Нельзя жить в сказке

— Её накачали лекарствами, — предупреждает медсестра, провожая Эмму до палаты Тамары. Реджина следует за ними. На кровати без своего кричащего цвета шарфа и костюма, Тамара кажется по-настоящему маленькой и очень худой. Её тощие руки лежат на животе, глаза прикрыты, а голова перевязана. На ключице сквозь больничную рубаху чернеет синяк, а обе ноги в гипсе. — Сломала обе ноги, — озвучивает медсестра очевидное. Реджина тихо ловит ртом воздух, и Эмма машинально берет её за руку, чтобы утешить. — Не трогай меня, — тут же шипит она и садится на одно из кресел, нервно играясь с косой. Один шаг вперед, два назад. Нужно бы это запомнить. — Позаботься, — бормочет Тамара, — о Королеве… о вас обеих… — Не переживай, — Свон чуть наклоняется к ней. — Я позабочусь о твоей подружке. Внутри она по-настоящему паникует. Они с Тамарой даже не друзья. Черт, да у неё и нет друзей со времен Лили и Нила. Дружба — это роскошь, которую Эмма не может себе позволить, и всё же, она здесь и связывает себя обязательствами, хотя естественный инстинкт – бежать, как можно быстрее. — Так, — начинает она, когда они с Реджиной оказываются на улице. Её руки в карманах джинс, а на лице преувеличенно яркая улыбка, которую она не использовала с тех пор, как была подростком и пыталась утешить младших детей, которые только прибыли в приют. — Чем хочешь заняться сегодня? — Я вполне способна позаботиться о себе сама, мисс Свон, — напыщенно сообщает Реджина и идёт вперед. Эмма перехватывает её руку и тянет назад. — Ага, ты "отлично" справляешься. До дома они едут на автобусе, сидя рядом друг с другом. Напротив мама с ребенком, который не перестает улыбаться Реджине. Та корчит ему рожицы, морщит нос и высовывает язык, соединяя глаза в кучку, и Эмма старается не смотреть, сосредоточившись на виде из окна. Малыш взрывается булькающим смехом, и Реджина улыбается, глядя на него. — У тебя есть дети? — спрашивает Свон, когда мама с ребенком выходят на следующей остановке. Тело Реджины тут же застывает и напрягается. — Нет. — Жаль. Кажется, ты с ними хорошо ладишь, — не в первый раз её мысли дрейфуют к ребенку, мальчику Свон, закутанному в одеяльце и очищенному от крови, которого Эмма видела только мельком, когда его выносили из палаты. Он никогда не был её, ни на мгновение. Реджина кривит лицо. — Дети ужасны, — весь следующий путь до дома, она смотрит прямо, не удостаивая Свон взглядом. Эмма не спешит ничего с этим делать, у неё есть работа, в конце концов. Если Реджина не хочет иметь с ней дела, то пусть будет так. И тем не менее, вечером она заказывает пиццу и поднимается на этаж выше. Стучит и, поколебавшись, открывает замок. — Реджина? Я подумала, что ты проголодалась и принесла пиццу. Реджина выходит из спальни. Её волосы по-прежнему собраны в косу, хотя она и растрепалась. Девушка хмурится, её глаза покраснели, а уголки губ опущены вниз. — Я не ребенок. — Я и не говорила этого, — отвечает Эмма, размещая коробку с пиццей на журнальном столике и проходя к холодильнику, в котором, как ей известно, есть запас пива. — Я бы не стала предлагать ребёнку это, — она открывает одну бутылку и протягивает её Реджине, что тут же морщит нос. — Я прыгала в вихрь с мисс Дрейк не ради того, чтобы вновь стать пленницей, — произносит она и садится на диван. — Ты можешь делать всё, что хочешь, дамочка. Я не твоя нянька. — Значит, если я сейчас уйду… — Я буду переживать, — честно говорит Эмма, умещаясь на другом конце дивана и скидывая ботинки. — Я более чем уверена, что ты избежала какого-то культа. И хочу также напомнить, что тебя арестуют, если ты будешь распивать алкоголь на улице. Уголки губ Реджины дёргаются. — Так что такое эта пицца? Напряжение сразу же идёт на убыль. — Если тебе понравились блинчики, то и пицца понравится, — с этими словами Свон открывает крышку коробки. Запах сыра и томатов ударяет в нос, и Реджина машинально подается вперед. — Как ты ешь такое и выглядишь вот так? — она указывает на