Часть 1
9 мая 2017 г., 18:06
Сначала было все время мира. Их маленькая бесконечность.
— Ну же, догоняй! — Весело кричала Эмма, убегая от парня. Ее ноги оставляли следы на песке, которые тут же смывало волной.
Эмма наконец-то могла беспрепятственно ходить на пляж. Мисс Перегрин позаботилась об этом, сделав Эмме что-то, что можно было обозвать утяжелителями. Два свинцовых колечка надевались на щиколотки и Эмма могла не носить свои туфли. Правда она не могла носить их постоянно, потому что колечки не совсем справлялись со своей задачей. И даже сейчас, убегая, она все равно немного парила над землей.
— Хорошо тебе говорить, когда ты легче, чем сам воздух, — проворчал Енох, часто дыша.
Он до сих пор не мог поверить, что согласился на эту авантюру. Нет, денек был отличный. Любой другой наоборот был бы вне себя от счастья, но только не О’Коннор. И если бы на пляж ему предложила пойти Оливия, Миллард, да кто угодно, он бы сразу отказал этому человеку. Но его позвала Эмма. Когда вещи касались Эммы, Енох автоматически проигрывал.
Увидев, что друг правда выбился из сил, она улыбнулась его замученному, но смешному виду, и подбежала к нему.
— Ты в порядке? — Эмма коснулась плеча друга, улыбаясь.
— О да, в полном! У меня сейчас желание умереть, но ты на удивление хорошо справляешься с тем, что скоро мое желание воплотится в жизнь.
— Самое главное, что чувство юмора все еще с тобой, — покачала головой Блум. — Если хочешь, то можем окунуться, — предложила девушка.
— Чтобы ты меня еще и утопила? Ну уж нет, — с напущенным ужасом ответил Енох. — Давай просто сходим помочить ноги.
Присев на мокрый песок, они вытянули ноги и с наслаждением прикрыли глаза, когда прохладная вода коснулась стоп. Устав от долгой беготни, Эмма с удовольствием потянулась и положила голову на вытянутые ноги Еноха.
— Удобно? — Усмехнулся брюнет и запустил пятерню в копну светлых волос подруги.
— Ты даже не представляешь насколько, — прошептала Блум. — Сделай так еще, — нахмурилась девушка, когда парень резко прекратил перебирать ее золотые пряди. О’Коннор тихонько рассмеялся, однако просьбу подруги выполнил.
Когда Эмма полностью расслабилась, Еноху стало скучно. Зачерпнув в ладонь немного воды, он прыснул ее на лицо Блум, от чего та резко распахнула глаза и открыла рот от возмущения.
— Молись, О’Коннор, — сквозь зубы прошипела разъяренная Эмма и одним махом опрокинула парня на песок, садясь на него сверху. Прибывшая волна была сильнее, чем остальные, поэтому вода намочила всю спину брюнета.
— Эмма, прекращай, — начал громко кричать Енох, пока Эмма заливисто смеялась и удерживала его руки.
Вскоре парню наскучило играть жертву, и он схватил блондинку за талию, одновременно поднимаясь и перекидывая ее через плечо.
— Енох О’Коннор, что ты задумал? — Смеялась Эмма и шуточно била его по спине маленькими кулачками.
Веселилась она до тех пор, пока не увидела, что Енох уже по колено стоит в воде.
— Енох, ты этого не сделаешь, — сказала Эмма так, что это прозвучало как утверждение, а не вопрос.
— Ну почему же, — улыбнулся парень и продолжил глубже заходить в море.
— Енох, нет! Не ходи глубоко, прошу. Енох! — Начала кричать Блум, когда увидела, что О’Коннор явно собирался пойти туда, где ноги не доставали бы дна.
Из-за своей способности, Эмме не часто доводилось плавать. Но даже когда она ходила на пляж, она плавала там, где могла спокойно стоять. Поэтому мысль о том, чтобы плавать там, где под ногами будет пропасть, вселяла в девушку настоящий ужас.
— Хей, — прошептал Енох и, сняв девушку с плеча, крепко обнял ее. Он все еще мог стоять, а вот Эмма уже не доставала ногами до дна. Блум испугано вцепилась в плечи парня и с мольбой в глазах взглянула на О’Коннора. — Все хорошо, слышишь? Я тут, я держу тебя, ты не утонешь, ну же, — он медленно взял Эмму сначала за одну руку, потом за вторую. Енох медленно попятился спиной назад, тем самым протаскивая Эмму так, будто она плыла. Проделав это несколько раз, Эмма начала чувствовать себя более уверенно, а через пятнадцать минут и вовсе развеселилась.
