжает двигаться в особо чувствительном сейчас теле и сходит с ума от ощущения, как стенки плотно обхватывают его член. Так горячо, так узко. Антону хочется кончить внутрь мужчины, но он не делает этого — им ещё работать и это будет не очень приятно. Шастун выходит и, сделав пару движений рукой, кончает, пачкая руку и бедро Арсения, уже начинающего приходить в себя. Тот способен стоять на ногах, не нуждается в стене, за которую можно подержаться, и дышит более или менее размеренно. Антону хватает двух минут, чтобы окончательно прийти в себя, и он отмывает руку, а после помогает и Арсению. Через четыре минуты они стоят перед зеркалом, умываются и собираются выходить из туалета. Время перерыва закончилось. Пора возвращаться к работе. И работать нормально, подмечает Арсений.        Арсений больше никогда не будет играть с Антоном в карты на желания. Теперь-то он понимает, почему никто не желает играть с Шастуном. Потому что тот не только играет слишком хорошо, но и загадывает такие желания, о которых обычный человек и не подумал бы. Ладно, Арсений согласен играть, только если всё будет происходить в их квартире. Ну, и если Антон будет ему поддаваться. У него ведь тоже есть интересные желания.