фигуру Эммы. — Много занимаюсь в свободное время, — Свон делает глоток пива. — Там, где я выросла, если не есть, когда выпадает шанс, то скорее всего пойдешь в кровать голодной, — она вдруг понимает, что Реджина не сводит с неё взгляда, поэтому добавляет и посмеивается, слегка фальшиво: — Моя работа тоже довольно активная. На мгновение ей кажется, что девушка начнет расспрашивать обо всем: о детстве и других вещах, которые Эмма держит крепко при себе, не подпуская никого со времен Нила, но вместо этого она возвращает внимание к пицце и спрашивает: — В этом доме есть ножи? — Это надо есть руками, — произносит Свон, откусывая смачный кусок. Она давно не заказывала пепперони и успела забыть, какой она может быть острой, поэтому кашляет и сразу же запивает пивом. — Вы ужасны, мисс Свон, — говорит Реджина, и это звучит почти нежно, а после берет кусок и делает маленький укус. И выражение то же, что было с блинами — чистое наслаждение.— Остро, — вздыхает она. — Я так давно не пробовала ничего острого. Эмме хочется расспросить её, насколько давно, но она не уверена, как этот деликатный разговор кончится. Поэтому она смеется, доедает свой кусок и залпом допивает пиво. Реджина ест жадно, пальцы блестят от жира. Когда она доедает кусок, её лицо принимает виноватое выражение. — Не следовало мне этого есть. — У тебя непереносимость лактозы? — Прости? — она качает головой. — Мой муж… — Его здесь нет, — обрывает её Эмма, стараясь унять волну гнева. — Поживи для себя, съешь ещё кусочек. На самом деле, — она подскакивает и спешит на кухню, — ещё вкуснее будет с пармезаном. Она тянется к верхним полкам Тамары, чтобы достать сыр, и майка поднимается выше, оголяя живот. Реджина, стоящая рядом с бутылкой пива в руках, внимательно за ней наблюдает. — У тебя есть ребенок? Дерьмо .Эмма тянет майку вниз, прикрывая едва заметные растяжки — единственное напоминание о малыше. — Что? — Я видела такие линии только у тех, у кого есть дети. — Любишь подсматривать за голыми женщинами? — Наше общество не такое пуританское, как ваше, — отвечает Реджина, поставив бутылку на стол. — И моя мать постоянно говорила, что эти шрамы одно из многих разочарований из-за детей, что дети разрушают тело. — Ну, я не мать, — остро замечает Эмма, обхватывая себя руками. — Я спрашивала не об этом, — вместо того, чтобы продолжить допрос, Реджина берет ещё одно пиво и возвращается на диван. Свон остаётся в кухне, стискивая кулаки и восстанавливая дыхание. — Я не могу иметь детей, — говорит Реджина, и её слова почти неразличимы сквозь стены и расстояние. — По крайней мере, так говорят доктора короля. — Твоего мужа? — спрашивает Эмма, возвращаясь в гостиную. — Да. Он… — Он хороший, твой муж? — она смотрит, как напрягаются плечи Реджины, и она выглядит королевой, какую Свон видела в их первую встречу. Её ответ монотонный и отрепетированный. — Король Леопольд широко известен как справедливый правитель. — Я не это спрашивала. — Нет, — её большой палец машинально потирает запястье другой руки. Ночью они болтают на легкие темы, Реджина продолжает играть королеву, а Эмма притворяется, что ведётся, потому, черт, эта девушка и без того через многое прошла. Свон гордится своей способностью хорошо читать людей, и Реджина абсолютно точно страдает от рук мужа. Если от образа королевы Зачарованного леса ей легче справляться со всем, то Эмма уж точно не собирается возвращать её в реальность. Вместо этого, балансируя между работой и домом, она помогает Реджине социализироваться в обществе. Она берёт её в торговый центр на шопинг (используя кредитку Тамары) и удивляется выбору Реджины в одежде. Она кажется очарована утянутыми джинсами, пиджаками по фигуре и футболками разных оттенков голубого. — Они напоминают мне об одежде для верховой езды, — поясняет она, глядя на себя в высокое зеркало. — Мне всегда она нравилась. Эмма посылает её одну за нижним бельем, а сама притворяется, что отвечает на телефонный звонок, когда Реджина зовет её, чтобы