— Поплыли глубже, — предложила она, и схватилась за шею парня сзади.
— Вот так? — Усмехнулся он, накрывая ручки девушки своими.
— Ага, — довольно заявила она и посильнее ухватилась за него.
— Не испугаешься? — Еще раз уточнил О’Коннор.
— Нет. Теперь нет. Спасибо тебе, — прошептала Эмма на самое ухо парня, после чего оставила легкий поцелуй на его щеке. — Поплыли, — улыбнулась она, увидев довольную улыбку брюнета.
Их маленькая бесконечность. Их, и никого больше.
***
Потом был день. Целый день, который они провели вдвоем. — Это обязательно? — Вздохнул Енох, когда Мисс Перегрин с самым довольным и деловым видом вручила ему швабру и ведро. — Конечно обязательно.Завтра к нам прилетит Мисс Зарянка, и я не хочу, чтобы дом был в таком состоянии. Тебе всего лишь нужно будет вымыть все комнаты на втором этаже. То, с какой легкостью и непринужденностью, Мисс Перегрин дала ему задание, повергло О’Коннора в шок. Он высунул голову в коридор и сглотнул, будто только сейчас увидев, сколько именно комнат предстояло ему мыть. — Всего лишь? — Откашлялся брюнет, переводя взгляд со швабры на директрису. — Да я же за целый день не отмою и половину из них. Пусть каждый прибирает свою комнату сам. Еноху это казалось вполне справедливым. Если честно, то он вообще не понимал, к чему все это. Мисс Зарянка уже гостила у них пару раз и была не первой имбриной, которая заявлялась к ним в гости. И каждый раз было одно и тоже. Она просто сидела и беседовала с Мисс Перегрин, попивая чай, после шла в сад, где раз за разом нахваливала одну и ту же садовую скульптуру. «Какое чудесное произведение искусства! И все же я не перестаю удивляться способностям этой маленькой девчушки. Кстати, как ее зовут?» — говорила имбрина каждый раз, проходя мимо лиственной скульптуры слона, которую сделала Фиона. Енох мог поклясться, что знает эту реплику наизусть, и разбуди его в три часа ночи, он бы без промедления повторил ее. Поэтому смысла в уборке всех комнат детей он совершенно не видел. В своей комнате он убирался редко. Пыль на банках не доставляла ему дискомфорта, даже наоборот, добавляла какой-то загадочности и жутковатости его комнате. К тому же, как он всегда говорил, для того, чтобы воскрешать марионеток, не требуются стерильные условия. — Если каждый будет убирать свою комнату, то так мы точно не управимся за день. Не волнуйся, никто не прохлаждается, так что вперед, — женщина указала пальцем на швабру. — И не ленись, особенно пыльно за тумбочками. Удачи! — Улыбнулась имбрина и направилась вниз, крича кому-то с лестницы о том, что полки протерты просто чудовищно. Енох еще раз оценил масштаб работы и вздохнул. Сейчас ему не хватало Эммы. Ее оптимизм и позитив всегда вселяли в Еноха чувство, что он способен горы свернуть, если не больше. Подойдя к окну в своей комнате, он слегка отодвинул штору и посмотрел на сад. Эмма парила в воздухе, привязанная веревкой к дереву. Ее ботинки покоились на одной из веток, чтобы в любой момент она могла взять их в руки и спуститься без чьей-либо помощи. Девушка одной рукой держала большую корзину, а другой срывала с дерева яблоки и клала их в затейливо-сплетенное изделие. Она будто почувствовала, что на нее смотрят и, развернувшись, устремила свой взгляд на окно Еноха. Улыбнувшись своей лучезарной и неповторимой улыбкой, она быстро помахала ему и вновь схватилась за дерево. Помахав ей в ответ, О’Коннор задвинул штору и направился набирать воду в ведро. Пусть Эмма и не была рядом, но той улыбки хватило для того, чтобы Енох смог с оптимизмом взяться за роль временной горничной.***
