Адреналин и его последствия

Мерлин сидел во главе общего стола и устало перебирал личные дела. С агентами совсем туго - один все еще в больнице, двое на лекарствах, трое в заслуженном отпуске, хотя пара из них рьяно протестовала и своего добилась. Бедивер заявился на работу на следующий же день, как ни в чем не бывало, и только уважение к старшему не позволило возмущенному Мерлину выставить его за дверь пинками. Зато Бедивера ничто не ограничивало ни в действиях, ни в выражениях, поэтому он с присущей ему благовоспитанностью высказал Мерлину все, что думает об отпуске, о своем возрасте и о том, какой сложной была прошлая операция. - У медиков нет ко мне претензий, так что я и только я решаю, нужен ли мне отдых, - заявил он. - Занимайтесь своими делами, полагаю, их у вас на двух должностях предостаточно. Дивясь причудам удачи, укладывающей на койку молодых и оставляющей стариков без единой царапины, Мерлин все же вычеркнул его из списка активных агентов на несколько дней. Однако вскоре был вынужден признать, что имея в активе ноль готовых работать людей, не может не воспользоваться самоотверженным предложением Бедивера. Гарет, отделавшийся несколькими гематомами и растяжением шеи, принял отпуск с достоинством, как нечто по праву заслуженное, и как бы между делом попросил вызывать его при первой же необходимости. Мерлин, имея большой опыт общения с ним, нисколько не удивился, уже на следующий день встретив его в коридорах. Гарет напросился на чай, расспрашивал про текущие дела, влезал с советами, пока не выцыганил себе миссию. Он был из тех людей, с которыми проще согласиться, чем объяснить, почему "нет" - это признавал даже непробиваемый Мерлин. Он хмурился, подписывая Гарету бумагу на возвращение в строй, но два агента - все же лучше, чем ничего. Сидя сейчас за непривычно пустым общим столом, глядя в понимающие глаза Гарета и Бедивера, которые тоже старались не задерживать взгляды на пустующих креслах, Мерлин напоминал себе, что часть из них все же имеет своих владельцев. Лишь места Борса и Кея будут пустовать до тех пор, пока он не сможет найти достаточно свободного времени, чтобы организовать процедуру отбора новичков. В “День V” эти агенты оказались слишком близко друг к другу. Была надежда, что выживет хоть один, но Кей скончался от кровопотери вскоре после того, как его нашли. Гахерис же давно находился на материке под прикрытием в долгосрочной миссии и, если бы не личное дело, Мерлин уже забыл бы, как тот выглядит. От всего этого голова шла кругом. Порой по вечерам Мерлину казалось, что кто-то держит палец над кнопкой, и у него самого вот-вот красочно лопнет череп. Он посмотрел на пустое кресло слева от себя. Персивалю заштопали распоротое предплечье и обработали ушибы, оставшиеся под костюмом от нескольких все же настигших его пуль. Он послушно отлежал положенный срок в больничном отсеке и дождался, когда снимут швы - удар пришелся по касательной и не сильно повредил мышцу. Уже на следующий день после выписки Мерлин наблюдал его через камеры в спортзале - оберегая по настоянию врачей руку, Алистер вовсю работал по манекену ногами. Состояние его было, в общем, удовлетворительное, но такое подойдет лишь для простых заданий без риска открытого боя - по крайней мере, в ближайшее время. Мерлин не взял его в строй, но дал полную волю в пользовании услугами базы, чтобы он мог поскорее прийти в форму. Второе кресло слева. Внешние травмы Ланселота оказались пустяковыми, но ей диагностировали легкое сотрясение мозга и потребовали покоя хотя бы на несколько дней. Кроме того, даже если синяк на щеке можно было скрыть косметикой, то разбитая губа опухла и не позволяла появиться в обществе и не вызвать неудобных вопросов. Роксана оказалась единственной, кого Мерлин смог отправить домой без опасений, что агент наплюет на прямой приказ и заявится на базу - все же Ланселот была еще очень молода и продолжала воспринимать Мерлина куратором, не так давно наводившим на кадетов ужас. Сейчас она уже вернулась в строй, но с разрешения руководства почти все свободное время проводила в палате Эггзи. Пустота в кресле справа вызывала в памяти “День V” и ноющую боль в сердце. Харт с завидным постоянством пробовал Мерлина на прочность. В этот раз его прилично потрепало взрывом, он тоже заработал сотрясение, несколько пуль и выбил плечо. Обо всем этом он узнал от врачей с удивлением - адреналин совершенно застил ему физические ощущения. Будь воля Мерлина - он бы попросил медиков привязать Гарри к койке, но вместо этого лишь посоветовал увеличить дозу успокоительных, благодаря чему Харт все еще оставался в больничном отсеке и благополучно шел на поправку. Организуя спасательную операцию для Гавейна, за него Мерлин тревожился больше прочих, потому что с самого объявления за столом о ситуации с Эггзи заметил в глазах старого друга разверзшуюся бездну. Ему казалось, что Харт уже сто раз пожалел о том, что привел мальчишку в Кингсман, но что-то менять было поздно, и Гарри