Слепой

— Какие новости, Анко? — спокойно спросила Цунаде, соединив кончики пальцев и положив локти на стол. — Ты что-нибудь слышала от Джирайи?       Прошло уже два месяца с тех пор, как она послала Митараши Анко проверить Саннина, и наконец, после того, что казалось вечностью, способный ниндзя вернулся невредимым, надеясь принести новости от своего старого товарища по команде. — У меня есть кое-что, — серьезно ответила Анко. — И это не самые хорошие вести. — Ну… что? — Цунаде внимательно посмотрела на молодую женщину. — Что случилось? — Похоже, что Акацуки начали действовать, сосредоточившись на другом биджу — очень похожем на девятихвостого лиса в Наруто и однохвостого демона Шукаку, которого сдерживает в себе Гаара из деревни Песка, — сообщила Анко с мрачным выражением лица. — Неизвестно, какой это демон или кто такой нынешний джинчурики, однако есть предположения, сделанные Джирайей-сама и мной, что они могут идти за шестихвостым демоном.       Цунаде слегка повернулась в кресле, устремившись лицом к пасмурному и мрачному небу за окном. Насмешливая улыбка заиграла на её губах: — Разве не было бы иронией, если бы сила этого демона была дарована Итачи?..       Послышался низкий гул, когда вдали, за горизонтом, сверкнула молния. Это был мрачный день, и всё просто не становилось лучше. Всю неделю было солнечно, но погода, похоже, решила испортиться вместе с текущими событиями. Всё стало значительно хуже с новостями, которые Анко только что принесла от другого саннина, который в настоящее время проводил секретное расследование деятельности преступной группировки Акацуки. Она тяжело вздохнула и повернулась к женщине, которая стояла, положив руку на бедро, и выглядела такой же обеспокоенной. — А Джирайя ещё что-нибудь говорил? — тяжело спросила она, опасаясь, что ещё одна плохая новость может прийти на буксире. — Кроме того, что, поскольку у меня «великолепная фигура», я действительно должна была бы подумать о том, чтобы носить более плотную одежду, которая не совсем стесняет мои движения — то нет, — сказала Анко с недовольной ухмылкой на губах. — Надеюсь, ты его ударила, — улыбнулась Цунаде из-за переплетенных пальцев.       Ухмылка брюнетки стала ещё шире. — Хорошо, — одобрительно ответила Сенджу, выпрямляясь. — В следующий раз, когда увидишь его, ударь его по голове вместо меня. Ты свободна. — Будет сделано, — Митараши широко улыбнулась и повернулась, чтобы уйти, думая о вкусных клецках Конохи, плавающих в её голове. — О, Анко, — прервала Цунаде размышления женщины о вкусной еде, — еще кое-что. Ты помнишь, как три с половиной года назад этот мальчик, Учиха Саске, получил проклятие от Орочимару?       Анко повернулась и с любопытством посмотрела на Цунаде, а та сразу же продолжила: — Ну, он был найден неделю назад группой джонинов на задании и был доставлен обратно в деревню при сложных обстоятельствах, — сказала Цунаде, откинувшись на спинку стула. — Я надеялась, что ты сможешь поговорить с ним. — О… оу, — та слегка нахмурилась. — Он причиняет вам неприятности? — Нет, нет, — небрежно ответила блондинка, — я запечатала метку, так что он в безопасности… Его выписывают из больницы через несколько дней. Однако я надеялась, что ты сможешь поговорить с ним о проклятии до этого — своего рода консультация, если хочешь. Я думаю, что он полагался на его силу изрядно и потерять его было тяжело — может быть, ты попробуешь указать ему, как это поворачивается к лучшему? — Конечно, Хокаге-сама! — усмехнулась Анко. — Я зайду к нему. — Я не знаю, повлияет ли это на ход событий, но, по-видимому, он сам ослепил себя, чтобы избежать участи стать следующим сосудом Орочимару, — добавила Цунаде, медленно потирая виски тонкими пальцами. — И его медик сейчас — Харуно Сакура — она не должна знать, что он лишил себя зрения сам. — Ободряющая речь, самоослепление, не говорить медику. — повторила Анко, пересчитывая их на пальцах. — Поняла! — Могу я спросить тебя кое о чем, прежде чем ты уйдешь? — поинтересовалась Пятая как раз перед тем, как Анко открыла дверь. — Почему ты не хочешь, чтобы твой собственный знак проклятия был навсегда запечатан?       Сделав паузу на мгновение, Анко задумалась над своим ответом, прежде чем слегка улыбнуться Хокаге: — Необходимость держать всё под контролем напоминает мне о том, что я не должна совершать те же ошибки, и помогает мне вспомнить, где должна быть моя преданность.       Прежде чем Цунаде успела сказать ещё хоть слово, Анко вышла из кабинета, направляясь к своему любимому киоску с клецками, но её разум с любопытством размышлял о молодом наследнике Учиха.