Оптимизм Еноха улетучился после трех комнат, которые он мыл на корточках, потому что швабра не могла залезть во все щели. — Как поживает наша Золушка?! — Радостно воскликнула Эмма, заходя в свою комнату, которую как раз мыл Енох, и положила на кровать чистое постельное белье. — Надеюсь, ты выполнил все поручения злой мачехи и противных сводных сестер, — нарочито серьезно спросила Эмма, сдвигая брови и морща нос. — Знаешь, я бы пошутил, если бы моя спина не болела так, будто я покатал на ней близнецов и Бронвин, — прокряхтел парень, вставая с пола и потягиваясь. — Кстати, должен отдать должное, твою комнату почти не пришлось мыть. — О, могу ли я считать это комплиментом, — лукаво улыбнулась блондинка, снимая с подушки наволочку. — Можешь, — в той же манере ответил Енох, и вытер мокрые руки о штаны. Он еще раз посмотрел на Эмму, которая с увеченным видом начала снимать наволочку со второй подушки. О’Коннор тихо прикрыл дверь в комнату и медленно подкрался к блондинке со спины. Он не знал, делает ли она вид, что не замечает его, или она действительно так занята сменной постельного белья. Енох поразмыслил долю секунды, прежде чем резко схватить Эмму за талию и вместе с ней упасть на мягкую кровать. Блум, пискнув, схватилась за ладони Еноха, а когда ее голова приземлилась на подушку, начала громко смеяться. Парень не стал терять времени, начиная щекотать девушку, от чего та начала смеяться еще сильнее. — Енох, хватит! — Уже начала умолять Эмма, когда щекотка стала невыносимой и, и парень решил больше не мучить ее. Притянув Блум ближе к себе, он по прежнему крепко обнимал ее за талию, а носом уткнулся в волосы девушки и прикрыл глаза. После тридцати минут на четвереньках, спина ужасно болела и теперь просто лежать на кровати уже казалось чудом. Эмма извернулась в руках парня и теперь они лежали друг к другу лицами. — Ты такой смешной, — заключила блондинка, приподнимаясь на локте и поправляя непослушные волосы Еноха. — А ты такая красивая, — выдохнул О’Коннор, прежде, чем подумать, но свои слова забирать обратно не стал. — Ладно, вставай. Нужно закончить уборку. Мне нужно заправить еще семь кроватей. — Нет! — Заявил Енох и притянул Эмму обратно, когда та попыталась встать с кровати. — У нас перерыв, — деловито заявил парень и теперь обнял Эмму двумя руками. — Енох, несмешно, — тихонько рассмеялась Блум, пытаясь выбраться из уютных объятий. — Тогда почему ты смеешься, — улыбнулся О’Коннор и вновь развернул ее к себе лицом. — Эмма Блум, Вы противоречите сами себе, — изменяя свой голос сообщил Енох, поправляя невидимые очки на носу, что заставило девушку прыснуть от смеха. — И что, мы будем просто лежать, пока сюда не придет Мисс Перегрин и нам не влетит? — Поинтересовалась Эмма, кладя свою маленькую ручку на шею парня. — До вечера она точно не придет, а сейчас только одиннадцать, — заметил О’Коннор смотря на настенные часы. — Ладно, — слишком быстро согласилась Эмма. — Но раз уж ты собрался я лежать, давай хотя бы ляжем удобней, — попросила она, кивком указывая на свои ноги, которые свисали с достаточно большой кровати. Енох с ней согласился. Подложив под головы подушки, Енох лег на них, обнимая Эмму двумя руками, а она в свою очередь удобно устроила голову на груди О’Коннора. — Значит в нашем распоряжении всего лишь день, — досадно прошептала Эмма. Она только сейчас осознала, что тоже вымоталась. — Нет, целый день, — поправил ее Енох. — У нас целый день, который мы проведем вдвоем. — Просто валяясь на кровати, — со смешком заметила Эмма и приложила ухо к сердцу Еноха. — Оно так сильно бьется, — тихо отозвалась Блум, слушая размеренные удары. — Конечно, я же живой, — улыбнулся О’Коннор и совсем легко прикоснулся губами к макушке блондинки. — Знаешь, — внезапно воскликнула Эмма, и поежилась в потели, оказываясь чуть выше, так что теперь она уткнулась носом в шею Еноха. — Все таки остаться в кровати было не таким уж плохим решением, — уже тише отозвалась она и быстро поцеловала Еноха в шею, еще сильнее прижимаясь к нему. День от бесконечности — ничто. Но это был их день. И для них он значил целую вселенную.***
Дальше было утро. Когда солнечные лучи, казалось, светили только для них. — Вставай, — сонно протянула Эмма, заходя в комнату Еноха и раздвинула одну из штор. — Ммммм, — послышалось недовольное мычание из-под подушки и О’Коннор лишь сильнее закутался в одеяло, пытаясь скрыться от солнца. Эмма присела на стул и поежилась. Все таки направиться к Еноху в одних пижамных штанах и майке было не лучшей идеей. Без какого-либо стеснения, Блум открыла шкаф парня и, выудив от туда одну из рубашек, надела ее, кутаясь так, будто это был махровый халат. Блондинка подошла к зеркалу и покрутилась. Удивительно, но ей действительно понравилось то, как рубашка Еноха сидела