Босс-Молокосос

      — Так-так-так, — пыхтел вспотевший Саурон, листая испещренную пометками и утыканную закладками громоздкую книгу, — Кхм, кхм...       Майа злился. Очень злился. Невероятно старательно злился, до пара из ушей и белых вспышек перед глазами. Вот уже битый час Артано смотрел в конфискованную у повелителя старинную книгу и видел в ней... да фигу видел он, самую натуральную. Каракули Мелькора, пересекавшие ровные строки, даже Илуватару разобрать было не под силу, да и сами сведения об устройстве времени и пространства были изложены крайне запутанно. Очевидно, почтенный фолиант был намного старше Саурона, если судить по заляпанным и потрепанным страницам, сохранившим с незапамятных времен следы пролитого вина, слюней и блестящей пудры. Интуиция подсказывала майа, что пудра, как и книга, принадлежала Варде, и именно у госпожи Гилтониэль Мелькор сию вещицу и позаимствовал. Между страниц даже застрял длинный черный волос неясной принадлежности: оба обладателя рукописи были жгучими брюнетами.       Пролистав том до середины, Саурон взвыл и треснул по корешку, подняв в воздух клубы белесой пыли. Слезно упрашивая повелителя выдать на недельку бесценную книгу, он наивно рассчитывал отыскать в ней настоящие временные заклинания, ну, там как вернуться в прошлое, переместиться в будущее, а не всякую теоретическую ерунду. Разочаровавшись в раритетном пылесборнике, майа решил состряпать заклинание для путешествия во времени самолично. Долго ли? Да раз плюнуть! Тем более опыт, хоть и печальный, но имеется. Осталось решить, с чего бы начать...       Перемещение в будущее? Ага, плавали, знаем. Да и опасно это! Вдруг майа увидит нечто трагичное и печальное, или вообще застрянет там до скончания времен. Брррр.... А вот прошлое привлекало Саурона куда больше, его он знал и по сопоставлению воспоминаний мог с уверенностью проверить правильность своего опыта, к тому же, как гласила ворованная книга, время — понятие субъективное, для разных предметов течет по-разному и зависит от скорости перемещения, веса, и бла-бла-бла. Призадумавшись над этими самыми «бла-бла-бла», Саурон разволновался и наступил на хвост дремавшему под столом огромному волколаку, за что зверь обиженно тявкнул и укусил хозяина за ногу. Но так как от старости волколак растерял последние зубы, сапог вместе с ногой остался целым и обслюнявленным. «А ведь раньше Уголек жрал эльфов только так, хруст на весь Анфауглит стоял», — боявшийся щекотки Артано дотянулся до седой холки, ласково потрепав заслуженного «надирателя эльфийских задниц*» на пенсии.       Уголек довольно заурчал, а Саурон вновь загрузился тягостными мыслями. Вдруг майа прозрел: первый подопытный уже найден! «Послужи-ка темной науке, мой славный малыш», — пропел Артано, вытаскивая упирающегося зверя в центр комнаты. «Сегодня твоооой счастливый деееень! Сегодня я дам тебе второоооой шааааанс!» — приплясывая от предвкушения, майа наспех писал заклинание, позволившее бы обратить дряхлого старого волколака в молодого бойца, не переместив при этом всю крепость во времена Айнулиндалэ. Свернувшийся клубочком Уголек вздохнул и закрыл лапами подслеповатые белесые глаза.       — Готово! — наконец закричал Саурон, пробуждая полуденный Ангбанд от послеобеденного сна.       Обреченный волколак заскулил и попятился к закрытой двери под безумным взглядом хозяина.       — Иди-ка сюда, моя собачка... — прочитав заклинание, майа сгенерировал белый сгусток концентрированной силы, необходимой для создания временной петли, и теперь целился им в метавшегося по комнате Уголька, желавшего оставаться старым и больным, зато живым.       — Надо было привязать его! Моргот! — выругался майа, чувствуя, как мощь сгустка энергии в руках стремительно растет и вот-вот выйдет из-под контроля.       — Я здесь, Артано! Чего звал? — дверь с громоподобным грохотом распахнулась, являя сауроновской лаборатории стоявшего на пороге заспанного Мелькора.       В открывшийся проем молниеносно бросился окрыленный надеждой Уголек, а следом в ничего не понимающего Мелькора полетел выпущенный растерявшимся Сауроном энергетически нестабильный шар. Еще секунда и — бабах! Клубы пыли и едкого дыма заволокли содрогнувшийся коридор, скрыв происходящее от незадачливого экспериментатора, по счастливой случайности отделавшегося только испугом. «Я. Убил. Мелькора», — первое, что подумал Артано, очутившись у обломков каменной стены. В воздухе повис странный запах, сродни тому, что наполнял северные леса после яростной грозы, а гранитные черные стены, способные выдержать натиск вражеских сил, раскрошились в пыль. Руки майа неимоверно жгло, как после треклятых Сильмариллов, а сознание отказывалось воспринимать случившееся адекватно и искать выход. «Может, еще не совсем убил», — выдохнул Саурон, заметив шевеление под грудой песка.       — Владыка, вы це... — обрадованный майа осекся на полуслове, узрев, как на свет вылезло нечто мелкое и хнычущее.       — Ты вообще кто такой? Хоббит, что ли!? — завизжал Саурон, подняв за воротник перепачканного черноволосого мальца.       «Хоббит» не растерялся и в ответ от души треснул майа в нос не по-детски увесистым кулаком. Пока Саурон, скрючившись от боли, лелеял пострадавший носик, мальчишка юркнул в покои Артано и, как был грязный, с разбегу запрыгнул на аккуратно застеленную кровать.       — Моё! — завопил незваный гость. — Теперь я здесь живу, — отбросив длинные волосы в сторону, объявил малой и завернулся в черное атласное одеяло, как в мантию. Для полноты картины не хватало только черной короны и Гронда.       Опираясь на дверной косяк, Саурон с посиневшим носом и отвисшей челюстью взирал на ворвавшееся в его жизнь лохматое безобразие, медленно складывая цепочку событий и причинно-следственных связей.       «Что же я, дурак, натворил?!» — Артано зажмурился и схватился за голову, потом открыл глаза, но ужасная картина мира не изменилась: на смятом пыльном одеяле, в одном носке, посапывая, дремал мелкий... Мелькор! Невероятно, но иного ответа на легион своих вопросов Саурон не находил. Очевидно, перемещение во времени отнимало много сил, иначе ловил бы сейчас легкомысленный майа омолодившегося босса по всему Ангбанду. Как ни странно, заклинание подействовало только на Вала, прочие окрестности не изменились, ну, насколько это было заметно из сауроновых покоев. Следующий час Артано неотступно бродил вокруг отвоеванной кровати, то горестно вздыхая, то зажмуриваясь, в надежде, что все — раз! — и само пройдет. Держи карман шире! Наконец, Саурон смирился с печальным фактом, что одним взмахом растущих откуда не надо рук лишил армию, крепость и всех темных тварей Эндоре их драгоценного повелителя. Что им теперь делать? Как противостоять эльфам? Да что эльфы, как быть с Валар?       