***

— Какой ужасный день, — прокомментировала Сакура, осторожно ведя Саске за руку через больничный сад и хмуро глядя на небо.       Прошло уже три дня с тех пор, как Наруто пришел навестить его, и Ино попыталась пробраться к Учихе, но в целом всё шло как обычно. Несколько Анбу пришли сюда, чтобы ещё раз допросить Саске, и получили не больше ответов, чем получил от него Какаши. Кроме этого, никаких серьезных сбоев не было.       Слух о состоянии Саске быстро распространился среди их старых одноклассников, благодаря Наруто, и там самым появилось уже несколько посетителей. Ли, Неджи и Тен-Тен пришли в гости, и группа Шикамару тоже пришла; Сакура была рада, что Ино вела себя более зрелым образом, но, возможно, это было потому, что Нара там присутствовал. Наруто заходил уже несколько раз, дважды затащив в комнату покрасневшую Хинату. Даже Киба взял на буксир одно из похищений Хьюги. Шино зашел только один раз буквально на тридцать секунд, чтобы пожелать Саске всего хорошего перед уходом, но учитывая, что это был Шино, было удивительно, что он вообще там появился.       Лечение шло хорошо, и глаза Саске были почти полностью исцелены от нанесенного им повреждения. Сакура радостно объявила Цунаде, что после завтрашнего сеанса исцеления Саске можно будет выписать из больницы. Харуно собиралась рассказать матери эту новость вечером и начать уже собирать вещи, чтобы переехать к Учихе. Кроме того, её брат должен был в любой момент вернуться домой с задания и помочь ей перевезти вещи. — Воздух пахнет сыростью, — сказал Саске. — Похоже, будет дождь? — Да, — ответила она, нахмурившись. — Если нам повезет, мы не попадем под дождь, пока гуляем. Может быть, ты хочешь отправиться в палату прямо сейчас? — Нет, — ответил он, идя рядом с ней ровным шагом. — Если только ты не захочешь войти внутрь, чтобы не рисковать промокнуть. — Это всего лишь вода, — сказала розоволосая, пожимая плечами. — Но я готова поспорить, что она пойдет потоками, как только начнет течь. Небо темное, с огромными облаками, несмотря на то, что воздух довольно прохладный, похоже, что будет очень холодно, если пойдет дождь. Ветер поймал облака там, наверху, и они довольно быстро движутся над нами, принося ещё более зловещие облака в нашем направлении. Я думаю, что вдалеке где-то уже сверкает молния, но, возможно, пройдет некоторое время, прежде чем она достигнет нас. — Довольно посредственное описание, но оно не говорит мне, хочешь ты уйти или нет, — ответил он, и уголок его рта слегка дернулся от удовольствия. — Ну ладно, — ответила Сакура. — Нет, я пока не хочу туда идти. — Вполне очевидно, — спокойно ответил Саске. — Расскажи мне о саде. — Гм, ну, путь, по которому мы сейчас идем, это та самая развилка, на которую ты наткнулся пару дней назад… — Не говори об этом, — прорычал Учиха, и она с любопытством посмотрела на него, а затем мягко улыбнулась. Лоб у Саске слегка покраснел — обнаружила, что это всегда случается, когда он смущен. — Извини, — ухмыльнулась она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало веселья. — В любом случае, мы находимся на правой тропинке, которая даже заасфальтирована. По обе стороны от нас аккуратно подстриженные кусты — я не знаю, как они называются, но сейчас на них распускаются красивые розовые цветы. По другую сторону кустов расположены ступенчатые клумбы, на которых растут как местные растения, так и иноземные… Мы только что прошли мимо целой грядки крокусов, которые покрывают землю, как ковер — они цветут глубокими пурпурными цветами, самыми чистыми белыми и самыми яркими желтыми. — С другой стороны стоит японский клен, листья которого сейчас такого чудесного красного оттенка, цвета… — Сакура замолчала, вглядываясь в дерево, не желая употреблять слово «кровь», — красного вина. Вокруг него посажены разномастные кустарники, а некоторые ползучие растения покрывают оставшуюся