на ней. — Это моя любимая, — протянул О’Коннорм, который все же проснулся. Он подпер голову рукой и теперь разглядывал подругу. Его рубашка, голубые пижамные штаны и свинцовые ботинки. Лучшего наряда не придумать. — Теперь и моя тоже, — улыбнулась Блум и присела на край кровати брюнета. — Пора вставать, Мисс Перегрин сказала, что завтрак будет готов, — с этими словами Блум посмотрела на свои наручные часы, — через пятнадцать минут. — Иди ко мне, — тихо попросил Енох, пододвигаясь к стене, тем самым освобождая место на кровати. — Серьезно? — Вздернула бровь Эмма и, как бы уточняя, кивнула на кровать. — Абсолютно, — рассмеявшись, подтвердил Енох и рухнул на подушку. — Но если ты и дальше собираешься мерзнуть, то пожалуйста, — заявил парень и сильнее прижал одеяло к груди. — Засранец, — тихонько рассмеялась Эмма, но на кровать все же легла. — Итак, в нашем распоряжении всего лишь утро, — выдохнула Эмма. — Во-первых, — вставил Енох, заправляя прядь блондинки ей за ухо, чтобы видеть ее лицо, — у нас целое утро. А во-вторых, почему у нас целое утро? — Озадаченно посмотрел он на нее. — Мисс Зарянка должна прилететь в двенадцать, но надеюсь тебе не нужно напоминать, как до этого она раз пять «хотела застать нас врасплох», — эти слова Эмма сказала, пародируя голос имбрины. Та уже в который раз прилетала раньше, чем обещала, чтобы сделать всем сюрприз. Вот только этот сюрприз всегда был неудачным, потому что она выбирала именно тот момент, когда все делали последние приготовления. — Так что не думаю, что она будет нарушать эту традицию. Поэтому, у нас всего лишь утро. — Целое — вновь поправил ее Енох. — Целое, — повторила за ним Эмма, высовывая язык и они оба рассмеялись. — Не хочу вставать. И вообще, я не выспалась, — пожаловалась блондинка и, придвинувшись к О’Коннору, положила голову ему на плечо. — Так поспи, — улыбнулся парень. Его забавляло то, как Эмма могла меняться так быстро, что он едва успевал заметить это. С командира, который вошел в его комнату, она была похожа на маленького ребенка, которого нужно пожалеть. — Нет, Мисс Перегрин сказала, что нужно спускаться, — зевая, отозвалась Блум и прикрыла глаза, обнимая Еноха. — Не волнуйся, я тебя разбужу, — усмехнулся О’Коннор и поцеловал ее в светлую макушку. Она уже мирно посапывала на его плече, а он просто накрыл ее ладошку на своей груди и не мог поверить, что все, что сейчас происходит, не сон. Она правда с ним, рядом. Она мило морщит нос во сне и он едва сдерживается от того, чтобы поцеловать ее в губы. Когда она рядом, в душе взрываются фейерверки и Енох хотел, чтоб эти фейерверки взрывались постоянно. Он хотел всегда быть рядом с ней.***
Их утро закончилось слишком быстро. В комнату к Еноху вбежала взволнованная и радостная Фиона, абсолютно не обратив внимания на спящую Эмму, и прощебетала что-то о том, что Мисс Зарянка будет здесь с минуты на минуты. — В чем дело? — Сквозь сон спросила Эмма, медленно открывая глаза. — Кажется, теперь действительно пора вставать, — разочарованно ответил ей Енох, но улыбнулся ее растерянному и сонному виду. — Мисс Зарянка скоро будет тут. — Вот черт! — Внезапно резко вскочила Эмма. — Я даже не переодета, — с этими словами она выскочила из комнаты, словно пуля и Енох отчетливо услышал то, как она с силой захлопнула дверь в свою комнату. Быстро заправив кровать, Енох умылся и с самым кислым выражением лица натянул на себя белоснежную рубашку. Это было одним из требований Мисс Перегрин. Все должны были быть одеты парадно. — И все-таки зря ты ее не носишь, — услышал он у себя за спиной и обернулся. Эмма прислонилась к дверному косяку, вертя в руках маленькую розочку. Она была бесподобна. В ее золотистые волосы был вплетена роза, похожая на ту, которую она держала в руке, вместо привычного голубого платья, она стояла в белоснежном платье чуть выше колена. Улыбнувшись, она подошла к О’Коннору. — Ты сейчас дыру во мне просверлишь, — улыбнулась она и аккуратно заправила розу, которую держала, в один из нагрудных карманов рубашки. — Я не виноват, что ты такая прелестная, — парировал Енох и, развернув Эмму за руку, оказался у нее за спиной. Они оба стояли перед зеркалом и он положил