and in the dark I see the moonshine in your eyes

"Корабль двинулся и рассекает волны. Плывет. Куда ж нам плыть?"

Сначала все было слишком туманным и суетным, чтобы заботиться о себе. Гарри всецело посвящал себя их с Луи новорожденному сыну, и только через несколько недель он заметил неприятный осадок и тревожное чувство внутри, которое буквально вырывалось наружу, когда Гарри держал на руках маленького Тома. Он обратился к врачу, и диагноз оказался неутешительным. У Гарри была послеродовая депрессия. Он начал заботиться об этом незамедлительно, но это было тяжело. Лечение поначалу не приносило никаких результатов; более того, Гарри чувствовал, как его тревога и страх усиливаются во много раз даже при виде его сына. Гарри был в панике. Он спросил своего врача об этом. В ответ он сказал: "Я лишь направляю Вас, мистер Стайлс, двигаться должны Вы сами." И он начал двигаться.

***

- Гарри, - говорит Луи, когда его муж приходит с очередного приема, - малыш, как все прошло? - Мне уже лучше, любимый, - Гарри говорит тихо. Он знает, что Луи, возможно, беспокоит это даже больше, чем его самого. Скорее всего, потому что Луи ничем не смог помочь, когда он видел, во что Гарри превращала эта апатия после рождения их сына, Томаса, но он не знал, что делать. Однажды Гарри, подойдя к Луи, начал кричать на него о том, что он не может жить с их ребенком рядом, ему хочется выбросить его в окно или что-то еще просто потому, что он боялся. Он так сильно боялся быть для него плохим отцом, что решил, что проще избавиться от него. В ту ночь Гарри ушел, а Луи плакал до пяти утра с их малышом на руках, он так боялся того, что произойдет что-то ужасное, что сидел в ванной и уходил только для того, чтобы взять ребенку молоко. И сейчас, подходя к Луи, Гарри целует его лоб и прижимает к себе, потому что он просто не может понять, как Луи справился с этим? Как он не оставил Гарри, а продолжал поддерживать его, хотя, он уверен, Луи было намного хуже, чем ему самому. - Лу, я люблю тебя, - шепчет Гарри в макушку Томлинсона, - очень сильно люблю. - Я тоже люблю тебя, милый, - говорит Луи и улыбается. Все время, что Гарри находится на лечении, они заботятся о своем малыше вместе, гуляя с ним по парку, уезжая к озеру и просто сидя вместе дома, просматривая фильм за фильмом. Луи почти маниакально смотрит на то, как мягко улыбается Гарри, когда кормит или усыпляет Тома. Просто потому, что это выглядит прекрасно. Том еще крошечный, поэтому он спокойно помещается на груди Луи, слюнявя его футболку и подбородок. Гарри улыбается очень широко, наблюдая эти интимные моменты. Гарри чувствует, что идет на поправку.

точка отправления

Через три месяца Гарри приходит в норму. Он больше не срывается, он справился. Луи счастлив, как никогда, поэтому он бронирует номер в Хилтоне для них двоих на целую ночь. Когда Луи целует бедра Гарри, в его брюках звонит телефон. - Лу, - томно шепчет Гарри, толкая Луи в плечо, - вдруг это важно. - Блять, - бормочет Томлинсон и сползает с мужа. Когда он видит время и "Мамочка" на дисплее, его сердце замирает, потому что сейчас, черт возьми, час ночи, и они оставили Тома у Джоанны и Марка. - Что случилось, мам? - почти кричит Луи, потому что его тело трясет изнутри. - Лу, милый, - всхлипывает его мать. - Мама, что, блять, произошло?! - вскрикивает Томлинсон после недолгого молчания, и его мать еще сильнее заходится в рыданиях. Гарри действительно не знает, что происходит, и он встает с кровати, подходя к Луи и беря его руку в свою. - Я... Я пошла в к-комнату к Томми, - Джоанна останавливается, глубоко вдыхая, - я пошла к нему, ч-чтобы проверить... А он... Он... - Мам, пожалуйста, скажи, что случилось? Гарри не понимает. Он слышит всхлипы и рыдания вперемешку со словами, но не может разобрать. Когда телефон выпадает из руки Луи и ударяется о пол, а Томлинсон падает на колени, Гарри бледнеет и спрашивает: - Что случилось, Лу? - шепчет он. - Хаз, - бормочет Луи, и его голос срывается, потому что он начинает дрожать и плакать. - Малыш, пожалуйста, скажи, что произошло, - Гарри берет холодную ладонь Луи в свою. - Томми... - говорит он, - Томми больше нет. Гарри отпускает его руку. Они приезжают к Томлинсонам через час после звонка. Гарри не перестает плакать не на секунду, его лицо красное, а ладони дрожат, и когда он берет своего сына на руки, он гладит его лицо пальцами и его слезы падают на пеленку с кораблями, обернутую вокруг его крохотного малыша. В доме полно народу, и хоть вокруг суета и хаос, все двигается медленно и нехотя, все члены семьи вытирают слезы, а Марк и Луи глушат коньяк, сидя в углу возле комнаты Томаса. Гарри то успокаивается и смотрит на тело своего крохотного сына с улыбкой, то заходится в истерике и рыданиях. Луи разбивает десятки тарелок и чашек, несколько ваз и свои кулаки.