землю. — Впереди нас тропинка тянется в рощу, где растет множество разных деревьев. Они цвели на прошлой неделе — ты уже пропустил пик цветения. Это было действительно красиво, и мне жаль, что я не могу описать это для тебя. — Давай, — подсказал Саске. — Ты же помнишь, как они выглядели. — Ну, это крабовые яблони, и весной они цветут с чудесным белым отливом. Листья имеют какой-то красноватый цвет, поэтому он очень хорошо смотрится с цветами. Цветы так густо растут на деревьях, что кажется, будто у них нет листьев, только цветы — и запах тоже приятный, но я всё равно не могу придумать, как его описать, — рассказывала Сакура, идя по садовой дорожке, её глаза были сосредоточены на облаках над головой, которые, казалось, вот-вот начнут плеваться водой. — Мы должны вернуться сюда в следующем году, чтобы ты смог их понюхать, это действительно что-то. — Сакура, — сказал Саске, слегка повернув к ней голову, — начинается дождь.       Девушка посмотрела на брюнета, а затем снова обратила своё внимание на небо. — Как ты можешь…       Но тут же замолчала, стоило особенно крупной капля дождя упасть ей на нос. — Я слышал его, — ответил он, не замечая резкой остановки речи Сакуры, когда она вытирала влагу с лица, — он падает местами вокруг нас. — Я даже не заметила, — рассеянно пробормотала она в ответ и огляделась вокруг.       Впереди по склону холма тянулась тропинка, а внизу виднелась скамейка. Над скамьей, о которой шла речь, была устроена небольшая крыша, чтобы держать её в тени для пациентов, отдыхающих там в солнечные дни, но крыши было достаточно и для того, чтобы держать их сухими во время дождя. Капли падали уже чаще, и Сакура знала, что они промокнут, если попытаются вернуться в больницу, но они останутся относительно сухими, если поспешат к скамейке, которую она увидела. — Там впереди есть защищенная скамейка, мы можем посидеть там под дождем, — предложила Харуно, слегка потянув за неподвижную фигуру Саске. — В итоге мы окажемся суше, чем если бы побежали обратно в больницу.       Учиха ничего не сказал, но снова пошел вперед, и Сакура нетерпеливо повела его вперед, зная, что если попросить его бежать или даже бежать трусцой, то он скорее всего споткнется. Тяжелые капли дождя падали на неё все чаще, обдавая холодной водой и вызывая мурашки по коже. — Сакура, мы можем поторопиться? — нетерпеливо спросил парень. — Мы совсем промокли. — Да… — неуверенно ответила она, ускорив шаг. — Осторожно, тропинка довольно неровная, не споткнись. — Хм. — это был единственный звук, который он издал в ответ, скрывая любой ущерб своей гордости, который он мог бы почувствовать.       Когда они подошли к лавочке, дождь лил очень сильно, и оба они рухнули на деревянные доски, их одежда была довольно влажной. — «По крайней мере, никто из нас не промок насквозь», — отметила Сакура, когда вдалеке сверкнула яркая вспышка молнии, а через несколько секунд раздался низкий раскат грома. — Думаю, теперь нам остается только ждать, — сказала розоволосая, откидываясь на спинку скамейки и вздыхая. — Ты ведь не слишком замерз, правда? — Нет. — последовал резкий ответ Саске. — Это хорошо, — улыбнулась Сакура, сама слегка дрожа. Прохладный воздух был приятен и раньше, а сырость в воздухе освежала, но теперь, когда она была мокрой, воздух казался холодным. Когда они сели, Саске отпустил её руку, и она крепко обхватила себя руками, потирая голую кожу, чтобы согреться. — Тебе следовало надеть что-нибудь потеплее, — сказал ей Саске, и Сакура слегка моргнула от его проницательности. Он просто констатировал факт или знал, что ей холодно? — Я принесла зонтик, но он наверху, в твоей палате, — ответила она, сжимая свои руки, чтобы призвать кровь к ним. — Я не думала, что начнется дождь, пока мы гуляем.       