оставалось лишь бороться с собой и своими некстати пробудившимися чувствами. Насколько знал Мерлин, Гарри в этом деле был большой мастер, но его привычная маска все звонче трещала по швам, и это видели все, кроме него самого и Эггзи, который был тому невольной причиной. За Гавейна переживали все, хотя врачи наперебой убеждали, что он выкарабкается. В строй его вернуть удастся не скоро - несколько сломанных ребер, травма колена, сломанная ключица, сотрясение мозга, выбитый зуб и еще целый список травм. Но медики Кингсман делали все возможное и даже немного невозможного, то и дело упоминая "молодой здоровый организм", "отличную физическую форму" и "потрясающую волю к жизни". Мерлин еще раз пролистал папки, потом снял очки и устало потер переносицу. Бедивер и Гарет тактично отвели глаза. В таком плачевном состоянии агентство не пребывало уже очень давно. После “Дня V” мир все еще пытался собрать себя по кусочкам - вокруг царил разгул преступности, множество военных конфликтов в маленьких странах, громкие политические конфликты в больших, грозящие перерасти во что-то серьезное... А на фоне всего этого "новые рыцари" на ровном месте по уши вляпались в какую-то организацию, которая, мягко говоря, неслабо их потрепала. Мерлин вернул очки на нос, протянул Бедиверу и Гарету папки с рабочим материалом на ближайшую неделю и, распрощавшись с ними коротким кивком, отправился в больничный отсек. *** Анвин лежал на кровати, мало отличимый от простыни. Не в первый раз Мерлин наблюдал такое, и, увы - не в последний. Но всякий раз видеть то, к чему приводят их - и конкретно его - недоработки, было почти физически больно. Однако кто мог знать, что простое прощупывание почвы обернется подобным провалом? Когда он вошел, у постели сидела Ланселот и читала. - Он все еще спит, - сказала она, закрывая книгу. - Медики говорят, что сделали все, и теперь сон - лучшее лекарство. - Они правы. Вам бы тоже не помешало выспаться, в мешках под вашими глазами скоро можно будет спрятать еще один пистолет. Девушка действительно заметно осунулась, а на нижней губе у границы бледной помады все еще был заметен небольшой шрам. Говорят, шрамы украшают только мужчин, но и Роксану эта маленькая деталь совсем не портила. - Я знаю, что вы правы, - вздохнула она. - Просто мне так не хватает его - вроде бы он наконец-то тут, а вроде бы и нет. - Я поговорю с врачами - вас вызовут первой, когда он проснется. Рокси благодарно улыбнулась и вышла, прихватив книжку. Мерлин опустился в еще теплое кресло и задумчиво посмотрел на кровать, сам не зная, зачем пришел и зачем остался. Какая-то смена караула просто... Хотя чего греха таить - он тоже скучал по смеху и выходкам Анвина. Его энергия заполняла любое помещение, где он находился, а Мерлину сейчас как никогда была нужна подпитка. Он не успел пуститься в более глубокие в размышления, как скрипнула дверь и вошел Гарри – в халате, с пластырем на лбу чуть выше кентуккийского шрама и рукой на перевязи. Увидев Мерлина, он остановился в дверях. - Помешаю? - спросил он. - Что ты, заходи, - махнул ему Мерлин. - Я подзарядиться пришел. Гарри чуть нервно улыбнулся и вошел, пряча здоровую руку за спиной, но потом, словно решившись, продемонстрировал Мерлину небольшой букет мелких белых цветов. И где только достал? У Гарри Харта даже в секретной организации были свои секреты. Харт поставил букет в графин для воды - все равно им пока не пользовались по назначению. Мерлин вскинул брови в немом вопросе. - Говори, - сказал Гарри обреченно, складывая руки на груди и глядя в сторону. - Что говорить? - не понял Мерлин. - Расскажи мне про "седину в бороду" и неподобающее поведение. - Что я тебе, мамочка или священник? - хмыкнул Мерлин. - По мне, так хоть все разом живите большой дружной шведской семьей, лишь бы дела делали. Гарри осуждающе посмотрел на него, и Мерлин равнодушно пожал плечами в ответ. Они одновременно перевели глаза на спящего. - Жалеешь, что послал его? - спросил Гарри. - Есть немного, - поморщился Мерлин. - Может, стоило выбрать кого поопытнее... Тебя, например. Но кто же знал, с чем мы имеем дело! Я до сих пор разгребаю то, что удалось узнать, и поражаюсь. Я думал, это мы - сверхсекретные! Знаешь, Гарри, они нам мало уступают. Главная беда - я все еще не могу найти голову у этой змеи. Просто какой-то клубок с миллионом хвостов... - Подключай нас, - предложил Гарри. - Меня, Ланселота, Персиваля... От нас сейчас все равно мало толку в активных действиях, так хоть изысканиями займемся. - Может, и подключу, - задумчиво протянул Мерлин. - Я бы не отказался от пары лишних ног, которые бегали бы мне за кофе. Гарри, наконец, искренне улыбнулся. - Садись давай, - Мерлин встал, освобождая кресло. - Пост сдал, пост принял. Он в сознании, просто спит, так что можешь что-нибудь ему рассказать, может, отложится в подсознании... - Мерлин многозначительно поиграл бровями. Гарри кинул на него суровый взгляд, и Мерлин, шутливо прикрывшись планшетом, вышел из палаты.