***

Проходит время, а боль не утихает. Гарри больше не есть в прежних количествах, он плачет, очень много плачет. Несколько раз Луи находил его сидящем около детской кровати с прижатым к его носу купальным полотенцем Тома, которым они постоянно кутали его. Оно пахло молоком и юностью, так свежо и сладко, что казалось, будто в лицо дует ветер с альпийских лугов. - Милый, тебе нужно поесть, - устало бормочет Луи, еле волоча ноги по коридору. - Садись со мной, Лу, - говорит Гарри. Его голос подрагивает, и Луи уже чувствует слезы на щеках Гарри и свои мокрые пальцы. - Луи, любовь моя, ты помнишь, как родился Том? Как мне было больно ради него, как ты старался ради него. Ты помнишь? - Гарри сжимает руку Луи. Томлинсон кивает, замечая подступившие слезы в глазах Гарри и его дрожащий голос, - А вот Бог, кажется, не помнит. Это был крошечный ангел, ни в чем неповинный, а он убил его. - Хаз, милый, нам нужно поспать, - бормочет Луи, еле сдерживая себя, чтобы не разрыдаться. - Малыш, не держи все это в себе, поплачь. Это пойдет на пользу, - шепчет Гарри и целует соленые губы Луи. Он хватается за Томлинсона, будто падает вниз, и ему еще никогда не было так больно.

***

Со дня смерти Тома прошел целый месяц, и Гарри, кажется, совсем немного, но привел свое состояние в порядок. Луи выглядит мертвым. Его кожа такая сухая и практически белая, и его глаза наполнены самой большой в мире пустотой, выталкивающей из него и все остальное. Гарри кормит его креветками, сидя напротив и вытирая слезы. Луи выглядит мертвым, и в его глазах пустота, однако на Гарри он смотрит так, как не смотрел никогда. Его взгляд наполнен любовью и состраданием. Луи испытывает сильнейшее чувство утраты, пытаясь дать Гарри всего себя, и, честно говоря, у него не выходит. Несмотря на все это Луи чувствует, как они отдаляются; даже если взаимная любовь и тревога переполняют их, они все же винят друг друга, и так же они знают, что это нормально. Но дело в том, что вся эта ситуация - полная ужаса и потерь черная полоса, к которой не был готов никто.

***

Спустя четыре месяца Гарри возвращается на работу. Спустя пять с половиной месяцев Гарри отправляют в командировку. Гарри хочет отказаться, потому что он так чертовски сильно боится оставить Луи одного, даже когда уходит на работу. Но его муж говорит, что им обоим не навредит побыть отдельно. Стайлс сначала обижается и расстраивается из-за этого, но затем он постепенно осознает, что Луи прав. Им действительно необходимо немого свежего воздуха. - Я съезжу к маме, - бормочет Томлинсон в губы Гарри, и лица обоих за секунду тускнеют. Особенно много эмоций и воспоминаний связано с этим местом. - Правильно. Вы так давно не виделись. - задумчиво проговаривает Гарри. - Я обещаю, вернусь так быстро, как только смогу, любимый. - Хорошо, Хаз. Пообещай еще, что отдохнешь. - Сомневаюсь, что у меня получится. Наступает день отъезда Гарри, и Луи обнимает его около десяти минут, пока его ноги не затекают. Гарри целует его напоследок и выходит из квартиры. Луи начинает рыдать, как только дверь захлопывается за его мужем. На следующий день он уезжает к маме.

***

Луи обнаруживает себя, сидящим в машине и смотрящим на море, абсолютно внезапно. Он глубоко вздыхает и заставляет себя выйти из автомобиля. Он понимает, что, фактически, сбежал. Луи смотрит вдаль, на воду, которая двигается, словно шелк на ветру. Его сердце заполняется холодной влагой Северного моря, будто цистерна. Выдох застревает и растворяется на полпути к выходу из легких, пока Луи мнет мокрый ледяной песок под своими кроссовками, и его мешковатый пепельно-бежевый анорак треплется на нем, как будто он - тонкая проволока, на которую нанизан маленький кусочек ткани. Его глаза наполняются слезами от ветра, и он также продувает дыру посреди живота Луи, и все чувства вытекают оттуда, как вода. Даже несмотря на то, что английское Северное море теплее, чем бельгийское, оно будоражит все его существо. Может быть, потому что внутри Томлинсона так же холодно и пусто, как в этом месте. Луи сливается с ветром на мгновение, понимая, что он задержался в Скигнессе дольше, чем планировал. Ему следует вернуться в Донкастер в ближайшее время. Его родители, должно быть, волнуются. Он не оставил ничего, что могло бы сказать им о его местонахождении. Ничего, что могло бы выдать его задыхающуюся душу, толкнувшую его на поездку к Северному морю. Ветер дует еще сильнее, побуждая Луи начать движение.

