Змей-искуситель

      Алкоголь всегда плохо действует на молодую журналистку, в частности, если выпивка является способом, чтобы забыть бывших или почти бывших. Одна бутылка «Шабле» уже громоздится в мусорном ведре, а вторая, выпитая наполовину, стоит на столе, заняв место между небольшими тарелочками с вкусностями. Какое бы ни было финансовое положение у Вишнёвской, закуску она покупала обязательно, так как мучиться и стонать от головной боли ей не доставляло огромного удовольствия, особенно если на следующий день требуется бежать брать интервью у очередного зазвездившегося человека. Сделав ещё один глоток, Лиза закусила кусочком сыра и, печально посмотрев на рядом лежащий мобильный телефон, вздохнула. Желание позвонить Антону было велико, даже огромно, но гордость и чувство обиды не могло позволить Лизе так сделать. Она не могла ему простить его очередную измену. Да, можно понять парня, девушка которого постоянно находится вечно в разъездах, а в Петербург приезжает только ради него и парочки интервью с известными людьми, но он обещал её любить даже на расстоянии… Обещал… Вишнёвская до сих пор помнит их первую встречу, когда изнасилованной бросилась к нему под мотоцикл, сломав несколько рёбер и потеряв сознание, а он, остановившись, помог подняться, провёл несколько суток в больнице рядом с ней, как держал за руку и тихонько шептал: «Держись, девочка». Эти его слова надолго врезались в память, оставив не забывающийся след… Она же его девочка, его любимая девочка… Изменчивый мудак. Телефон издал писклявый звук. Вишнёвская мигом отреагировала, подумав, что это её любимый… Но нет. Дисплей показывал: «Средства на Вашем счёте заканчиваются. Воспользуйтесь услугой «Обещанный платёж». — Чёрт, — прокомментировала Вета. Внезапно ей в голову пришла одна больная, но заманчивая идея. А заманчива она была тем, что если нельзя позвонить полубывшему (официально они ещё не разошлись), так зато можно позвонить давнему бывшему! Быстро набрав знакомый до боли номер, девушка поднесла к уху гаджет и с гигантским терпением прослушала вначале гудки, затем мелодию, а после этого ещё и прогноз погоды. — Неужели не ответишь? — Разочарованно протянула девушка. — Да. — Наконец-то донёсся немного хрипловатый, глухой, но нужный ей голос. — Мирон, привет. Догадайся кто? — решила сыграть в «Угадайку». Что же, заодно узнает помнит он её или нет. — Лиза? Ты, что ли? — недоверчиво спросил собеседник, будто сомневаясь. — Ну, а кто ещё мог тебе позвонить ночью пьяным… Ах да, точно, у тебя же много таких девушек, — поджав губы, произнесла Вета, вспомнив о его многочисленных похождениях. Грёбаная ревность даже здесь не покидает. — Приедешь ко мне? Мне сейчас так плохо, честно, — с жалобными нотками проныла девушка. — Говори адрес, — без всяких лишних вопросов ответил голос, за что журналистке захотелось его поблагодарить за понимание. Мда. Это он. Это настоящий Фёдоров Мирон Янович — добрый, закоплексованный в прошлом мальчик, переросший в сильную личность, с часто вылезающими призраками прошлого. Но чего у него не отнять — это тайного желания помочь, несмотря ни на что. Особенно людям, которых он называет семьёй. Рассказав, где она находится, девушка, пошатываясь, прибралась в кухне, конечно, насколько это было возможно в её состоянии. Взяв тряпку, Лиза захотела протереть рамку с совместной фотографией её и Раута, но, споткнувшись об тумбочку, махнула рукой и разбила драгоценную для памяти вещь, осколками рассыпавшуюся по дешёвенькому линолеуму. «Тем-то лучше» — подумала Вишнёвская, немного не понимая, зачем она позвонила бывшему. Но, с другой стороны, этот человек всегда прекрасно её понимал, выслушивал, делился опытом, учил жизни… Она хотела его видеть. Спустя полчаса в дверь постучали одним длинным и двумя короткими постукиваниями. «Наш пароль», — хмыкнула Лиза, удивившись, с чего же парня потянуло на старые реликвии. Поднявшись и поправив слишком свободную футболку, Вета открыла дверь. На пороге она увидела Мирона, держащего бутылки, судя по всему, с вином и коньяком, от которого у неё с некоторых пор развилась аллергия.       «А он поменялся…» — подумала девушка. «Серьёзнее на лицо стал, вместо густых каштановых волос на голове красуются мелкие черные волосы. Хм, видимо до этого на лысо стригся, взгляд стал более мужественным, тело подкачал. Не мальчик, мужчина». — Ну, привет, — произнёс он, не менее внимательно рассматривая девушку. — Ты тоже изменилась, — хмыкнул, глазами блуждая по коридору. Внезапно на его лице изобразилась величайшая степень удивления. — Картина, — промолвил парень. Вишнёвская обернулась и поняла на что он обратил внимание. На стене висели «Влюблённые» — работа Рене Магритт, подаренная Мироном на день рождения. — Прекрасно подходит под интерьер, — смущённо ответила Лиза на невысказанный вопрос. У них всегда было так — понимали с полувзгляда, полуслова, от одного прикосновения. — Проходи, не стесняйся, — вспомнила о нормах гостеприимства, отступая назад, освобождая проход. — Сейчас в отпуске, как и хотела? — спросил он, осторожно подбирая слова. — А ты так и выпускаешь синглы, ездишь по городам? — кивнув, девушка ответила вопросом на вопрос. Присев за кухонный стол, она начала нарезать сыр, оливки и хлеб. — Как видишь. Только не говори, что не следишь за мной, — ехидненько произнёс парень, сделав свой коронный жест — поднял бровь. — Делать мне больше нечего, — пробубнела Вета, театрально надув губы. — Между прочим… Ай! — вскрикнула Вишнёвская, порезавшись. Кровь одной большой струёй закапала по рукам и близлежащим предметам: ножу, скатерти, ножкам стола, оставляя красные, плохо отмывающиеся следы. Взяв крепко девушку за руку, Мирон буквально заставил её на подкашивающихся ногах добраться до раковины. Открыв кран, парень отрегулировал температуру воды и поднёс Лизину руку к тёплой струе.  — Где бинт? Вета другой рукой указала на соседнюю комнату.  — Там. Покопавшись несколько минут, Фёдоров пришёл со свёртком и нашатырным спиртом, который тут же поднёс к носу чумной Вишнёвской, после чего забинтовал раненную руку с обычной ухмылкой на лице. — Ты неаккуратна, как и всегда, — произнёс «спаситель», забинтовывая последний участок порезанной кожи. — А ты заботливый, как и всегда, — улыбнувшись, ответила девушка, с глаз которой закапали слёзы, тут же вытертые Мироном. — Лиз, что случилось? — Взяв её за подбородок, парень внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать мысли и перенять половину боли на себя. Слова нескончаемым потоком вперемешку с ругательствами, всхлипами посыпались на бывшего, который забыв о рамках приличия, обнял девушку, трясущуюся от начального этапа истерики.  — Он мне изменил, понимаешь? Изменил, — в который раз произносила режущие всё внутри слова. — Я приехала, а он тут… — Тише, тише, — прошептал Фёдоров, поглаживая девушку по спине и голове, не забывая крепко держать возле себя. — Не плачь. Посмотри на меня, — приказал он. — Лиза, посмотри на меня. Послушавшись, Вета подняла голову и почувствовала прикосновение губ. Вначале ей не хотелось отвечать, она понимала, что это измена, поэтому пыталась оттолкнуть, ударить, вывернуться из объятий парня, но он даже не думал отпускать её. — Сама же этого хочешь, — сказал уверенно Мирон, смотря своими большими глазами прямо в глаза девушки. — Только попробуй соврать и сказать, что ты не вспомнила все наши вечера, проведённые вместе, все минуты, секунды, которые мы были друг с другом рядом… Лиз, — проникновенно шептал он, заставляя ведьму идти против принципов и здравой логики… Да, она сдалась, прижав парня к кухонному шкафчику и страстно целуя, кусая за губы и проводя рукой по его груди. Парень, несильно прикусив мочку уха, начал покрывать поцелуями шею, возвращаясь то и дело обратно к уху и давая рукам полную волю. Они блуждали везде: поднимали футболку, переключались мягко на бедра, и снова возвращались к тонкой талии. Чувствуя Лизину беспомощность, он мягко прикусил тонкую кожу на ключице и девушка разразилась легким стоном. Ей не удавалось просто стоять под искусными ласками парня, поэтому