Yoonmin One-shots

3:25 утра. Глаза Юнги горели от интенсивных гляделок с потолочным вентилятором, они были еле открыты, а его конечности лениво растянулись на кровати. Сон был чем-то таким, за что он хватался, но никак не мог достигнуть, ибо Мин уделял отдыху по ночам всего около трех часов, завидуя другим мемберам и их полноценному отдыху. Этот парень был чрезмерно сварливым из-за недостатка сна, поэтому его считали злым и отдаленным. Юнги лежал на своей большой кровати, копался в телефоне, когда ему довелось услышать странные звуки, доносящиеся из холла. Он не мог распознать, что это за шум, но ему казалось, будто кто-то плачет. Рэпер сел на край матраса и навострил уши, пытаясь определить источник утихающих звуков. Спустя пару минут они снова усилились, подогревая интерес и выманивая парня в длинный коридор. Подойдя к двери, он услышал еще несколько новых всхлипов, убеждаясь, что ему это не причудилось в ночном мраке. В уши Мина врывались звуки, ведущие его по пустому залу к комнате одного из сожителей. Так получилось, что это была дверь спальни Чимина, украшенная милыми стикерами и пастельными цветами, обведенными в рамку. Юнги в замешательстве нахмурил брови: почему Чимин плакал? Старший удивился и, с легким колебанием в душе, повернул дверную ручку, полностью открывая дверь. Он не увидел там никого, кроме самого Пака. Танцор с опухшими красными глазами и заплаканными щеками, свернувшись калачиком, лежал на полу укутавшись в свитер, который размера на три больше нужного. Его взгляд метнулся к двери, глаза округлились, а губы разомкнулись от удивления и паники. Еще больше слез полилось по щекам Чимина, лицо снова стало грустным, а маленькие пухлые ручки вытянулись так, словно он маленький ребенок. — Ю-юнги-хён… — мальчишка захныкал, превращая тихие крики в громкие всхлипы. — Ю-юнги-хён… — Пак закричал еще громче, целые реки слёз мочили его щеки, стекая по подбородку и шее. Старший просто стоял и смотрел, не зная, что делать. Он стоял в дверном проеме, смотрел на плачущего мальчика и обдумывал свои действия. Чимин плакал, звал его, нуждался в нем, а он просто застыл на месте, хотя понимал, что должен помочь. Юнги быстро дернулся, приподнимая свернувшегося мальчика и пригнулся, чтобы быть на уровне Чима. — Что случилось? — спросил он, на удивление, мягким голосом, поднимая руку, чтобы вытереть слезу со щеки сидящего напротив. Мальчик попытался ответить, но не смог из-за частых всхлипов, его глаза закрылись и маленькие ручки сжали тонкую черную футболку для сна Юнги в кулаках. Прежде чем хён понял это, Чимин двинулся вперед, обхватывая торс Мина и крепко обнимая его. Юнги убрал его руки, давая понять, что он против такой близости. — Хён, пожалуйста, обними меня… — прошептал Пак, снова обвивая руками тело рэпера. Старший не понимал, что могло заставить парня так истерично плакать? — Чимини, мне нужно, чтобы ты рассказал, что произошло, — говорил спокойно, уже слегка обнимая заплаканное тело. — Н-но это неловко, — Чимин хныкал, опуская голову в изгиб шеи Юнги. Слёзы продолжали литься по щекам, когда он пытался перевести дыхание. — Все в порядке, я не буду осуждать. Пожалуйста, просто скажи мне, что случилось и я попробую тебе помочь, — успокаивал Мин, поглаживая спину Чима и пытаясь его приобнять. Юнги сам не понимал, почему он так добродушно реагирует, в другой ситуации, он бы, как обычно, начал чрезмерно ворчать. Возможно, в хёне была маленькая мягкая частица для Чимина, но он бы никогда этого не признал. — Я… Я чувствую себя одиноким, хён, хотя каждый день нахожусь в окружении шести, вроде как, друзей. Я не могу не чувствовать себя настолько одиноким, я знаю, это смешно, прости, — теплые слезы пропитывали ткань футболки Юнги. Старший запустил руку в волосы юноши, мягко перебирая их и удерживая так мальчика, прежде чем отстраниться. — Чимин, это не смешно, не извиняйся за свои переживания. Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты больше никогда не чувствовал себя так. Услышав это, танцор взглянул на Мина и улыбнулся ему самой счастливой улыбкой. Юн слышал биение своего сердца и слегка улыбнулся уголками губ, когда снова прошелся большим пальцем по щеке младшего, вытирая последнюю слезу. — Спасибо, Юнги-хён, — Пак снова вернулся в объятья, прислушиваясь к сердцу друга. Ещё какое-то время эти двое сидели там, крепко обнимая друг друга. Они не разговаривали, молча наслаждаясь моментом, пока Чимин не освободился из чужих рук. Прежде чем хён успел заговорить, Пак приблизился лицом к Юнги. Их губы были за несколько миллиметров друг от друга, все еще не встречаясь, но и не отстраняясь. Старший был первым, кто сделал движение на встречу, зажмурив глаза и положив руку на затылок Чима, подталкивая того вперед. Их губы встретились, в сердцах обоих загорелась искра, разжигающая пламя любви. Поцелуй был долгим и сладким, не поддерживаем никаким ритмом, но они не были против этого, а просто были счастливы контакту между ними. Первым отстранился Чимин, его глаза поникли и нуждались во сне. — Юнги, поспишь сегодня со мной? — младший зевнул и мило потянулся ручками в стороны. — Конечно. Двое расположились в кровати танцора и он, чувствуя поддержку, прижался к Мину и обнял его, как самого родного. Старший вздохнул, посмотрел на Чимина и поцеловал его макушку, шепча последние слова, прежде чем, наконец, погрузиться в драгоценный и долгожданный сон: — Я, кажется, люблю тебя, Чимини…