***

Луи сел в его машину, чувствуя холодные кожаные сидения даже через свои спортивные штаны. Его ступни жутко замерзли, и Луи мечтает разложиться перед камином и застыть в таком положении на несколько часов. Томлинсон выезжает с побережья, придерживаясь курса, и даже если он позволяет себе остановиться около зеленого леса, то он вдыхает полной грудью и животом, и воздух там такой тягучий, поэтому он льется в легких Луи, словно сироп. Когда, по пути домой, Томлинсон проезжает через городок, еще меньший, чем Донкастер, он останавливается на перекрестке, заходя в Старбакс. "Я не был здесь сто лет", - думает Луи и вдыхает вязкий и сочный запах кофейных зёрен и карамели. Вывеска прямо над его головой гласит: "Этой теплой весной Вы можете отведать вишневый глинтвейн, наполненный сложным вкусом розмарина и имбиря, или терпкий мокко, за 10 секунд раскрывающий свой шоколадный вкус, засыпанный сверху кусочками перечной мяты вместе со сливками. Насладитесь чувствами весенней свежести!" Луи не может назвать свою весну свежей. По крайней мере, потому что она принесла ему старый запылившиеся проблемы, вскрывшие его шрамы, как тончайшую материю. Его весна была сырой, хилой, тяжелой, но не свежей. Уж точно не свежей. Луи хмурится, доставая из кошелька пять фунтов, заказывая себе обычный американо и глядя, как бывалый бариста устанавливает чистые чашки на подогрев, пока его кофе наливается в стакан.

***

Луи приезжает домой с огромным багажом впечатлений от его любимого места. Его мама обнимает его так крепко, как не обнимала никогда. Несколько слезинок скатываются по ее щекам. Она тихо произносит: - Разве ты не мог просто сказать, чтоб мы не трогали тебя, малыш? - Прости меня, мам, - шепчет Луи, разглядывая кухню и гостиную. - Ох, дорогой, - тихо говорит Джоанна, протирая щеки. Луи кладет ключи и кошелек на полку, разуваясь и снимая анорак. Он проходит по коридору и останавливается, как вкопанный, только подойдя к лестнице; дрожь пробивает все его тело, пока мысли укладываются обратно. Понимание приходит слишком быстро, и Луи возвращается к шкафу с одеждой, перебирая все куртки и выуживая одно единственное черное шерстяное пальто. - Малыш, ты пропал на неделю, я была в панике. - шепчет Джоанна. - Он приехал день назад. Мы обзвонили все морги и полицию, они ищут тебя. Луи сползает по стенке шкафа на пол и мелко подрагивает, слезы образуют маленькие безостановочные ручейки на его щеках. - Мам, - ноет Луи, - пусть он придет ко мне, мамочка, мне так плохо, - рыдает он, задыхаясь. - Конечно, дорогой. Джоанна уходит наверх. Луи сидит около шкафа, отчаянно и озабоченно глядя на ступени и через пару секунд он видит голые ноги Гарри. Он спускается по лестнице так быстро, как только может, и поэтому он практически падает. - Детка, - говорит он тяжело и грузно ото сна, - Лу, любимый. - Хаз, - Томлинсон задыхается в слезах, сворачиваясь клубочком на коленях Гарри. - Я люблю тебя, милый, все хорошо, я рядом. - бормочет Гарри, наклоняясь к губам Луи и целуя их. - Так сильно люблю тебя. Луи просит увезти его домой, чтоб он не окунался так глубоко в воспоминания здесь. Гарри собирает их вещи, пока Джоанна сидит с переутомленным Луи на диване в гостиной. Они уезжают следующим утром. Рука Гарри лежит на бедре Луи, пока он ведет машину. Луи отстраненно смотрит в окно и гладит тыльную сторону ладони мужа. - Луи, - мягко говорит Гарри, - малыш, почему ты плакал вчера? Луи переводит взгляд полный испуга и стыда на Гарри и после долгого молчания тихо говорит: - Я скучаю по Тому, Хазз. Его глаза наполняются слезами за секунду, и он начинает всхлипывать. - Дорогой. - вздыхает Гарри и останавливается у обочины. Он обвивает Луи руками и пересаживает его к себе на колени. - Малыш, я думаю о нем каждый день, и мне так плохо. У меня есть только ты, и только ты спасаешь меня, мы есть друг у друга. Луи смотрит на Гарри снизу, на его стеклянные глаза и целует его подбородок. - Мы справимся, - тихо говорит он, протирая глаза. Луи покоится в руках плачущего Гарри еще несколько минут, прежде чем он возвращается в состояние вести автомобиль.

