Я живу?

Остаток дня я посвящаю обработке своих «ран». Я промываю каждую ссадину. Протираю аккуратно медицинским раствором. Одна за одной… Но на некоторые раны я специально надавливаю. Сладкие воспоминания… Я не могу понять себя. Моё настроение меняется каждую минуту. То я улыбаюсь, а местами даже смеюсь. То плачу навзрыд. Я чувствую себя потерянной, растерянной, ненужной. В чём смысл моей жизни? Я не знаю, чем я хочу заниматься. Не знаю, что мне нравится. Не знаю, куда мне двигаться дальше. У меня нет друзей. Завтра один уезжает, а другой боится убить меня. У меня хоть мечта есть? Наверное да. Я хочу просыпаться утром и не чувствовать боль в душе, хочу знать, что новый день принесёт мне только радостные события… вместе с ним… Пит. Чтобы я ни делала, не могу перестать думать о нём. Чтобы он мне не говорил, я уже его. И быть с другим я просто не смогу. Я буду ждать… Устала. Нужно отдохнуть. Я ложусь спать раньше обычного. Перед сном думаю, что нужно завтра позвонить маме. Вот только, что я ей скажу? Сказать то, что меня тревожит, я не могу. Да и не хочу. Подумаю об этом завтра. Завтра нелегкий день. Ещё мгновение, и сон затянул меня в свои объятия. Я не просыпаюсь до самого обеда. За два дня меня не потревожил ни единый сон. Даже сны меня покинули. Приняв душ, я одеваюсь сразу для выхода на улицу. Заплетаю косу и слегка подкрашиваю глаза. Я готова. Спускаюсь на кухню. Лютик удобно расположился на одном из стульев. Почувствовав мой приход, он лениво потягивается и вопросительно смотрит на меня. - Что? Немного проспала! Можно подумать, ты спать не любишь? – сама не знаю, зачем говорю всё это своему коту. Лютик поднимается на лапы и мяукает. – Сейчас налью! – я достаю из холодильника молоко и наливаю ему в миску. Кот буквально набрасывается на миску. Теперь он и не вспоминает, что у него есть хозяйка. Я делаю себе омлет. Мой завтрак/обед проходит очень долго. Расправившись с омлетом минут за десять, я просто сижу и наблюдаю за Лютиком. Забавно он умывается. Думаю о Гейле. Я уже скучаю. А буду ещё сильнее. По его дурацким настольным играм, по его уговорам прогуляться вечерами, по его улыбке и поддержке в трудную минуту… Наверное, сложно представить друга лучше, чем Гейл. Мне грустно осознавать это. Что-то я совсем раскисла. Гейл ведь не умирает, а просто уезжает. Он может мне звонить или писать… Если захочет. А может, и в гости будет приезжать!.. Если захочет. В любом случае всё зависит от него. Встряхнувшись, я встаю из-за стола и иду мыть посуду. После наливаю себе чай. Меня начинает трясти. Это предвкушение прощальной встречи пугает меня. Надо было проститься вчера. Сама виновата. Теперь я не могу дать задний ход. Я обещала. И я исполню обещание. Это малое, что я могу сделать для своего друга. Я выливаю недопитый чай в раковину. Иду к выходу. Смотрю на часы. Начало третьего. Как раз хватит времени, чтобы дойти до станции. Снова страх. Но теперь это страх перед всеми, кто придёт провожать Гейла. Не думаю, что они будут рады меня видеть. Хотя… Какая разница? Я это делаю ради Гейла, а не ради них. И даже не ради себя. Выйдя из дома, я иду не быстро. Собираюсь с мыслями. Всё будет хорошо. Я просто хочу сказать ему, как он мне дорог. На перроне много людей. Мне приходится проталкиваться через толпу. Вокруг нет никого из знакомых. Ни моих, ни Гейла. Меня это пугает. Вдруг он передумал. Я уже практически дошла до последнего вагона, как слышу: - Кискис! Крик Гейла. Оборачиваюсь и вижу, как он стоит и машет мне рукой метров в четырёх от меня. Он кажется радостным. Я улыбаюсь. Ускоряя шаг, я подхожу к нему и обнимаю, что есть силы. Гейл лишь крепче прижимает к себе и приподнимает меня над землей. - Мне приятно, что ты пришла, - говорит Гейл, всё также держа меня на весу. - Я ведь обещала, - совсем по-дружески отвечаю я. Гейл, наконец, отпускает меня. Я радостно, и в тоже время, тревожно смотрю на него. Осматриваюсь по сторонам. Никого из близких и друзей. – А где все остальные? - Остальные? – Гейл делает вид, что не понимает меня. - Семья. Друзья. Где они? – также непонимающе спрашиваю я. Гейл почти смеётся. Интересно над чем? - Я попрощался со всеми дома. Не хочу видеть их слёзы, - уже не смеясь, отвечает Гейл. - А мои слёзы увидеть не боишься? – со всей серьёзностью говорю я. - Ты сильная, - протягивает Гейл. – Уверен, ты не заплачешь. Я сильная. Только в последнем утверждении я не уверена. Хотя, я рада, что мы здесь только вдвоем. Мне так спокойнее. Не нужно прятать глаза и молча стоять в стороне. - Мне грустно, что ты уезжаешь, - правда слетает с моих губ. – Но