подбородок к ней на плечо. — Знаешь, а мы чертовски хорошо смотримся. Нам таким составом только планету спасать. — Пошли уже, спасатель, — рассмеялась Блум, пытаясь извернуться, но он вновь притянул девушку к себе. — Ну скажи, что мы красивая пара, — попросил он ее. Эмма накрыла его руки на своей талии своими и хитро посмотрела на него в отражении. Он все так же ждал, не собираясь сдвигаться с места, пока не получит желаемого ответа. — Да — улыбнулась Эмма. — Мы красивая пара, доволен? — Более чем, — радостно улыбнулся Енох и взяв Эмма за руку, пару раз покружил ее. — Вот теперь можно спускаться. — А то есть до этого было нельзя? — Усмехнулась Блум и начала спускаться на первый этаж, где, на удивление, никого не было. — Конечно нет, — с наигранным ужасом произнес брюнет и они тихонько рассмеялись. Оказавшись возле открытой входной двери, они только сейчас поняли причину отсутствия детей. Все сгрудились в одну огромную кучу и о чем-то шепталась, пока Мисс Перегрин и Мисс Зарянка разговаривали поодаль от взволнованных детей. — Хей, — Эмма тронула Хью за плечо, — что случилось? — Мисс Зарянка прибыла с каким-то мальчиком, — объяснил он. — Из того, что нам удалось подслушать, мы поняли, что совет имбрин решил направить его жить к нам. Так что у нас новенький. Эмма переглянулась с Енохом и теперь они тоже присоединились к остальным, пытаясь услышать хоть частичку того, о чем говорили имбрины. — Как думаешь, кто он? — Прошептал Енох Эмме, косясь на мальчика, которого прикрывала Мисс Зарянка. С первого взгляда можно было сказать, что он был примерно такого же возраста, как Енох, Эмма и Оливия. — Еще один странный, — предположила Блум, так же пытаясь высмотреть новенького. — Может, Мисс Зарянка нашла его, но ее дом переполнен, и его направили к нам. — Немного странно, не находишь? Почему именно к нам? — Я не совет имбрин, чтобы знать такие подробности, — отозвалась Эмма и все дети замокли, когда имбрины и мальчик направились к ним. — Дети, — объявила директриса, улыбаясь. — Это Эйб Портман и с сегодняшнего дня он будет жить с нами. Я надеюсь, а то, что вы окажите ему теплый прием и быстро примете его в наш дружный и сплоченный коллектив! Сначала все стояли неподвижно, но потом малыши рванули к Эйбу, чтобы обнять его и представиться. — Привет, я Эмма, — улыбнулась Блум, когда пришла ее очередь. — Надеюсь, тебе у нас понравится. — Спасибо, — как-то смущенно улыбнулся в ответ Портман и тихонько пожал ручку блондинки в ответ. — Привет, я Енох, — как-то нервно отозвался О’Коннор, протягивая новенькому руку. — Приятного времяпрепровождения и все такое, — промямлил парень и опустил взгляд вниз. — Эйб, пойдем, я проведу тебя в твою комнату, — крикнула Мисс Перегрин и приобняла его за плечи, когда он подошел к ней. — Ты рад? — Спросила Эмма, когда они вместе с Енохом накрывали стол в саду. — А ты? — Задал он встречный вопрос. — Я спросила первая, — заявила Блум, обиженно сдвигая брови к переносице. — А я второй, — парировал Енох и легко улыбнулся, оказываясь возле нее. — Думаю, что я рада. Просто пока не могу переварить все это. К нему просто нужно привыкнуть.К тому же это неплохо, когда появляются новенькие, так? — Она посмотрела на Еноха и их взгляды встретились. — Я рад, что рада ты, — отозвался О’Коннор, будто пропуская все слова, сказанные Эммой. Девушка улыбнулась и, оглядевшись, быстро поцеловала Еноха в щеку. Когда они садились завтракать, Енох ненароком подслушал разговор двух имбрин. — Вам очень повезло, что его направили именно к вам, — шепотом сказала Мисс Зарянка Мисс Перегрин, вот только Енох так не думал. Их утро разрушилось слишком быстро. И виновником тому был Портман. Почему-то О’Коннор будто чувствовал, что именно с этого момента все будет по-другому. Но пока рука Эмма ненароком касалось его руки, пока они пили чай — это было единственным, что волновало его. Целое утро только вдвоем.***