Не говоря ни слова, Саске приподнял свою руку, заставив Сакуру посмотреть на него в замешательстве. Когда она не сразу ухватилась за него, он слегка подтолкнул её локтем и позволил ей осторожно взять его. Обхватив его обеими руками, она крепче прижалась к парню, позволяя теплу, исходящему от его бока, заставить её дрожь утихнуть. Молчание мучило, поскольку Харуно была полностью захвачена врасплох Саске, который, как она знала, никогда бы не сделал ничего подобного… она надеялась, что не была слишком цепкой. — В следующий раз будь лучше подготовлена, — сказал он ей таким тоном, который ясно давал понять, что это будет только один раз. — Да… — тихо произнесла она, невольно заливаясь румянцем. Она была рада, что завтра Саске выпишут из больницы — тогда он больше не будет её пациентом, и подобные вещи не могут быть предъявлены ей никаким законным образом. Он считался её пациентом, пока находился в больнице, и она знала, что как только Ино узнает об этом, возникнут очень серьезные разногласия по поводу переезда Сакуры в поместье Учиха. — Ой, ну разве вы двое не выглядите так мило — так уютно и близко друг к другу, — раздался озорной голос.       Сакура немедленно ослабила хватку на руке Саске и дико огляделась в поисках источника голоса. Саске выглядел невозмутимым, его затылок ни капельки не покраснел — очевидно, ложные обвинения не были для него поводом для смущения, с завистью отметила Сакура.       Раздался смех, и Сакура подумала, что это, должно быть, была её собственная реакция на ранее сказанное заявление. Она заметила фигуру, сидящую на корточках на соседнем дереве, всматривающуюся в них сквозь листву, и Сакуре показалось, что она узнала эту женщину. Как же её звали?.. Митараши Анко, вот и всё.       Фигура спрыгнула с сука, на котором она сидела, и аккуратно приземлилась под крышей маленького укрытия из кроны деревьев, игриво улыбаясь на своем юном лице: — Харуно Сакура? Я так и думала. Теперь я вас узнаю — это вы с честью сдавали экзамен на чунина пару лет назад. Замечательное выступление.       Сакура поймала себя на том, что краснеет, чувствуя себя польщенной: — Спасибо… Митараши Анко, верно? — Да, это я, — улыбнулась женщина, а затем с дразнящей ноткой в голосе добавила. — Я искала вас обоих повсюду! Что вы оба делаете здесь под дождем? Все остальные вернулись в дома. — Мы были как бы застигнуты дождем врасплох, — смущенно улыбнулась девушка. — Мы не хотели промокнуть на обратном пути в больницу. — Ну, в любом случае вы оба промокли, — весело заметила Анко. — Меня послал сюда сам Хокаге, чтобы сказать вам, что у тебя сегодня выходной. — Ну и что же? — смущенно спросила Сакура и краем глаза заметила, что Саске нахмурился. — Цунаде-сама сказала, что я должна поговорить с Саске до конца дня. Когда мы закончим, я попрошу кого-нибудь послать за ним, — ответила она легко и весело. — Так что у тебя будет свободный остаток дня. Та!       Темноволосый ниндзя слегка помахал Сакуре рукой, говоря ей уйти в такой веселой манере, которую трудно было назвать грубой, и в такой резкой манере, что не было никакой возможности спорить. Ошеломленная и немного неуверенная, Харуно медленно поднялась на ноги, её рука вырвалась из рук Саске, однако тот схватил её, не давая уйти. — Саске? — она поймала себя на том, что говорит неуверенно, глядя на него сверху вниз. — Не оставайся на улице под дождем. — Хорошо, — сказала она, когда его рука отпустила её, смутно удивляясь, почему его это вообще волнует. — Я вернусь чуть позже. — Получай удовольствие!.. — весело крикнула ей вслед Анко, когда та побежала под дождем, стараясь оставаться как можно более сухой.       Ей удалось проникнуть в больницу, не промокнув до нитки, и она знала, что должна пойти домой и переодеться — не говоря уже о пальто и смене одежды для Саске. Подумав о множестве вещей, которые она могла бы сделать в свободное время, она, не теряя времени, быстро схватила свой зонтик из комнаты Саске, взяла сотовый телефон у Маэко и снова вышла под дождь.