***

Они въезжают в Лондон в половину пятого, по пути заезжая в Теско. Покупки и мягкие поцелуи для Луи, спасающие его от слез, занимают в целом полтора часа. Дом встречает их пустотой и спертым запахом застоявшейся мебели. Гарри вытягивает шею и прогуливается взглядом по подоконникам, сожалеюще глядя на засыхающие цветы. Он возвращается на место и помогает Луи снять куртку. - Что насчет ванны? - интересуется Гарри и клюет Луи в губы. - Ванна и карри, пожалуйста, - устало бормочет Луи и сцепляет руки вокруг шеи Гарри. - Без проблем, - говорит Стайлс, улыбаясь и нежно обнимая Луи. Он опускает голову вниз и губами невесомо касается кожи Томлинсона на шее. У Луи кружится голова, он чувствует себя уставшим запутавшимся в себе ветром, летящим сквозь душную пустыню. Он позволяет себе расслабиться так сильно, как только он может, чтобы Гарри свободно унес его в ванную. Они проходят по длинному коридору в самую дальнюю комнату, являющуюся ванной. Гарри ставит Луи на теплый кафельный пол и медленно снимает с него сначала большую белую вязаную кофту с крупными деревянными пуговицами, лиловую футболку и болотно-зеленые мешковатые штаны. К Луи внезапно приходит осознание: Гарри любит его так сильно, что с особой нежностью стягивает с его ступней короткие спортивные носки, когда он усаживается на бортик ванны. Луи начинает тихо всхлипывать, потому что его переполняет такое огромное количество любви к этому человеку; Луи отдал всю свою любовь Гарри, любовь, которую не смог получить Том. Гарри поднимает на него невероятно усталый, но полный нежности и заботы взгляд, и тихо произносит: - Любимый, скоро ты почувствуешь себя лучше. - Гарри поднимается с колен и целует Луи в лоб, запуская внутрь его разума спокойствие.

***

После ванны и тарелки карри Луи чувствует себя бодрее и нормальнее. Он надевает свой пушистый халат и плетется, устало и измученно, в кровать к своему мужу. Он садится на краешек, отодвигая одеяло, снимает халат и, ложась, прижимается к Гарри так близко, как только может. - Как чувствуешь себя, родной? - спрашивает Стайлс тихо и целует Луи в лоб. - Я думаю, что благодаря тебе, я в порядке, - устало шепчет Луи, с закрытыми глазами ворочаясь в постели. В конце концов он укладывается на груди мужа. - Спасибо, любовь моя. Через некоторое время они оба забываются в беспокойном сне.

точка невозврата

Время летит быстро, исчезает, словно вода сквозь пальцы. Проходит целый год, и наступает тот момент, когда им нужно ехать на кладбище вместе с теми людьми, которые так же хотят поддержать их. Это еще сильнее подбивает Гарри, когда он думает об этом, держа Луи за руку так крепко и кладя белые лилии на серую надгробную плиту. Невероятно то, что в этот день солнце светит так ярко, и супруги принимают этот знак, как хороший, означающий, что душа их крошечного малыша спокойна. Г плачет в плечо Луи, когда они уединяются под тенью клена в их внутреннем дворе. Луи достает пакетик с травой и крутильную бумагу из кармана своих штанов. Он сворачивает косяк, делая первую затяжку, и отдает его Гарри. Они скуривают его в тишине, оставаясь сидеть под деревом. Гарри засыпает прямо там. Он не чувствует своего тела, только нежные прикосновения Луи.

***

Спустя четыре года все возвращается в прежний ритм. Но в сердцах Гарри и Луи таится горькое отчаяние, и вместе с этим огромная любовь. Порой, когда грусть берет верх, они идут в свой сад, даже когда льет дождь, или нещадно палит солнце, они садятся под старый клен и обнимаются в течение нескольких часов, прежде чем их обоих не окутает всепоглощающая любовь и нежность друг к другу. Когда наступает момент, в который они встают на ноги полностью, Гарри беременеет второй раз; эта беременность является огромным страхом для него и его мужа, но спустя немного меньше девяти месяцев рождается их малыш, их второй сын, и они называют его Теодор Джошуа Томлинсон (прим.: в переводе Теодор - подаренный богом, Джошуа - спасение). Возможно, когда-нибудь, когда Гарри и Луи будут седыми и очень взрослыми, они позволят себе вспомнить тот день, когда их жизнь не только разрушилась, но и началась заново.

"Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?"