Псих

— Может не стоило убивать его? Ты же хотел всего лишь припугнуть, — морща лоб, смотрю на Хосока, что заводит двигатель автомобиля спеша в аэропорт на самолёт, который должен увезти нас отсюда, навсегда закрывая от ужаса, что произошел сегодня. — Я не мог милая, он привёл ту девушку за день до тебя. Ты же видела, что он делал с ними, — выдыхает он, поглаживая мою руку. — После того, как он показал тебе девушек, Чимин вернулся туда, вновь издеваясь над Хевон. Он выкрикивая твоё имя. Я не мог… Понимаешь, просто не мог этого допустить. Представить тебя на их месте… Даже думать об этом не хочу. — Да, я понимаю. Здоровяк рассказал мне, что он сделал с его сестрой. И кстати, — поворачиваясь к нему корпусом, поглаживаю щёку.- Всё ещё шипит, мог обойтись и без пощёчины. — Прости, просто я видел его, стоящего за дверью. Не сделай я этого, никто не знает, что могло бы произойти с тобой ночью.Он мог сразу перейти к действиям, а не строить планы по твоему укрощению. Ты тоже у нас первосортная актриса, — усмехаясь, поднимает большой палец вверх, останавливаясь на светофоре. Вспоминаю Чимина, что прятался за углом здания, когда я прощалась с Хосоком после работы. Тогда-то и начал наш план действовать, после моего рассказа о цветке и преследованиях Чимина. Хосок заметил его сквозь стеклянные двери здания, останавливая у входа, давая знак о его близости к нам. «Когда-то мы собирались с друзьями, ловили хулиганов, получали адреналин, зарабатывая авторитет на районе. Но, однажды, Чимин не колеблясь, застрелил одного из ублюдков, что мы прижали в подворотне. Откуда у него был пистолет, и почему он выстрелил, мы не знали, но решили замять это дело. С того момента у него поехала крыша, и он думал, что я убил его брата, вспоминая лицо того мальчугана. Он свихнулся, стал приводить девушек, одну за другой подвергая пыткам, и убивая всех, кто мешался у него на пути. Найдя тебя, он решил устранить и меня, чтобы держать остальных в страхе. Хорошо, что ты рассказала о цветке, ведь именно так он и предупреждает своих жертв. Мне жаль малышка, но нам придётся сделать с ним что-то. Завтра он наверняка подстроит план твоего похищения и испытаний, которые я обязан провести, чтобы защитить твою жизнь. Я выполню то, что он заставит сделать с тобой, но потом, я изменю ход действий, так что, будь готова. Я ведь не хочу причинять ему боль, он же был мне братом… Но и на него такого смотреть мне больно», — внимательно слушала я Хосока, сидя на холодных ступенях офисного коридора, когда он тревожно расспросив меня о прошедшей ночи, выругавшись, стал рассказывать о Чимине. Всё ещё помню Хосока, что роняя слезу, стоял за дверью, слушая рассказ Чимина о плане, понимая, что окончательно потерял друга. Я не виню Хосока за то, что освободил Чимина от этого заточения, и спас множество девушек, ведь ему было сложней, чем остальным прощаться с ним. Но почему его глаза постоянно слезятся, а руки не перестают трястись, когда он поднимает багаж на полку, скрывая свой взгляд на происходящее в иллюминаторе. — Хосок, нам всем сейчас тяжело, пожалуйста, не думай, что в этом только твоя вина. Не ты стрелял в него, — вспоминаю его дрожащие руки, и слёзы, что скопились в уголках глаз, когда один из мужчин, стоящих сзади, опустил пистолет, из которого все ещё исходил белый дым, растворяющийся в воздухе. — Я знаю Джиён, я постараюсь отпустить это, как и обещал, только дай мне немного времени, — обнимая, укладывает мою голову на плечо, когда самолет взлетает вверх, отрывая нас от этого мира, от Чимина, которого зарывают в землю, мужчины, которые были ему братьями, храня гробовую тишину под звук капель дождя, орошающих землю.