***

      Чтобы избежать болезни, она поспешила домой так быстро, как только могла, дрожа на ходу и слегка стуча зубами. Она скучала по теплому плечу Саске, когда опиралась на него, держась за его руку — и снова поймала себя на том, что размышляет о его поведении. Конечно, это было очень мило с его стороны, и она оценила этот жест, но его мотивы были неясны; зная Саске, можно было бы беспокоиться о его здоровье, если бы у него не было мотива для своих действий. Она решила спросить его об этом позже, зная, что у него, вероятно, есть простая и основная причина для такого поведения.       Сакура открыла дверь своего дома и быстро шагнула внутрь, дождь хлестал так сильно по тротуару, что капли воды отбивало вверх, и её ноги очень сильно промокли. Вытряхнув зонтик, она быстро закрыла дверь, повесила его на крючок для пальто, висевший на стене, и сбросила туфли. Вздохнула, и почувствовала, как охватывает другая дрожь. — Кто там? — раздался голос из глубины дома; Сакура улыбнулась, узнав голос своего брата. — Угадай, — объявила она уже внутри, выходя из прихожей и направляясь в главный зал.       Из кухни на неё высунулась чья-то голова и тут же расхохоталась. Брат Сакуры, с разницей в пять лет между ними, было чуть больше двадцати, и он был джоунином заметного мастерства — он недавно рассматривал возможность подачи заявки на должность в Анбу. Будучи на добрую голову выше Сакуры, он сильно походил на их отца; однако унаследовал ген, сходный с розовыми волосами его матери, и в результате он поддерживал голову с платиново-белыми локонами, которые всегда казались взъерошенными и беспорядочными. Темные, царственно-голубые глаза, с характерной линией подбородка и высокими скулами, отражали черты его отца, в то время как мягкая улыбка и добрый темперамент указывали на мать. — Что с тобой случилось? — спросил он, смеясь над её промокшим и вялым видом. — Ты вся промокла!       Она скорчила ему гримасу: — Заткнись, Канайе. Почему первое, что ты всегда делаешь, когда видишь меня, — это смеешься?       Он подошел и взъерошил её розовые волосы, игриво ударив другой рукой: — Потому что ты моя младшая сестра, и так и должно быть. Ты тоже ненамного лучше, Сакура. Первое, что ты говоришь мне после того, как я отсутствовал два месяца — это заткнись. — Это потому, что ты мой старший брат, и именно так всё и должно быть, — передразнила она его, высунув язык, а потом невольно рассмеялась. — Послушай нас — мы говорим, как пара учеников Академии.       Он добродушно улыбнулся в ответ: — Как поживаешь, Сакура? — Дай мне переодеться, а потом я вернусь и расскажу тебе, что происходит, — сказала она, закатывая глаза и направляясь к лестнице. — Поставь горячей воды — мне хочется горячего шоколада.       Вскоре Сакура вернулась вниз, на кухню, одетая в чистую — и что ещё важнее — сухую одежду. Её волосы всё ещё были влажными, и если бы она только что закончила расчесывать их, зная, что если она этого не сделает, то они будут выглядеть ужасно, когда высохнут. Канайе стоял, прислонившись к кухонному столу, и неторопливо ел булочку, которую испекла их мать с её искусными кулинарными навыками, а когда девушка вошла в кухню, он указал на чайник, стоящий на плите. — Я что, с ума схожу? Думаю, что сейчас у меня галлюцинация, в которой ты носишь что-то, что не является безрукавкой, — начал он дразнящим тоном, когда она пересекла кухню.       На самом деле девушка была одета в красную футболку с рукавами, доходящими до середины плеч, украшенную простым белым кругом — эмблемой клана Харуно. Её вечнозеленые шорты были заменены какими-то свободными черными штанами, а пальцы ног только выглядывали из закатанных штанин. — Ты бы ещё больше сошел с ума, если бы был здесь на прошлой неделе, — деловито ответила она, снимая чайник с плиты и протягивая руку за чистой кружкой. — На мне было что-то другое, кроме красного. — Итак, — начал Канайе после того, как Сакура налила себе немного горячей воды. — Как там Наруто? — Он в порядке, — ответила та, хватая банку с примесью шоколада для развода в воде. — Тренируется усердно, как обычно, за исключением того, что сейчас он делает перерыв, в основном для того, чтобы видеть/беспокоить моего пациента.       Брат Сакуры и Наруто быстро подружились после первой же встречи, и, к большому разочарованию девушки, оба нашли общий интерес в том, чтобы досаждать розововолосой куноичи. Неудивительно, что они прекрасно ладили, оба были откровенны и немного озорны. Оба были несколько чрезмерно заботливы о ней, и Сакура предположила, что по мере того, как Наруто взрослел (немного) со временем, он всё больше и больше напоминал ей старшего брата. Излишне говорить, что они оба отправятся за раменом всякий раз, когда Канайе бывает в деревне, и обсуждают всё на свете. — Ну и что? — он поднял бровь, глядя на нее. — Кто твой пациент?       