Позже счет и вовсе перешел на часы. Казалось, что их последний день вместе был сто лет назад. Эйб все больше начинал привыкать к дому и дети быстро его приняли. Все, кроме Еноха. На чертового Эйба Портмана ему было плевать. Его волновала Эмма, которая ни на шаг не отходила от новенького, стремясь показать ему каждый угол в этом треклятом доме. Енох уже успел возненавидеть Эйба за то, что тот забирал их время. Целые недели, целые сутки. Любой другой бы подумал что Эмма рада новому лицу в коллективе, который не менялся на протяжении долгих лет, но Енох знал, что это лишь затишье перед бурей. И та самая буря пришла быстрее, чем он мог того ожидать. — Как продвигаются дела с совершенствованием своей способности? — Попыталась завязать разговор Эмма, когда Мисс Перегрин отправила всех в город за продуктами. Енох и Эмма шли чуть сзади. — Я не могу развивать свой талант. Для этого нужна груда мертвых тел. Если, конечно, они у тебя есть, то можешь принести, — слабо улыбнулся О’Коннор. Эмма обеспокоенно посмотрела на него. С приходом Эйба Енох начал ходить чернее, чем туча, и это невозможно было не заметить. Другие не видели, а Эмма видела и догадывалась о причине. — Пошли, — она потянула его за руку, увлекая за собой под большое дерево, чьи длинные ветки свисали так, будто создавали убежище. — Куда? А как же остальные? — Запротестовал парень. — Не волнуйся, справятся. С ними же Оливия и… — Эмма запнулась, — Эйб. Енох едва напрягся, когда Эмма произнесла имя новенького. Через минуту они уже сидели под раскидистыми ветвями ивы, прячась от жары. — А теперь, что происходит? — Выдохнула Блум, переводя взгляд на сидящего рядом Еноха. — Не понимаю, о чем ты, — выдавил О’Коннор. Он прекрасно понимал, но не хотел произносить вслух все свои догадки и переживания. Он боялся, что они станут правдой. — Енох, — тихо произнесла Блум, положив руку на плечо парня. — Объясни мне, потому что я не понимаю. Большие глаза смотрят с добротой и готовностью выслушать, но они все равно уже не те. Теперь, она была менее нежна и более серьезно, будто пыталась себя контролировать. — Все это, Эмма! — Внезапно воскликнул О’Коннор. — Все! И в первую очередь ты. Посмотри на нас. С приходом Портмана, ты будто отдалилась. Да даже сейчас. Только не говори, что не помнишь, как все было раньше. Как мы обнимались под этим же треклятым деревом, как первые бежали в город, чтобы подурачиться. Как мы просто были счастливы. Поэтому лучше ты объясни, что случилось. — Енох, это не так просто… — Так упрости, — не унимался он. Эмма испуганно посмотрела на него и О’Коннорм понял, что ничего хорошего ждать не придется. — Мы с Эйбом…встречаемся, в каком-то роде, — невнятно промямлила блондинка, будто надеясь, что Енох ее не услышит. — Около двух недель, — еще тише добавила она. Еноху показалось, что после этих слов внутри все похолодело. Нет, он строил догадки, и одним из предположений была как раз эта версия, но… У него в голове это не укладывалось. Сейчас он бы с удовольствием нашел какую-нибудь пустоту и попросил, чтобы она его съела вне очереди. Трудно было даже дышать. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Резко осипшим голосом спросил парень. — Вот так просто? — Поэтому я и не говорила. Потому что я знала, что ты отреагируешь на это именно так, хотя мы даже… — она запнулась на полуслове, не собираясь завершать предложение, хотя Енох прекрасно ее понял. Хотя мы даже не были вместе. Не смотря на все, что творилось между ними, не один из них никогда не признавался в чувствах и не предлагал перевести их отношения на новый уровень. То, что происходило между ними, можно было назвать передружбой-недоотношениями. Енох какое-то время бездумным взглядом изучал кусты напротив себя, а потом резко встал и хотел уйти, но Эмма остановила его, ухватив за запястье. — Я не хочу тебя потерять, — вырвалось у нее и Енох остановился. — Не хочу терять тебя, не хочу, чтобы мы делали вид, словно не знаем друг друга. Я не хочу ничего забывать, — О’Коннор медленно развернулся к ней лицом. — Но я не собираюсь менять что-то между мной и Эйбом. Пойми, я чувствую себя ужасно из-за того, что так поступаю, но я не могу по-другому. Енох присел перед Эммой и взял ее дрожащие руки в свои. — И что ты предлагаешь? — Я хочу, чтобы все было как раньше, — выдохнула Эмма, несмело поднимая взгляд на О’Коннора. В уголках ее глаз скопились слезы и Енох быстро смахнул их пальцем. — Хочу, чтобы мы снова дурачились и веселись. Чтобы я могла прийти и без спроса взять нашу, — она выделила это слово, — любимую рубашку, — потому что рубашка действительно стала общей. — Хочу обниматься без причины и быть рядом с тобой. Что скажешь? — Она приподняла бровь, будто боясь бурной реакции со стороны Еноха. — Ладно, — тихо отозвался парень и прежде чем блондинка успела сказать что-то, он потянул ее на себя, ложась на землю так, что Эмма оказалась на нем. Енох крепко обнял девушку, будто боясь того, что она может передумать о том, что только что сказала ему.