Что скажет сиятельный Манвэ, когда увидит вредного старшего братца таким, в сползающей на лоб короне и лихо размахивающим деревянным мечом у подножия Таникветиль? Величественно хмыкнет и отправит в угол на триста лет? Мокрозадый Ульмо офигеет, Тулкас растеряется и будет, как дурак, пялиться на своего заклятого врага с разинутым ртом, Ауле заржет на весь Валинор, а Мандос притворится, что где-то уже это видел. Только Варда с Ниенной, наверное, вмиг забудут прошлые пакости, дружно разревутся и, чего доброго, возьмут мелкого злодея на воспитание, исправлять ошибки папаши Эру. При мысли о раскаявшемся светлом Мелькоре, гуляющем в белой мантии и восхваляющем величие Эа, Саурону поплохело. «Не нужно никому ничего знать», — в бедовой голове начал зарождаться план спасения: «Молчать, молчать в тряпочку! Пусть босс погуляет, порезвится, много все равно не наломает. А я пока соображу, как вернуть его прежний вид».       На цыпочках, дабы не разбудить спящее лихо, майа добрался до раскрытой на столе книги. Аккуратно переворачивая шуршащие страницы, Саурон выискивал заветное оборотное заклинание, но пролистав фолиант до конца, разочаровался в казавшейся привлекательной затее — утерянный автор сего издания до таких высот еще не дорос. Мелькор заворочался во сне и неразборчиво проворчал что-то о тьме, разрушении и пончиках с вареньем. Саурон обеими руками зажал рот, чтобы не заржать: ну надо же, пончики! С вареньем! Но в следующую минуту ему стало не до смеха — мощный удар под аккомпанемент грозного рева потряс стены Ангбанда. «Драконы прилетели», — понял Саурон: «Нужно сказать боссу, чтобы приструнил их». Вспомнив, собственно, о Мелькоре, Артано обернулся, но увидел только как испуганный «босс» доблестно заполз под кровать. «И чё делать-то теперь?» — как ни претила майа мысль взять бразды правления в свои руки, пришлось смириться с положением дел и отправиться доставать хнычущего Вала из укрытия.       — Ты к-к-то? — прошептал дрожащий Мелькор, таращась на угрюмого майа огромными черными глазищами.       — Я... Артано и Гортхаур Жестокий, великий повелитель этих земель! — ляпнул Саурон, неосознанно озвучивая тщательно скрываемые амбиции и наигранно хмуря брови.       — А чего, как раб, на коленях стоишь? — детская непосредственность сидевшего на корточках Мелькора забавляла и бесила одновременно. — А я... а кто я? — но даже на этот вопрос майа нашел нужный ответ.       — А ты, Мэлко, мой ученик. Я спас тебя от злых Валар и привез в свою крепость, чтобы обучить тайному искусству... ээээ.... Хаоса! — искусно врал вошедший во вкус Артано, выуживая перепачканного в паутине, но заинтригованного мальца на свет. Да, под кроватью даже Саурон никогда не убирался, чего уж там.       А потом.... потом соратнику Моргота пришлось импровизировать и молиться Тьме, чтобы расколдованный Мелькор ничего никогда не вспомнил. Надо же! Артано всегда мечтал постичь науку Искажения, открытую его наставником и повелителем, а теперь, беспощадно исказив старшего из сыновей Эру, терялся и не знал, где искать спасения.       «Надеюсь, пронырливый Манвэ не сообразит напасть на Ангбанд именно сейчас! Тогда придется бросить мелкого Мятежного под ноги Королю Арды и при всех устыдить того, уличив в намерениях отнять Эндоре у младенца... Как же низко ты пал, Манвэ! Дерешься с детьми. А ты чего вопишь, Элентари? Ну, подумаешь, схватил за грудь, жалко, что ли для ребенка», — размышлял ухмыляющийся Саурон, ведя подозрительно притихшего босса по переходу Ангбанда. Однако, тишина длилась недолго:       — Учитель, а почему вокруг так темно? — Мелькор съежился от вида грозных каменных горгулий, украшавших поддерживающие своды колонны.       — Мы идем по подземному коридору, — коротко ответил Артано, нехотя отвлекаясь от своих мыслей.       — Учитель, а что такое Хаос? — прозвучало пару минут спустя.       — Ээээ.... Это первостихия, изначальное состояние мира до сотворения Эа, — как на экзамене, вспоминал Саурон.       