она двигала бедрами, навстречу Мирону, как бы говоря, что хочет его. Первой с тела девушки улетела футболка, после чего парень начал ласкать руками участок под грудью, подразнивая разгоряченную шатенку, за что был наказан легким укусом, тут же смягченным поцелуем. Следом за футболкой улетел в неизвестном направлении лифчик, что Фёдорова свело с ума. Он крепко схватил Лизу, потащил ее в первую попавшуюся комнату, впоследствии оказавшейся спальней, и бросил ее на кровать. Парень двинулся к низу живота, приснимая тугие джинсы. Богатая фантазия Вишнёвской невольно дорисовала картину и, поддавшись порыву, Лиза сорвала с Мирона толстовку. Что было дальше — невозможно описать словами. Необузданная страсть, волны наслаждения, животный инстинкт — все это смешалось одним ураганом в теле девушки, вызывая в ней плохо прикрытые стоны и крики. — Окси… — воскликнула она в пике наслаждения, потеряв всякий контроль. Парень творил с ней сумасшедшие вещи, поглаживая, покусывая, лаская языком интимную зону, доводя ее до оргазма. Закончив, он вдруг стал заметно медленнее гладить и удовлетворять девушку, дразня ее. Вета извивалась, кричала, переходила на шепот, всеми силами пытаясь ускорить парня. Не выдержав, она перевернула Мирона, оказавшись сверху. Девушке тоже захотелось удовлетворить своего любимого. Россыпью поцелуев по всему телу она одарила парня за ласки, подаренные ей. Склонившись над зоной ниже пояса, Вета медленными, тягучими движениями делала приятное любимому, как бы мстя за его замедления, но взбудораженный Фёдоров положил свою руку ей на затылок и задал темп, который Вишневская лишь ускоряла, облизывая, поглаживая, легонечко покусывая достоинство бывшего. Вскоре немного белого вещества оказалось на шелковой простыне, безнадежно помятой от несносной парочки. Лиза вновь оказалась внизу. Устроившись удобнее, парень взял ее за подбородок и заставил посмотреть Лизу прямо ему в глаза. Толчок. Еще один. — Мирон, — громкий стон раздался на всю квартиру. — Давай, сильнее, — подзадоривала она его, но после можно было различить лишь неразборчивые обрывки фраз среди стонов, криков, воскликов и неровного дыхания. Руки парня находились на животе Лизы, оставляя небольшие, но заметные синяки на нем от пальцев. Он двигался быстро, не щадя, не жалея девушку, зная, что это только еще больше доставляет ей удовольствие. Вишневская в порыве страсти нечаянно царапнула своими коготками спину рэпера, тут же погладив царапины. Мирон помнил её, Мирон хотел её, он имел её. Парень нещадно вдалбливался в девушку, показывая, что только ему этим вечером разрешено трахать её и трогать. Еще пару секунд и оба упали в немыслимом экстазе, рвано дыша. Грудь девушки туда-сюда вздымалась, вновь привлекая парня. — И что это было? — Спустя несколько минут спросила Вета, наклонив голову в сторону Мирона. — Месть твоему суке-парню. Пусть знает, что не только ему дозволено ебать и изменять, — без обиняков ответил парень. Лиза тут же помрачнела, понимая, что она такая же, как и Антон, и что её только что нагло использовали в своих целях мести. — Фёдоров Мирон Янович, я вас ненавижу, — поджав губы, с презрением произнесла Лиза, отвернувшись от парня и переместившись к концу кровати. — Убирайся, чёртов змей-искуситель. — Как хочешь, Ися, — ласково произнёс он, нежно проведя указательным пальцем по влажной ладони девушки, и встал, взглянув ей в глаза и в который раз за вечер ухмыльнувшись.  — Где, ты говоришь ванная? А, точно, там, — скрыто подзывая тоном Ее за собой, произнес парень и на ватных ногах пошел в душ. Прохладная вода струйкой потекла по его телу, смывая лишний пот и другие элементы. Он улыбнулся, когда дверь в ванную открылась и запустился поток прохладного воздуха… На следующее утро в черновике у Оксимирона появилась новая запись: «Незаметно поправь её одеяло, За это себя предавая анафеме. Она вышла, из пены худой отпечаток плеча оставляя на кафеле. И хана тебе, доигрался ты, старый дурак, вот и вся эпитафия. На город падает тьма, засыпает шпана, просыпается мафия»…