Блум отстранилась и все же одна слезинка успела скатится по щеке девушки. — Нет, не плачь, — попросил ее Енох, стирая мокрый след. — Такой момент портишь! Я сейчас тоже буду плакать! — Заявил О’Коннор, что заставило блондинку рассмеяться. Они встали и удобно сели обратно к дереву. Только теперь Эмма сидела не рядом с Енохом, а в его объятьях. Он медленно перебирал ее волосы, что очень успокаивало девушку. — И сколько у нас? Всего лишь несколько часов? — Разочарованно прошептал Енох, щурясь из-за яркого солнца, которое смогло проникнуть сквозь ветви ивы. — Нет, целых несколько часов, — сказала Эмма так твердо и уверенно, что Енох лишь улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Ну целых так целых, — пробурчал парень, все равно оставляя последнее слово за собой. Енох чувствовал, что так, как раньше, уже не будет. Это будут лишь тщетные попытки, а не искренние чувства. Им придется себя контролировать. Теперь у Еноха была одна единственная цель: защищать Эмму. О’Коннор будто чувствовал, что с Эйбом будет не все так просто, как представляла себе Эмма. Поэтому он собирался защищать ее ото всех зол, которые Портман мог причинить ей. Еще никогда Енох не думал, что его защита понадобится так скоро.***
— Я ухожу, — заявил Эйб, когда они ужинали. Стук приборов о тарелки резко затих, и все посмотрели на парня. Все, кроме Еноха. Он сразу же взглянул на Эмму, но та не была удивлена, она лишь поникла. — Но почему? Ты на меня обиделся? — Озадаченно спросила Клэр, жалобно взглянув на Портмана. — Нет, малышка, — улыбнулась Мисс Перегрин, — Эйб уходит на фронт, чтобы защищать нас от плохих людей и пустот, — постаралась объяснить директриса. — Но он будет с нами связываться, ведь так? — Конечно, — согласно кивнул Эйб. — Я буду по вам скучать. Малыши тут же повскакивали со стульев и бросились к Портману, чтобы с ним обняться, но не Эмма. Стараясь сдержать слезы, девушка быстро расстегнула ремень, который позволял ей сидеть, и быстрыми шагами направилась на улицу. Енох проводил ее взглядом, после чего злобно взглянул на Эйба, который воодушевленно рассказывал детям о том, что несколько дней назад он отправил запрос и его приняли в армию. — На пару слов, — на ходу сказал Енох, поднимаясь на второй этаж. Он хотел высказать Эйбу все, что о нем думает. Поднявшись в свою комнату и оставив дверь открытой, он резко отдернул штору и посмотрел на сад. Эмма сидела на траве, привалившись спиной к дереву. Руками она закрыла лицо и изредка вздрагивала. Больше всего на свете О’Коннору хотел ее утешить, но сначала нужно было разобраться с Эйбом. — Прежде, чем ты что-то скажешь, — произнес Эйб, прикрывая за собой дверь, — позволь мне объяснить. — Попробуй, — нервно откликнулся Енох, то и дело сжимая руки в кулаки. — В нашей петле безопасно, но за петлей, да и в других петлях — нет. Поэтому я пошел на это. Война, которая идет сейчас, происходит между странными людьми и тварями, а не между нормальными людьми. Я нужен на фронте. — А ей ты не нужен?! — Крикнул Енох, всплескивая руками. Он схватил Портмана за локоть и толкнул к окну. — Посмотри! А теперь я повторю вопрос: А ей ты не нужен?! — Эмма была второй, после Мисс Перегрин, кто узнал об этом. И в свою защиту скажу, что я предложил ей пойти со мной. Да, за петлей опасно, но она могла бы находить в других петлях, рядом со мной. Она отказалась. — Ты себя вообще слышишь? — Неверяще просипел О’Коннор, просто поражаясь словам Эйба. — Мало того, что ты хочешь таскать ее там, где пустота может в любой момент убить ее, так ты еще и предлагаешь ей покинуть нашу петлю? — Но есть и другие петли… — Мисс Перегрин вырастила ее и