Сакура с удовлетворением отметила, что разговор шел именно так, как ей хотелось. — Ты помнишь Учиху Саске? — спросила она, садясь за стол и помешивая ложечкой горячий шоколад. — Странный вопрос, но да, — ответил её брат, нахмурив брови. — Он был тем самым ублюдком, который заставил тебя впасть в депрессию на два года. — Не говори так о нем, — ответила девушка, и её собственное лицо нахмурилось. — В любом случае, он мой пациент.       Сакура увидела, как брови парня поднялись так высоко, что исчезли за грязной серебристо-белой челкой. — Ты слышал меня, — ответила Сакура с улыбкой на лице. — Его нашли и привезли обратно в деревню. Мне поручили позаботиться о нем… — Ты хочешь сказать, что сама вызвалась, — перебил его Канайе.       Сакура проигнорировала его комментарий: — …и реабилитировать его. Он был ослеплен и всё ещё находится в больнице, выздоравливая, но если всё пойдет по плану, то уже завтра он должен вернуться домой. И это подводит меня к тому, почему мне нужна твоя помощь завтра. — Помочь? Твои мысли слишком слабо связаны, чтобы следовать им, Сакура. — Успокойся, я сейчас всё объясню… — она сердито посмотрела на него, прежде чем сделать пробный глоток напитка. — Я буду его опекуном; даже если его выпишут из больницы, лечение ещё не закончилось. Я всегда должна быть рядом с ним, так что нам придется жить вместе какое-то время. — Ну и что же? Он переезжает сюда? — брови Канайе снова исчезли под челкой. — Нет… — терпеливо поправила его Сакура. — Я переезжаю к нему, и завтра мне понадобится твоя помощь, чтобы перевезти вещи.       После недолгой паузы Канайе сунул в рот остатки булочки и задумчиво прожевал. — Разве этот парень не преступник? Мне показалось, что я видел его имя в последней книге бинго, — спросил он с набитым ртом. (прим.переводчика: чёрные книги, которые содержат частичную или полную информацию о ниндзя, занесённых в чёрный список и ставшими целью убийства.) — Есть хороший шанс, что он получит помилование, — рассеянно сказала ему девушка, очевидно, шоколад был всё ещё слишком горячим, поскольку она тут же обожгла язык. — Как долго ты будешь жить с ним? — спросил парень после минутного молчания. — Пока он не почувствует, что может жить самостоятельно, — ответила ему Сакура. — Не пугайся как мама, когда она узнала об этом. — Я не собираюсь сходить с ума, но не могу сказать, что одобряю это. Тебе всё ещё нравится этот парень, да? Я не знаю, Сакура. — Цунаде-сама доверяет мне это, — вызывающе ответила она, глядя на брата поверх края своей кружки, — и независимо от того, как я себя чувствую, ничего неподобающего не произойдет. Это уже второй раз, когда мне напоминают о неправильности сложившейся ситуации. — Извини, — Канайе виновато пожал плечами и лениво скрестил руки на груди. — Расскажи мне о Саске — какой он? — Я могу сказать, что ты всё ещё подозрителен, — надменно заявила Харуно-младшая. — поэтому я успокою тебя: Саске — холодный, гордый и упрямый человек, который отказывается от чьей-либо помощи. Он никогда никого не подпускает к себе близко, и никогда особенно не показывал признаков того, что считает меня больше, чем товарищем по команде и другом — он говорит, что я раздражаю его. Он защищает людей, не вступая с ними в дружеские отношения, чтобы защитить их от своего брата, который убил весь клан Учиха девять лет назад. Его единственная цель — убить упомянутого брата и вернуть его клану былую славу.       Канайе застыл со смешным выражением на ошарашенном лице: — …и тебе нравится этот парень, потому что?.. Сакура рассмеялась и улыбнулась: — Потому что я знаю, что в глубине души он хороший человек.       Харуно лишь слегка наклонил голову и пожал плечами, явно не понимая, что происходит с его сестрой. Через мгновение он посмотрел на неё с обеспокоенным выражением лица. — У меня есть проблемы с частью «восстановить свой клан». Ему понадобится помощь с этим кусочком. — Канайе, мне всего семнадцать, а Саске всего шестнадцать, — вздохнула она, а затем посмотрела на брата. — Конечно, подростки совершают глупости, но он самый уравновешенный, зрелый и рациональный человек, которого я когда-либо знала. И ты меня знаешь — я не такая. — Ладно, ладно. — он поднял руки вверх, сдаваясь. — Я тебе верю. Я только что вернулся домой и не хочу, чтобы ты на меня сердилась. Так что же вы хотите, чтобы я сделал, чтобы помочь? — Я бы обняла тебя прямо сейчас, если бы мне захотелось встать, — улыбнулась Сакура. — Сегодня вечером я собираюсь собрать свои вещи, мне просто нужна помощь, чтобы перенести их — его дом далековато отсюда. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я заставить Наруто помочь, так что ты можешь догнать его завтра и…       Сакура громко вскрикнула, когда рабочий мобильник завибрировал у неё в кармане, прижавшись к бедру. Очень странное ощущение, особенно потому, что оно всегда было неожиданным и ужасно щекотало. Вытащив телефон, она открыла его и приложила трубку к уху. — Слушаю, — рассеянно сказала она, глядя на брата, который смеялся над её реакцией. — Сакура, — послышался голос Маэко, секретарши из больницы. — Учиха Саске вернулся с Анко. — О, спасибо, что дала мне знать, — ответила она в трубку. — Скажи ему, что я буду там через двадцать минут. — Хорошо, я дам ему знать, — весело ответила Маэко. — Скоро увидимся. — Пока, — ответила Сакура и повесила трубку. Она посмотрела на Канайе и сунула телефон обратно в карман. — Ну и что же? Уже? Ты только что пришла, — возмущенно нахмурился блондин. — И когда же ты вернешься домой? — Сегодня вечером, ближе к восьми, — ответила Сакура, прежде чем допить остатки горячего шоколада. — Я провожу тебя до больницы, — сказал ей Канайе, выпрямляясь и бегом хватая их пальто. — Отлично!       Они с братом всегда были близки, и он любил проводить с ней время, говоря, что скучает, когда бывает на заданиях. Сакура сказала ему, что он, вероятно, просто скучал на своих миссиях, потому что там не было никого, над кем можно было бы посмеяться. — Я собираюсь зайти по пути кое-куда, это нам не помешает, — добавила она позже, вспомнив, что Саске, вероятно, всё ещё был мокрым, и чтобы избавить его от ужаса надеть один из этих больничных халатов, она пошла бы забрать сухой комплект одежды для него.       Он кивнул в ответ и бросил ей пальто, которое попало прямо в лицо. Не желая тратить время на споры с братом, она быстро пожала плечами. — После вас, — сказал Канайе, принимая притворно-джентльменскую позу и открывая дверь.       Харуно закатила глаза и, схватив зонтик, направилась обратно под дождь.

***

      Саске прислушивался к удаляющимся шагам Сакуры, пока они не затихли в шуме падающего дождя. Женщина — Анко — тоже немного помедлила, прежде чем подойти и сесть справа от Саске; он ничего не сказал. — Значит, ты — Учиха Саске, — радостно сказала она и, судя по звуку её голоса, повернулась лицом к дождю.       Он кивнул, но ничего не сказал в ответ, его разум играл с информацией, которую он слышал о том, что Сакура повысила свой ранг шиноби. — Не знаю, помнишь ли ты, но я — Анко, — сказала ему женщина как бы между прочим. — Я была той, кто наблюдал за второй частью экзамена чунина в лесу смерти. — Я помню, — сказал он через мгновение, вспомнив бодрую молодую женщину, которая познакомила их с правилами экзамена. Если ему не изменяет память, у неё были карие глаза и темно-черные волосы, которые на свету отливали фиолетовым блеском. — Значит, Сакура сдала экзамен на чунина? — Да, и какое это было впечатляющее представление — она должна серьезно подумать о том, чтобы пойти в джоунины, но она не хочет покидать больницу прямо сейчас, — услышал он встревоженный голос Анко. — Очень жаль, что нам действительно нужен кто-то вроде неё на поле. — Хм. — В любом случае, я проделала весь этот путь сюда, потому что считаю, что должна извиниться перед тобой, потому что я — человек, который в какой-то степени ответственен за то, что ты получил эту проклятую метку на своей шее, — Саске заметил, что в её голосе прозвучало сожаление. — И в чем же вы были виноваты? — подозрительно спросил он, и его почти зажившие глаза сузились под влажной повязкой. — Когда-то я была ученицей Орочимару, и в тот день, три с половиной года назад, я должна была понять, что это он, как только дождевой ниндзя вернул мне мой кунай, — мрачно ответил Анко. — Если бы я поняла это тогда, возможно, ты был бы избавлен от всех неприятностей и боли, через которые тебе пришлось пройти. — Ученица, — повторил Саске ровным голосом, но его ответ был вопросом внутри утверждения. — Да… Когда я стала генином, меня поместили в группу с Орочимару в качестве нашего сенсея. Он был очень непохож на всех, кого я когда-либо знала, и к тому же очень могуществен. Я восхищалась им, даже смотрела на него снизу-вверх, — горько сказала Анко. — Я хотела быть такой же, как он… Но потом он начал свои эксперименты, и я забеспокоилась. Хотя он и сказал мне, что имеет разрешение на проведение подобных экспериментов, я не должна была верить ему. Но я ему доверяла.       