я рада за тебя. Я точно знаю, что ты станешь отличным миротворцем! Гейл внимательно смотрит на меня. - Китнисс, если тебе будет нужна моя помощь, сообщи мне сразу же. Я позвоню тебе, как устроюсь в четвертом, - Гейл говорит это настолько искренне, что становится стыдно. Это из-за меня он уезжает. - Ты мой лучший друг, Гейл. Конечно, звони, пиши. Я всегда буду, рада любой новости от тебя, - я начинаю краснеть. - Обещаю. Я буду звонить, - Он грустно улыбается, а затем, набрав больше воздуха в лёгкие, говорит, - Береги себя. - Со мной всё будет хорошо! – оптимистично говорю я. Хотя сама в этом не уверена. – Я ведь сильная, - я давно так не улыбалась. Это странно. Внутри всё дрожит, кричит и рвётся, а я улыбаюсь. - Я надеюсь… - Гейл тоже улыбается, но его улыбка пропитана грустью и печалью. Прости меня, Гейл. В этот момент мы слышим сигнальный свист. Пора заходить в вагон и в путь. Гейл берёт свои вещи. Ещё раз смотрит на меня и улыбается. А потом наклоняется и целует меня в губы. Но этот поцелуй не похож на предыдущие поцелуи. Он скорее напоминает дружеский, прощальный поцелуй. Я не сопротивляюсь и слегка отвечаю на него. Мы прерываем поцелуй, и Гейл снова обнимает меня. - Пока, Кискис. Буду скучать, - Гейл держит меня в своих объятиях. - А я уже скучаю, - кажется, я сейчас заплачу. Гейл отпускает меня. Сжимает мою ладонь на прощание и уходит к своему вагону. Я лишь смотрю ему вслед. Провожаю его каждое движение. Он поднимается в вагон и исчезает. Но ненадолго. Я вижу через окно вагона, как он заходит в купе и садится к окну. Ищет меня глазами. Находит и машет рукой. Я улыбаюсь и машу в ответ. Поезд трогается с места. Гейл всё также смотрит на меня. А я на него. Когда его вагон достаточно далеко отъехал от меня, я в последний раз машу ему рукой. И больше Гейла я не вижу. Он уехал. Уехал за другой жизнью. За лучшей жизнью без меня. Я стою на своём месте и смотрю вслед поезду. Жду, когда он совсем скроется за лесом. Этот момент наступает скоро. Как только это происходит, слёзы начинают литься из моих глаз. Я закусываю губу и закрываю лицо руками. Ты был не прав, Гейл. Я заплакала. Боль. Боль. Боль. Много боли. Как же трудно терять дорогого человека. Моя жизнь не даёт мне забыть это чувство потери. Дойдя до первой встречной лавочки, я сажусь и плачу. Сильнее прежнего. - Прости меня, - сквозь слёзы повторяю я. Ненавижу себя в этот момент. Я омерзительна. Из-за меня страдают все. Я ужасна. Немного успокоившись, я смотрю по сторонам. Людей практически нет на перроне, а те, что проходят мимо, с интересом смотрят на меня. Ну уж нет! Я достаточно выставляла себя на публику. Не хватало мне и дома выставлять свою личную жизнь напоказ. Я быстро встаю. Вытираю слёзы и спешно иду домой. Иду быстро. Часто спотыкаюсь. Заходя в свою деревню, я не замечаю камня на дороге и падаю. Моё падение провоцирует новый поток слёз. Я сижу на обочине и плачу. Спустя весомую долю времени, я слышу шаги сзади. Нет. Не хочу, чтобы меня кто-либо видел в таком состоянии. Я спешно вытираю слёзы. Человек шумно подходит ко мне и говорит: - Тяжёлый день, Солнышко? – Хеймич. Его голос кажется мне добрым и заботливым. Я поднимаю на него глаза. Он не трезв, но и не слишком пьян. Даже причёсан. Я опускаю голову и произношу: - Да. Весь день спотыкаюсь о камни судьбы, - не знаю, понял ли меня мой ментор из-за слёз, но он совсем по-отцовски помогает мне встать и ведёт домой. Дойдя до моего крыльца, я отпускаю Хеймича и захожу в дом. - Отдохни. Завтра будет лучше, - слышу у себя за спиной, нетрезвый голос Хеймича. Я разворачиваюсь и выдыхаю: - Спасибо. - Заходи ко мне в гости. Я буду рад, - последние слова ментор говорит, когда уже идёт по направлению к своему дому. - Хорошо, - еле слышно произношу я. Захлопнув дверь, я поднимаю в свою комнату. Снимаю пыльную одежду и ложусь в кровать. Слёзы. Плач. Истерика. Я ничего не делаю. Я плачу. Жалею, что Гейл уехал. Нет. Я рада, что он уехал. Нет. Я не знаю. Снова слёзы. Так проходит мой вечер. Я лежу в кровати. Не живая и не мёртвая. Никакая. Лишь пару раз я встаю, чтобы посмотреть на дом Пита. Как же ты мне сейчас нужен! Слёзы… Нахожусь в таком состоянии до позднего вечера. Мне кажется, что у меня кончились все слёзы. Я просто лежу и смотрю в потолок. Я никому не нужна. Я отвергла лучшего друга. Он уехал из родного дома. И причина во мне. Чтобы я ни делала, будет только хуже. Не хочу жить. Не хочу делать больно окружающим… Мои глаза потихоньку начинают закрываться. «Завтра будет лучше», - быть может, Хеймич прав? Вдруг это всё страшный сон? И я засыпаю…