... В монохроме

Серый мир. Огромное, расплывчатое, серое пятно. В нем нет четких линий, нет контуров. Такое чувство, что на черно-белый рисунок, нарисованный краской, вылили ведро воды. Предметы, хоть и остались узнаваемы, потеряли свою форму. Единственное, что остается цветным в этом мире – это души акума. Они даже стали четче. Теперь их видно так, как никогда раньше. Их уродливый вид, печальные лица, порванные одежды, мерзкие тела. Это становится невыносимо. Хочется кричать, биться в истерике и рыдать, но нельзя. Я же «сильный». Я смогу это пережить. Иногда я начинаю ненавидеть эту жизнь. А особенно тот день. Ту встречу с Ноями. Я и сейчас помню, будто это было вчера, а не два года назад. Город у обрыва над рекой, раньше живописный и цветущий, лежит в руинах, сквозь которые завывает ветер. Обломки зданий и выбитых стекол застилают землю. Не спасся почти никто. Битва была слишком кровопролитная. Останки акума 4-го уровня дымятся мерзкой, пусть уже и почти исчезнувшей, кучей у одной из развалин некогда, наверняка, огромного и богатого дома. Три фигуры экзорцистов раскиданы по разным частям города. Все побитые и слишком изнеможённые чтобы встать. Он лежит у самого края обрыва. Некоторые пряди белоснежных волос пропитаны кровью. Слипшиеся, тяжелые, красно-бурого цвета, они облепили лицо и уже начали подсыхать, стягивая кожу. Дыхание с хрипом вырывается из легких, кажется, что-то сломано, но нет сил даже поднять руку и ощупать ребра. Нет сил ни на что. Кажется, что скоро не останется сил и дышать. Сквозь звон в ушах и шум реки пробиваются чьи-то тихие шаги. Едва хватает сил открыть глаза и посмотреть на пришельца. Высокий человек с серой кожей, во фраке и цилиндре. Тикки Микк. Что ему нужно? Увидев врага, парень пытается подняться, активировать Невинность, но сил хватает только для того, чтобы опереться на локоть и тут же снова упасть. Битва была слишком кровопролитна. - Тише, Малыш, тише, - Лорд ухмыляется, походя ближе, - ты устроил мне слишком много проблем, - он опускается рядом с экзорцистом на колени, - думаю, ты должен поплатиться… Но нет, я тебя не убью, я уже понял, что твоя сила тебя спасет. Я придумал кое-что получше, - ухмылка становится шире. Ной подносит руку к глазам парня. Фиолетовая вспышка и нестерпимая боль. Крик невольно сам собой вырывается из уст и разносится ветром по городу, смешиваясь с громогласным смехом Ноя Удовольствия.

-=-

- Как они? – сквозь пелену небытия и темноты вырывается взволнованный голос. Кажется, что я его уже где-то слышал, но невозможно вспомнить где. - Им очень сильно досталось. Возможно, они никогда не смогут восстановиться, - этот голос тоже взволнован, но он незнакомый. - Что вы хотите этим сказать? - Даже если они поправятся и придут в себя, они навсегда останутся инвалидами. - … О Боже…

-=-

На этот раз сознание возвращается быстрей, но перед глазами та же темнота. Постепенно возвращаются чувства. Я лежу на кровати, не слишком мягкой и наверняка скрипучей. Укрыт слишком теплым одеялом, из-за этого очень жарко. Вокруг витает запах лекарств, что-то рядом пищит. Больничная палата? Пытаюсь открыть глаза, чтобы подтвердить свои подозрения, но это вызывает только боль, заставляя шипеть сквозь зубы. Тут же слышится топот. - Очнулся? Очнулся! Срочно позовите смотрителя! Хочу посмотреть на того, кто кричит, но глаза открыть так и не получается. Поднимаю руку, кажется, к ней были прикреплены какие-то провода, но, в общем-то, отвалились они быстро, и докасаюсь до места, где должны быть глаза. Рука нащупывает бинты. Что за?.. Рядом слышится топот, а после голос Комуи. - Аллен, ты очнулся? Ты меня слышишь? - Да, - едва удается произнести. Слово царапает горло, вырываясь вместе с хрипом. - Уффф… отлично. Мы думали, что ты не проснёшься, ты пролежал в коме два с половиной месяца… - Что случилось? – снова едва удается выдавить из себя слова, перебивая Комуи. Черт, да что же со мной, почему так плохо. Мне это нравится все меньше и меньше. Смотритель недолго молчит, после чего тихо спрашивает. - Что последнее ты помнишь? Честно задумываюсь. Помню, что нас – меня, Лави и Миранду, - отправляют на задание. Помню, что когда мы приехали, весь город был в руинах и над ним кружил акума 4 уровня и с десяток 3. Помню, как взрывом меня отбросило прямо к обрыву. Помню… Помню Микка. - Ной, - только и удается выдохнуть мне, после чего начинается паника, - Что он сделал? Что со мной? Что… Что случилось? – Не обращаю внимание на боль в горле и на ломоту в руках и ногах. Пытаюсь встать, сдернуть повязку, но меня останавливают чьи-то руки, прижимающие к кровати. - Аллен, успокойся! – чей-то голос, не могу понять чей. Пытаюсь вырваться дальше, но щеку обжигает болью. Пощечина. Пусть и грубо, зато действенно, - Аллен, успокойся, - наконец узнаю этот голос. Линали. Глаза начинает жечь и боль постепенно нарастает. - Что с Лави и Мирандой? И что со мной? – говорить стало ещё сложнее. Слова теперь едва слышно вырываются из горла с сипами, но я все же задаю вопрос, хотя знаю, что никакой хороший ответ на него услышать не получится. - Вы все сильно пострадали. Ты, Аллен, ослеп… Дальше информация перестала доходить до мозга. Ослеп… Лави и Миранде тогда тоже сильно досталось. У Лотто были повреждены внутренние органы. Спасти-то её спасли, но в больничном крыле она пролежала больше моего – почти целый год и до сих пор туда ходит. Ходит согнувшись и часто кашляя кровью. Со слов окружающих, она стала похожа на зомби – бледная, с зеленоватым оттенком кожи, сутулая, с ещё более большими синяками под глазами и крайне замученным и печальным взглядом. Кажется, она даже пыталась покончить жизнь самоубийством, но ей не дали – экзорцист всё-таки. Про Лави сказали, что ему даже «повезло». Он просто лишился правой ноги. Нет, научный отдел сделал ему протез, но это не такая уж хорошая замена. Пусть он даже и ведет себя как раньше, но не думаю, что он так легко это перенес. А мой проклятый глаз частично восстановился. Пусть тизы и выели его, он смог опять оправиться, но и этого хватило лишь на акума. Все остальные предметы стали почти не видны. Хотя на задания меня так же отправляют – Ватикан заставляет и с этим даже Комуи ничего поделать не может. Мне остается полагаться только на сердобольных искателей и Коронованного Клоуна. Надоело. Сегодня это закончится. Слепые ведь ничего не видят? И если без сопровождения окажутся на крыше, то просто не увидят её край. Так будем считать, что и я… не заметил его. Черная расплывчатая полоса крыши, а за ней грязно-серая земля. Не ожидал, что дойду до этого. Подхожу к самому краю и… Шаг. И пропасть. Чувство полета. Ветер больно бьет в лицо, будто пытаясь отрезвить, срывает повязку с глаза, растрепывает волосы, пытается остановить, но я все решил. Серое полотно, означающее землю, все ближе. Даже сейчас нет красок. Серый цвет все приближается. Я умру в своем монохроме. А земля уже рядом. Вот все и кончилось…