Её голос тихо затих, и некоторое время женщина молчала, а Саске просто слушал на дождь, как он падает на землю с разбрызгивающимся шумом. Он понятия не имел, к чему клонит эта женщина и почему она вообще с ним разговаривает. — Иди сюда, — вдруг сказала она, и Саске почувствовал, как она схватила его за руку.       Она взяла его и грубо положила себе на шею, удерживая на месте. Парень нахмурился на мгновение, смущенно чувствуя прохладную кожу на своей ладони. Её кожа была холодной от воздуха, но потом он почувствовал это: легкое пульсирование тепла под кончиками пальцев. — Чувствуешь это? — спросила она его, и он молча кивнул в ответ. Она отпустила его руку, и он положил её на своё колено. — Это моя проклятая метка.       Саске инстинктивно протянул руку и положил её на свою собственную метку, участок кожи был теплым, но не пульсировал жизнью. Он слегка нахмурился, когда понял, что её проклятая метка всё ещё активна. — Я думаю, что я была одной из первых людей, на которых он поставил метку… Я не могу точно вспомнить, но я думаю, что я была единственной из десяти человек, получивших метку, кто выжил, — сказала она со злостью, и яд капал из её голоса. — И он не сказал мне, что собирается делать. Я просто помню, как рухнула на пол от боли, лежала часами в конвульсиях — я хотела умереть, я хотела знать, почему это происходит, я хотел знать, почему Орочимару так со мной обращается. Всё это не имело никакого смысла.       Учиха вспомнил то время, когда он получил свою метку проклятия. Боль была невероятной, и он едва мог вспомнить всё, что происходило вокруг него. Он смутно помнил Сакуру… Она обняла его и прижала к себе. Должно быть, он потерял сознание, потому что больше ничего не помнил… Пока не почувствовал опасность. Сила пульсировала над ним, медленно приводя в сознание, и когда он проснулся, то увидел, что Сакура была избита и вся в синяках, лежа без сознания на земле. Сам не зная почему, да и сейчас тоже, он был совершенно взбешен эти её появлением. Кто же это сделал с ней? Кто же причинил ей боль? Он не сумел защитить её, и теперь собирался заставить нападавшего заплатить десятикратную цену за то, что они сделали с ней. — После того как я выздоровела, я была сломлена. Человек, которому я доверяла больше всего, предал меня — я не знала его так, как думала, — сказала Анко после долгого молчания, врываясь в далекие мысли Саске. — И когда я начала проявлять признаки неуверенности по отношению к нему, он стер часть моей памяти и бросил одну в лесу, одинокую и сбитую с толку. Мне потребовалось десять лет, чтобы вспомнить, что произошло за то время, пока я помогала ему с экспериментами… И иногда я не уверена, рада ли я, что получила эти воспоминания обратно. — Ты хочешь сказать, что пройдет десять лет, прежде чем я смогу вспомнить то, что было стерто из моей памяти? — спросил её Саске, резко повернув к ней голову. — Ты можешь никогда не получить их обратно — я получила их случайно, когда меня послали на задание в убежище лаборатории Орочимару, — тихо сказала Анко. — И кроме того факта, что я была найдена недалеко от этого места, было неизвестно, что Орочимару вообще имел какое-то отношение к этому месту. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — через мгновение спросил Саске. — Потому что я знаю, что ты покинул эту деревню, чтобы получить от него силу, — ответила брюнетка. — Это было почти неизбежно — метка притягивает тебя к нему, если ты используешь её. Но я хочу, чтобы ты знал: ты даже не представляешь, как тебе повезло избавиться от этого проклятия. Сила, которой оно обладало, того не стоит — я потеряла почти всё из-за Орочимару, так что не теряй и то, что тебе близко.       Лицо Сакуры скользнуло по подсознанию Саске, пока Анко говорила, но его сознание размышляло и о чем-то другом. — И все же твоя метка активна, — заметил Саске, и в его голосе не было ни капли обвинения. — Разве ты не можешь заставить Хокаге запечатать её?       Голос Анко был печален, когда она ответила: — Это мое наказание за мою глупость. Я позволю этому знаку преследовать меня до самой смерти.       На это Саске ничего не ответил, думая о собственной глупости. Он намеревался использовать метку только ещё раз, но это само по себе было глупо, и, вероятно, к лучшему, что они запечатали проклятие. Но как бы то ни было, если кто-то и должен был быть обременен наказанием за ношение клейма проклятия на всю оставшуюся жизнь, то это должен был быть он. Это он должен был сопротивляться её притяжению и злому шепоту — искушать его использовать её и страдать из-за этого. — Тяжела жизнь тех, кто проклят, — торжественно произнесла женщина справа от него. — Ага… — тихо ответил он, впервые вложив эмоции в односложный ответ.       Это была действительно тяжелая жизнь.