Мелькор восторженно охнул, задержав дыхание, прежде чем его любопытство хлынуло сквозь стену сомнения. На обескураженного Артано посыпался град вопросов: как управлять хаосом, что такое Эа, почему он такой рыжий, зачем тьма холодная, как выглядят драконы и отчего грязь невкусная? Кое-как маневрируя среди открытых и запретных знаний, майа пытался отвлечь повелителя беседой на пространные темы, прежде чем, ощупав ситуацию вопросами, Вала начнет прозревать. А там и озвереть недолго. Что-то подсказывало, что даже в таком состоянии Мелькор способен вызывать катаклизмы, взрывать вулканы и обрушивать ледяные берега в море. А значит, и соратника-недоучку придушить сумеет.       — Хочу! — вдруг капризно потребовал Мелькор, показывая на висящий на стене меч.       — Мал еще, — отмахнулся было Саурон, но расстроенный Мэлко жалобно заскулил, и его темные глаза наполнились слезами.       Чувствуя, что еще чуть-чуть и грянет буря, майа со вздохом полез на стену.       — Вот держи, — спустившийся Артано протянул мальчишке желанный меч.       Опасаясь новых капризов повелителя, Саурон повел его другим, непримечательным путем, надеясь занять Мэлко чтением книг и обедом. Но первой в списке дел значилась срочная помывка. Отчего-то Артано верил, что чистого Мелькора расколдовать будет значительно проще, чем грязного: сейчас малец являл собой образ истинно Черного-от-грязи-Врага-Мира. Однако Саурон, сам того не ведая, целенаправленно приближался к главной стратегической ошибке: Мелькор терпеть не мог стихию Ульмо, и теперь на пороге купальни, предчувствуя неладное, Мэлко остановился, как вкопанный.       — Там вода! — уверенно заявил он, состроив майа капризную рожицу. — Ненавижу воду!       — Мэлко, не упрямься... Давай, полезай в бадью! Воду ненавидит он, поглядите! — рассерженный Саурон озарился ярким пламенем, но на Мелькора, в отличии от эльфов, представление подействовало в точности наоборот — он уперся и поджал губы.       — Живо! — скомандовал Артано, позабыв, с кем имеет дело.       — Вот вы как, значит? — Мэлко все же заплакал, размазывая кулачками слезы и грязь. — Я вам поверил, пошел за вами, а вы меня мыть вздумали?       И прежде чем Саурон успел схватить своенравного ученика, тот с воплем: «Бууууунт!», — толкнул майа в бадью и умчался прочь, оставляя за собой цепочку мокрых следов. «Ну, попадись мне, мелкий», — прорычал Артано, вынырнув из воды и убрав с глаз мокрые волосы. Но в порыве ярости, желая поскорее догнать беглеца, майа совсем не смотрел под ноги, потому наступил оброненный на кусок мыла и отправился обратно в бадью. Когда мокрый и злой Саурон все же добрался до тронного зала, его взору предстала жуткая картина: огнедышащие драконы свободно разгуливали в помещении, пробуя на зуб все, что попадется, две из шести металлических люстр валялись на полу, испуганные орки носились взад-вперед, истошно вереща, а черный трон с обломанной спинкой горел синим пламенем. И над всем этим беспорядком верхом на драконе и в обнимку с мечом восседал Мелькор.       — Я создал Хаос! Я превзошел своего учителя! — хвалился он, высматривая, что бы еще разрушить.       «Хвала Тьме, что корона с Сильмариллами у меня, вовремя босс поручил ее почистить», — Саурон задымился от охватившего его праведного гнева: те люстры ковал он лично, как и треклятый трон.       Майа, оттолкнув орков, вышел в центр разгромленного зала, и их с Мэлко взгляды встретились.       — Ату его! — махнув в сторону Артано мечом, приказал Мэлко и послушные драконы бросились на майа.       — Неблагодарные твари! — Саурон мчался по коридору наперегонки с потоком пламени, путаясь в полах длинной мантии. — Ну, я вам все припомню, на консервы у меня пойдете!       