спросить мнение. Щеки Эммы горят, стоит девушке вернуться из примерочной, и Свон замечает красное кружево в одном из пакетов, из-за чего её воображение разыгрывается не на шутку. Она отводит Реджину в продовольственный магазин, позабавлено наблюдая, как короткий поход за самым необходимым превращается в несколько часов прогулки по рядам с Реджиной, спрашивающей о самых обычных вещах и критикующей фрукты и овощи на полках, сравнивая их с привычными ей в Зачарованном лесу. Она изучает стопку меню в одном из шкафчиков Тамары (Эмма предпочитает пиццу и китайскую лапшу, в то время как Дрейк более избирательна) и заставляет заказать самый горячий карри, самые острые мексиканские блюда, что может найти, тайскую лапшу с чили… Одной ночью Эмма посвящает Реджину в музыку 80ых и Брюса Спрингстена. Картину того, как она с бокалом вина в руке покачивает головой в такт «Хижине любви», Свон надеется никогда-никогда не забыть, даже несмотря на то, что в тот момент сама истерично смеется и проливает вино себе на футболку. Тамара по-прежнему в больнице, пишет ей неясные зловещие угрозы, которые Эмма предпочитает игнорировать. Потому что находиться рядом с Реджиной по-настоящему весело. И тем не менее, нельзя забивать на работу. Именно поэтому, когда в её профиле на сайте знакомств высвечивается новое сообщение с предложением встретиться от парня, кинувшего на деньги своих подчиненных, Эмма соглашается на ужин в дорогом ресторане у берегов Бостона. Стук в дверь раздается, когда она уже завивает кудри. — Входите! — Мисс Свон? — Минуточку, — кричит она и скрывается в ванной, бормоча: — Неплохо, Свон. Реджина тем временем включает радио и тихо начинает подпевать, наполовину прикрыв глаза и пританцовывая, пока ищет что-то в холодильнике. На её шее один из шарфов Тамары, и он покачивается при каждом движении тела. — Ты что, уже выпила всю бутылку вина, которую мы купили вчера? — Реджина. Я собираюсь уходить. Реджина выпрямляется и поворачивается, широко распахнув глаза. На один короткий, прекрасный миг, Эмма видит что-то вроде желания в её глазах, слегка приоткрывшихся губах и покрасневших щеках. Но момент исчезает столь быстро, что она решает, что это расшалилось её воображение. — Очень красиво выглядишь. Уверена, кавалер будет безусловно очарован. — На это и расчёт, — смеётся Свон. — Слушай, ты можешь спокойно устроиться здесь. Я постараюсь не задерживаться… — Я не хочу быть здесь, когда ты вернешься, — брезгливо изгибает губы Реджина. — Уверена, что буду только мешать. Эмма закатывает глаза. — Окей, ну, если понадоблюсь, то адрес ресторана на холодильнике. — Не беспокойся обо мне, мисс Свон, — Реджина выключает музыку и ещё раз открывает холодильник. — Со вчерашнего ужина ничего не осталось? Эмма надевает туфли на каблуке и уходит, не понимая, отчего чувствует себя так странно. Она стряхивает это чувство к тому времени, как выходит из такси, нацепляет фальшивую улыбку и направляется прямиком в ресторан. Парень уже тут, вполне хорош собой в дорогом сером костюме. Он встаёт, стоит ей войти, и делает шаг вперед. Она замечает, как его взгляд падает на её грудь, выгодно подчеркнутую розовым тугим платьем. Эмма старается не ежиться. — Дерек? — спрашивает она, моргая длинными ресницами. — Привет. Божечки, ты прямо как на фотке! — А ты ещё горячее, детка, — говорит Дерек и ведет её к столику, положив руку ей на спину. Его пальцы задерживаются дольше нужного, угрожая опуститься ниже, и Эмма скорее садится на своё место. — Вина? — спрашивает он и, подозвав официанта, заказывает бутылку шираза, не дожидаясь ответа. — Люблю мужчин, которые берут всё в свои руки, — слегка жеманно улыбается Свон. — Ну, расскажи мне о себе. Кем ты работаешь? Он пускается в нудное объяснение своего бизнеса, который начал пару месяцев назад, и Эмма осматривает ресторан. Всего один выход. Этот парень не такой умный, каким себя считает, раз не позаботился о том, чтобы можно было скрыться через кухню. Видимо, слишком