Осенью темнеет рано

31 октября 1979 Осколки чашки брызнули в стороны. Той самой, по блестящему боку которой кружила стайка нарисованных билливингов. Той самой чашки, которую Джеймс называл недоразумением и постоянно брал без спроса жены. Самой любимой чашки Лили Поттер.  — Прекрасно! — расстроено прошептала Лили. — Просто прекрасно…  — Лил? — Джеймс нарисовался на пороге кухни с Ежедневным Пророком в одной руке и кусачей карамелью в другой. Лохматый, встревоженный. — Просто чашка, ничего особенного. — Любимая… — протянул Джеймс, внимательно разглядывая нарядное крошево на каменном полу. Лили рассмеялась, смаргивая непрошенные слезы. — Любимый у меня ты, — она на мгновение прижалась к мужу и, поцеловав его в уголок губ, потянулась за волшебной палочкой. Довольный Джеймс вернулся в гостиную. Грустно улыбнувшись, Лили отправила бывшую кружку в совок, затем непроизвольно вздохнула, точно набираясь сил, и наконец прошла следом за мужем к жарко пылающему камину. — Джеймс… В ответ он погладил ее руку на своем плече — Лили намеренно не села напротив — и обернулся: — Все хорошо? — Надеюсь… Выслушай меня. — Лили?! — он мгновенно отбросил газету и, извернувшись, ухватил жену за запястья. — Все хорошо, Джеймс. Я просто… мы не обсуждали этот вопрос… поэтому я… — Что ты? — Джеймс уже вскочил, не выпуская рук Лили. — Я беременна! — выпалила Лили и осеклась, прикусив губу. — Наверное. То есть… Нет… Да… Я уверена. Я хотела подождать, но ты… я … — она замялась под изумленным взглядом Джеймса, а затем беспомощно повторила: — Я уверена. Взгляд Джеймса становился все неподвижнее, пока окончательно не остекленел. Лили, не в силах высвободить руки, жалостливо протянула: — Джеймс? Ну, скажи мне хоть что-нибудь, Джеймс… — Он моргнул. — Джеймс! — Это же просто замечательно! — завопил Джеймс и, подхватив Лили, закружил ее по комнате, опрокидывая кресло и раскидывая стопку спортивных журналов. — Всегда мечтал о маленькой рыжеволосой дочке! Как думаешь, Лили? Не выслушав ответа, Джеймс порывисто поцеловал жену, захохотал и пошел на второй круг. 31 октября 1980 — Маленькая рыжеволосая дочка? — хихикнул Блэк, разглядывая уменьшенную копию друга. — Сколько женских имен ты перебрал до того как… — начал Питер, за что получил тычок в бок от насупленного Джеймса. — Ладно тебе, Сохатый, — примирительно протянул Ремус, — успеется. А так у твоей будущей дочки уже будет большой защитник. — А Лили точно его мать? — вклинился Блэк, оторвавшись от попыток найти в ребенке чьи-либо еще черты. — Кстати, где она? — Она со мной не разговаривает… — вздохнул Джеймс, даже не обратив внимание на шуточку Сириуса. — Третий месяц. — Ты имел неосторожность выразить неудовольствие по поводу отсутствия дочки? — заинтересовался Блэк. — Именно… И я не думал, что Лили это может так задеть. Пробормотав сквозь зубы что-то подозрительно похожее на «женщины», Джеймс плюхнулся на маленький диванчик и с хрустом потянулся. — Так где она? — напомнил Сириус, устраиваясь верхом на подлокотнике и раскачивая его. — Она пошла к соседке. Чтобы не встречаться с вами… — Джеймс снял очки и устало потер глаза. — Точнее, чтобы не быть милой со мной в вашем присутствии. — В этом вся Лили, — улыбнулся Ремус. — Я хочу повидаться с ней… — И я! — игриво подхватил Сириус. — Я тоже! — поддакнул Питер. — Только не это… — простонал Джеймс. Гарри тихонько агукнул в кроватке. — И ты, предатель… — Поттер тяжело вздохнул и пробурчал: — Я в этой авантюре не участвую. — Стареешь, Сохатый, — подмигнул Сириус, закатывая рукава и торжественно возводя вверх руки с волшебной палочкой. — А я, пожалуй, шепну пару слов патронусу. Когда Лили ворвалась в спальню, подгоняемая сообщением Блэка, то застала картину, которую совершенно не ожидала увидеть. Большой пес, поскуливая, пытался увернуться от Гарри, который тянул его за уши. Ремус со всей серьезностью придерживал ребенка, а Питер заливался смехом. Джеймса нигде не было видно. — Вы с ума сошли?! Где Джеймс? Что с ним? — Его душа не вынесла того, что ты на него дуешься, — прохрипел Сириус, обращаясь в человека. — На самом деле я уговорил его не писать завещания, чтобы все досталось тебе… — Блэк! — угрожающе воскликнула Лили. — Где мой муж? — Думаю, он настолько устал, что спит где-нибудь, — ответил Люпин. — Мы скучали, Лили. Сцепив зубы, она замерла, остывая, а потом совершенно искренне улыбнулась: — Я тоже скучала… Пойду, найду Джеймса, если вы не возражаете. 31 октября 1981 — Лил? — полусонно пробормотал Поттер. Молча она опустилась на подлокотник кресла, но Джеймс сгреб ее себе на колени, обнимая и зарываясь лицом в волосы.  — Гарри очень беспокойный сегодня… Пришлось три раза спеть ему про лошадку, которая хотела стать единорогом… Я сама чуть не уснула. — Может, пойдем спать? — он легонько подтолкнул ее, но Лили прильнула ближе. — Давай немного посидим, Джеймс. Когда мы последний раз сидели рядом вот так: мирно, никуда не спеша, ничего не боясь? — Три месяца назад. В день рождения Гарри. — Это когда к нам в полдень ввалился окровавленный Сириус, висящий на Ремусе и Питере? — Точно, — легонько рассмеялся Джеймс. — Зато собрались все вместе… — Верно… — вздохнула Лили и поежилась: — Надо подбросить дров в камин. — Если ты слезешь с меня, то я встану и… — Нет, — Лили плотнее прижалась к мужу, — и так хорошо. Она потерлась щекой о колючий свитер и прошептала: — Еще только октябрь… Почему так холодно, Джеймс? И темно… Который час? Шесть? Семь? — Лили подняла голову, силясь разглядеть лицо мужа. — Как же темно… Я почти не вижу тебя. — А я тебя очень хорошо, — Джеймс коснулся рукой ее щеки. — Не дури, — тихонько хмыкнула она, стаскивая с него очки и разглаживая пальцами складки на переносице.— Гарри будет вылитый ты… — Не совсем: глаза твои, — усмехнулся Джеймс отбирая очки обратно. — Так что нам нужно уравновесить его девочкой, копией матери. — Но с твоими глазами? — хихикнула Лили. — С моими глазами, — деловито согласился Джеймс. За окном ухнула сова, отчего Лили непроизвольно напряглась. — Это нормально, что мы говорим о детях в войну, Джеймс? Тебе не страшно? — Страшно, но это не навсегда, Лил. Война кончится. Рано или поздно. Я не знаю, будем ли мы живы, но в одном я уверен точно: я буду любить тебя каждую минуту жизни, которая мне отмерена. — И я буду любить тебя, — повторила Лили, — каждую минуту… За окном скрипнула калитка.