Добравшись до своих покоев и запечатав дверь охранным заклинанием, майа, наконец, выдохнул. Грохот разносимого в щепки Ангбанда настиг его и здесь, но впавший в отчаяние Саурон сейчас думал совсем о другом: его тревожило будущее Темной империи. С таким повелителем оно, без сомнения, будет недолгим и светлым, в самом плохом смысле этого слова — вскоре лихие вести дойдут до Валинора, а там в Эндорэ явится Манвэ с товарищами и все здесь осветит. Хотя, сам Мелькор успеет сравнять циатдель с землей раньше блистательной родни. Сильмариллы в черной короне переливались мягким светом, мечтая, чтобы день падения Моргота поскорее настал. Глядя на них, Артано задремал под какофонию морготовского погрома и проснулся лишь спустя несколько часов от настойчивого стука в дверь — к майа пожаловала печальная Тхурингветиль.       — Ох, что делается, что делается-то? — вздыхала она, лакая рябиновую настойку из сундука Саурона. — Что с нашим Мятежным случилось? Отправил орков громить кондитерские хоббитов, а то у эльфов сладости невкусные, приказал отменить послеобеденный сон и... ванные!       — Омолодился он, — ответил Саурон, глядя в одну точку и постукивая ногтями по граненому хрустальному стакану. — И взбунтовался, как видишь.       — А против нас-то за что? Мы ведь ему братьев бить помогали, из беды выручали...       — Точно! — Артано аж подскочил от озарившей его идеи. — Тхури, ты гений! Теперь я знаю, как спасти нас. Будь другом, прикрой меня, пока я не вернусь.       Окрыленный майа облачился в черные доспехи и в тот же вечер покинул северную столицу, скрывшись в неизвестном направлении. Спустя несколько дней Саурон, преисполненный решимости и довольный собой, явился в крепость. Ему навстречу из распахнутых ворот Ангбанда выбегали измученные орки с отбеленными лицами, в эльфийских шелковых платьях и париках — видать, Мэлко вздумалось поиграть в «разорение Амана». Узрев великую Тень за спиной Саурона, орки побледнели уже от страха и, развернувшись, ринулись обратно под защиту родных стен. Они были согласны играть хоть эльфов, хоть Валар, лишь бы спастись от надвигающейся на крепость жути. Сам виновник бардака по-прежнему обитал в тронном зале, в обнимку с драконами он катался с горки из золотых монет. Выставленные по периметру оборотни держали в руках подносы со сладостями.       — Твоей власти конец, Мэлко! — заявил Саурон, настежь распахивая двери. — Сдавайся сейчас, или будет поздно!       — Смотрите, кто явился! Бывший владыка Саурон-Маурон, — передразнил его Мэлко, выбирая самоцвет покрупнее, чтобы метнуть в учителя. — И что ты мне сделаешь, вонючка?       — Дожили: я начинаю понимать Эру и Манвэ, — Артано устало потер бровь и громко скомандовал: — Унголиант, съешь его!       Стены Ангбанда затрещали, когда исполинская голодная паучиха вломилась в тронный зал, облизываясь и капая ядовитой слюной — жажда мести за невыполненную клятву и поражение в Ламмоте до сих пор жила в её сердце. Оберегавшие владыку драконы сию минуту убрались прочь, подальше от загребущих челюстей черной майэ. Промчавшись вдоль колоннады подобно грозовой туче, Унголиант в две секунды добралась до усыпанного золотом трона и темной горой нависла над сжавшимся в клубок Мелькором. «Папа...», — только и смог прошептать безоружный Вала.       — Жрааааать! — заистерила паучиха, обрызгав зажмурившегося мальца едкой слюной.       — Артано, спаси меня! — взмолился Мэлко из последних сил.       — Неа, — лениво отозвался Саурон. — Ты плохо себя вел, Мэлко! Мне не нужен такой ученик.       — Пожалуйстааааа! Я исправлюсь, клянууусь! Помоги мнееее, — крики заматываемого в паутину Мелькора становились слабее и тише. — Прости меня! — донеслось из-под паучьей сети, прежде чем все стихло.       — Ну что с ним, непутевым, делать, — пожав плечами, произнес удовлетворенный воспитательным процессом Саурон. — Готмог, балроги! Огоооонь!       Тотчас явившиеся на зов командира огненные демоны ловко оттеснили Унголиант от обездвиженного Вала, а потом и вовсе прогнали в дальние дали — благо, опыт в этом деле у них имелся знатный. «Жив?» — обеспокоился Артано, разрезав серую липкую массу, скрывающую Мятежного негодника. Вместо ответа освобожденный Мэлко всхлипнул и крепко обнял майа, прилипнув к нему — сработала слизь с паутины. «Стоило того», — счастливо вздохнул Саурон, покидая поле боя и унося несносного босса. Урок на Мэлко подействовал: он безропотно позволил отмыть себя, накормить полезным ужином и уложить спать в кровати Артано — в спальне самого Мелькора спрятались трусливые драконы, глаурунгово племя, и безжалостно уничтожили все богатое убранство.       — Что это? — всполошился Мэлко, заботливо расчесанный и переодетый в на скорую руку сшитую ночную рубашку.       — Ооох, — Артано вспомнил про Черную корону, сиявшую на столе майа. — Это... твоя корона, Мэлко. Держи, — не желая больше врать и хитрить, протянул он тяжелый обруч Вала. Обожжется, значит судьба такая у него.       — Но она велика мне, — озадачился Мэлко, даже не примерив корону.       — На вырост, — хмыкнул Саурон, потрепав подопечного по макушке. — Так было предначертано задолго до твоего появления здесь. Когда-нибудь, Мелькор, ты станешь взрослым, научишься всему, наденешь эту корону и возглавишь войско Тьмы и Хаоса в войне за созданный Илуватаром мир.       — Я очень-очень хочу повзрослеть, — зевнул Вала, возвращая майа сияющую реликвию. — Я стану большим, вот увидишь! Вот прямо завтра.... — засыпая, пробормотал он.       Измотанный минувшим деньком Артано только кивнул, укрывая будущего черного властелина одеялом. Устроившись в кресле напротив при свете Сильмариллов, он погрузился в непривычные размышления, представляя уже с радостью и вдохновением, как в одиночку совершит то, что не удалось даже Эру, исправит мешающие его Вала издержки воспитания, приучит к порядку и научит думать, прежде чем делать, а не наоборот. И тогда занудные Валар будут бессильны противостоять Восстающему-В-Мощи. «Мне нравится такое будущее», — подытожил довольный Артано, отдаваясь во власть сновидений. Забытый фолиант древних заклинаний одиноко ютился на столе.

***

      Утренний холод прокрался в плохо протопленные накануне жилые покои, безжалостно разбудив свернувшегося на кресле майа, а может то было нечто иное, заставившее обычно ленивого Саурона подскочить ни свет ни заря. Первой мыслью растерянного Артано, впрочем уже ставшей привычной за много эпох, было: «Мелькор!». Проморгавшись, майа остолбенел, узрев вернувшегося в прежнее состояние повелителя, спящего на его, Саурона, кровати. А потом услышал и громоподобный храп, явившийся истинным будильником соратника Владыки Тьмы. Прыгая от радости, Артано внимательно оглядел «вернувшегося» Мелькора со всех сторон, подвинул корону поближе к изголовью и, схватив магическую книгу, выбежал вон. За какие-то жалкие полчаса вокруг дрыхнущего Мелькора выросла батарея пустых бутылок из-под вина — устроив оправдание себе любимому, Саурон с энтузиазмом взялся за возмещение причиненных Вала убытков.       Следом за майа по коридору помчался серый щенок волколака, задорно рыча на всех подряд и хватая Саурона за меховой плащ — желание повзрослеть так и не пришло Угольку в голову.