Ways of relaxation

      Первый летний месяц, как, впрочем, и заведено в Петербурге, не отличался особенным теплом и погодой скорее напоминал самое начало осени, однако и с чистой совестью нельзя было сказать, что погода сегодня стояла просто мерзотная. Дождь уныло моросил, в воздухе пахло сыростью и затхлостью, по улицам расползались длиннющие прозрачные лужи, чуть позже становившиеся самым любимым развлечением для дворовых детей, с восторженным визгом вылезавших прямо из окон первых этажей и мчавшихся, несмотря на предупреждающие крики, охи и ахи их родителей, плескаться в мутноватой воде. Настроение Де’Карли, судя по усталому прищуру алых глаз и блеклому взгляду, полностью гармонировало с состоянием природы, и это отнюдь не заставляло испытывать дебильную радость от далеко, по личному убеждению итальянца, не изумляющего совпадения. Увидеть брюнета счастливым или хотя бы пребывающим в хорошем расположении духа задачей являлось почти невыполнимой: молчаливый и скрытный студент никогда по-настоящему ни с кем не общался, предпочитая книги обществу извечно галдящих о том и о сём однокурсников. Во-первых тома, пусть и с почти что развалившимися от времени переплётами, были куда содержательнее пустых речей этих дегенератов, а во-вторых Де’Карли ненавидел всей душой выглядеть потерянным беспомощным щенком в другой стране и в другом окружении, первое время вызывавшем лишь рвотные позывы и жгучее желание немедля набить чью-то особо довольную морду.       Сейчас же, спустя три года после вынужденного приезда на учёбу в культурную столицу России, он мог похвастаться лишь подорванным имунитетом и непереносимостью запаха общажных грызунов.       В дверь кратко, но довольно громко постучали, от чего брюнет лишь закатил глаза: сколько в голову этим шалопаям не вдалбливай про то, что без открытого окна он здесь не то что жить — существовать нормально не сможет, всё равно будут просить закрыть форточку, мол, «Ты что, совсем сдурел так выхолаживать помещение? Ишь какая неженка — не один тут живёшь». Уже приготовившись в ближайшие полчаса героически игнорировать чужое праведное возмущение и выслушивать от постоянно болеющей сквернохарактерной и худощавой Женьки её очередные за день претензии, Риккардо состорил как можно более угрюмую мину, но теплые объятия, в плен которых брюнет попал не успев даже опомниться и легкий звонкий чмок прямо в сухие губы несказанно обрадовали Де’Карли — Джекки наконец-то вернулась из экскурсии в Эстонию со своей группой. Приезд задорной кореянки невероятно много значил для него, но, пожалуй, главной причиной для ответных объятий и более глубокого поцелуя было то, что во время прибывания девушки рядом с ним, их никто из соседей не трогал, больше того — студенты вели себя подобно зашуганым комнатным мышам, тихонько, на носочках проползая на кухню мимо вышеупомянутой злополучной двери. — Как ты тут без меня? — с легким акцентом поинтересовалась Джекки, ловко заправив выбившуюся салатовую прядь за острое ухо и взъерошив обычно зализанную челку Де’Карли. — Как видишь, покамест живой, — печально усмехнувшись, юноша бросил взгляд на незаметно тикающие часы и решил сменить тему едва завязавшегося диалога, — Я тут услышал на днях, что в конце недели Экватор* устраивать собираются… Довольно прищурив узковатые глаза, зеленоволосая донельзя воодушевленно заключила: — Как удачно я приехала, оказывается! Бухнём стариной, как говорится! — Да я более чем уверен, что наши прохиндеи найдут любой способ и повод для массовой попойки, — мрачно отозвался брюнет, ни капли такого настроя не разделяя. Джекки подперла щёку кулаком и разочарованно протянула: — Мне кажется с той вписки ты вообще пытаешься больше ни в каких студенческих пероприятиях не участвовать. Риккардо вымученно вздохнул: — Ты, можно подумать, совсем не в курсе причины. — Да брось ты, Де’Карли, мы ведь именно на ней и познакомились. Или ты хочешь сказать, что всё это было ошибкой? — вот что умела в совершенстве делать эта кудрявая особа, так манипулировать чужими чувствами и загонять в тупики. Риккардо давно бы стоило сие уяснить, но, видимо, даже такие как он от любви теряют часть своего умения здраво мыслить. — Я совсем не это имел в виду, — итальянец, доселе лежавший на деревянном полу, будучи придавденным к нему же тушкой своей второй половинки, постарался объясниться, — Но созерцать их пьяные рожи, поверь, не самое приятное занятие на вечер. — Будь ты менее трезвым и умей ты нормально пить, друг мой, быть может испытыл бы ты от этого истинный кайф. — От чего? От утреннего похмелья? Вкуса огуречно рассольчика? Запаха своего перегара? — передернул её Риккардо. — Я как посмотрю, ты не пить — ты расслабляться толком-то не умеешь, — Джекки обречённо покачала головой. — Знаешь, — Де’Карли, решив что вполне достаточно усыпил чужую бдительность, моментально перекатился и кореянка, не скрыв тихого ойканья, оказалась прямо под ним, — вот в чём, а в том как расслабляться я вполне смыслю. — Дурак ты, Рикки, полнейший дурак, — тихо шепнула девушка ему прямо в губы, чуть улыбнувшись, — но от этого не менее любимый.