впечатлён собственной важностью, чтобы рассматривать запасной выход. Ресторанчик тихий, так что вряд ли можно наткнуться на крупную вечеринку или кучу официантов с подносами. Она кидает ещё один взгляд на выход и подпрыгивает на месте. Реджина здесь. Она приложила все силы к своему образу. Украла из гардероба Свон очень короткое чёрное кожаное платье и пару туфель на каблуке, которые Эмма купила, устав от собственной мизантропии. Драматический взмах волосами и тёмный макияж — это абсолютно та же Реджина, которую Эмма встретила в первый раз; юная королева, вновь обретшая власть, но уже в современном мире. Увидев её, Реджина гнет алые губы в акулью улыбку. — Эмма, дорогая! — произносит она, приближаясь. — Какой сюрприз! — она целует Эмму в щёку, тёплым дыханием лаская кожу и полностью игнорируя напряжение Свон. — Твоя подруга? — спрашивает её подозреваемый и осматривает Реджину так открыто, что Эмма ощущает, как внутри разгорается сильнейшее чувство собственничества. — Нет. Реджина, что ты здесь делаешь? — Хотела побаловать себя ужином. Не думала, что встречу тебя здесь! Это, должно быть, твой кавалер. Я Реджина. — Дерек, — он протягивает руку, которую Реджина игнорирует. — Так как вы познакомились? — спрашивает она вместо этого. Официант приносит ещё один стул, на который она садится, беря бокал Эммы, будто это самая естественная вещь. На стекле остается след от её красной помады. — Онлайн, — отвечает Дерек и добавляет, ощетинившись: — В этом уже нет ничего постыдного. — Само собой, — смеётся Реджина, и Эмма почти что смеётся сама, зная, что Реджина абсолютно точно не в курсе, что значит «онлайн» и умудряется произнести эти слова со снисхождением. — Полагаю, вы кем-то работаете? Дерек переводит взгляд с одной девушки на другую, останавливается на пальцах Реджины, обхвативших тонкую ножку бокала, а после на сжимающих юбку кулаках Эммы. — Это твоя бывшая? Свон давится водой. — Нет! Господи, нет. — Потому что, — говорит он, и, видя его ухмылку, Эмма тут же понимает, что произойдет дальше, — я был бы не против. И он опускает руку на бедро Реджины. Всё, что происходит потом, как в тумане. Реджина внезапно накидывается на него, царапая лицо. Дерек подается вперед, опрокидывая стол и случайно скидывая Эмму со стула. — Сумасшедшая сука! — кричит он и двигается к выходу. Вздыхая, Свон встаёт, пошатываясь на каблуках, стряхивает хлебные крошки с платья и идёт следом. Она находит его в машине и ударяет головой о руль. — Привет, — произносит она, заменяя слащавую улыбку сжатыми в тонкую линию губами и напряженной челюстью. — Дерек МакКаллум, вы идёте со мной. Он пытается выскользнуть через другую дверь, но его галстук цепляется за рычаг ручной передачи. — Чувак, да брось, — говорит она, защелкивая на нем наручники. Оборачиваясь, она обнаруживает Реджину позади себя. — Мисс Свон, мне очень жа… — Оставь это, — фыркает Эмма, перебивая. Реджина дёргается, словно её ударили, и Свон делает долгий вдох. — Просто пойдём домой, Реджина. Позже, после нескольких часов в полиции, она возвращается домой и возится с ключами у двери, сердито хмурясь из-за неподдающегося замка. С третьей попытки у неё всё-таки выходит открыть дверь, и она заваливается внутрь, чувствуя себя такой усталой, словно пила весь вечер. Её чёрное платье лежит на диване, и приходится повесить его на вешалку в шкаф. На пол падает листок бумаги, запечатанный воском. Моя дорогая мисс Свон, моё поведение этим вечером было неуместным, отвратительно грубым и недостойным леди. Я ценила вашу дружбу всю прошлую неделю, и желаю продолжать и впредь. Приходите завтра на ужин в квартиру мисс Дрейк, если желаете принять мои извинения лично. Ваша, Реджина «Идиотка», — думает Эмма с глупой улыбкой на лице. Она вырывает листок из блокнота и пишет: если ты хотела позвать меня на свидание, могла бы просто спросить. И прежде чем пожалеть, идёт на этаж выше и подсовывает записку Тамаре под дверь. Несмотря на ужасный вечер, она засыпает с улыбкой.