заменила ей мать! — Не сдержавшись выкрикнул Енох. — Что, в других петлях будут другие Альмы Перегрин?! Эйб посмотрел в пол, не зная, что ответить. — Я ухожу в любом случае. Не думай, что мне легко ее оставлять. Я тоже страдаю. Но в первую очередь я думаю о вашей же безопасности, — тихо отозвался Портман. Ничего не ответив, Енох направился к двери, но остановился и произнес: — Если ты вернешься, то знай, что я ее не отдам. Эйб промолчал, глядя в окно, а Енох пулей вылетел на улицу. Эмма все так же сидела около дерева, изредка издавая всхлипы. — Эмма, — Енох тихонько дотронулся до ее плеча, чтобы не напугать, и блондинка резко посмотрела на него. Из ее глаз струились слезы, что заставило сердце Еноха сжаться в маленькую точку. — Милая моя, не плачь, — он присел рядом с ней и притянул ее к себе, укачивая и поглаживая по голове. — Эмма, он не стоит твоих слез. Да он просто глупец! — О’Коннор усмехнулся. Эмма вздрогнула сильнее и парень обхватил ее лицо своими ладонями. — Эмма, посмотри на меня, я все еще тут. Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Никогда, родная. Ну же, — он вновь обнял ее. — Эмма, прошу, не плачь. И нужно сказать, Блум успокоилась. Ее дыхание выровнялось не сразу, но спустя десять минут, она лишь вздрагивала из-за порывов холодного ветра. — Пошли в дом, ты совсем замерзла, — тихонько прошептал Енох, сильнее обнимая Блум, стараясь согреть. — Останься сегодня со мной. Не хочу быть одна, — отозвалась Эмма осипшим голосом и несмело посмотрела на парня. — Целая ночь? — Усмехнулся тот, щелкнув блондинку по носу. — Целая ночь, — подтвердила она, слабо улыбаясь в ответ. — Конечно, — кивнул Енох и поцеловал ее в лоб. — Пойдем? — Он встал с земли, протягивая ей руку. Эмма бегло взглянула на одно единственное окно, в котором горел свет. Эйб начал собирать вещи. — Пойдем, — отозвалась Блум, принимая руку парня. Утром, когда все провожали Эйба, не спустились только двое. Для них наступило их утро. Абсолютно новое и солнечное. Это было началом. Началом, в которое ни один из них не хотел пускать прошлое. Но только Ни Эмма, Ни Енох не знали, что это было началом конца.***
Время было в их полном распоряжении. Казалось, будто они в раю. Каждый день был наполнен чем-то волшебным. Особенно, когда они были вместе. Эмма и Енох отказывались отходить друг от друга даже на минуту, а тайные вылазки друг к другу в комнату по ночам стали обыденным делом. Вот только одна вещь оставалась неизменной. Никто не заводил разговор об отношениях. Все было слишком хорошо, чтобы обсудить официальный «следующий шаг» или банальное признание в чувствах. Им это было не нужно, ведь маленькая бесконечность вновь оказалась в их власти. Однако новости имеют свойство приходить не вовремя. — Дети, у меня для вас отличная новость! — Воодушевленно сообщила Мисс Перегрин, собрав всех в саду. — Вы разрешите попугать жителей деревни? — С надеждой спросил Миллард, от чего пчела Хью радостно зажужжала около головы мальчика. — Нет, — отрезала директриса и вновь ослепительно улыбнулась. — К нам в гости прибудет внук Эйба! Толпа детворы тут же загудела. — Дети! — Попыталась привлечь внимание Мисс Перегрин. — Он прибудет к нам только в качестве гостя и не более. — Но откуда вы знаете? — Спросила Эмма, игнорируя взгляд Еноха, которым он, видимо, хотел прожечь дырку в ее спине. — Он прибыл на остров вчера. Я сама лично в этом убедилась. Енох взглянул на Эмму, в которой, казалось, бурлил спектр чувств. Эта новость была ошеломительной для всех, но для Эммы особенно. — Поэтому, — продолжила директриса, — мне нужно, чтобы кто-то встретил его и провел к нам в петлю. Есть добровольцы? Первой руку подняла Клэр, за ней Бронвин, близнецы и Оливия. — Отлично, — одобрительно кивнула Мисс Перегрин. — И еще я попрошу поехать Милларда и… Эмму. Блондинка резко посмотрела на директрису. Казалось, все это время она вообще не слушала о чем идет речь. — Мне нужен очень ответственный человек, — пояснила Альма. — Так, запрягайте лошадей, а остальные живо наводить порядок. Нельзя, чтобы наш гость увидел весь этот ужас, который творится в доме! Дети пулей рванули в дом, смеясь и обсуждая приезд внука Эйба. Енох же пошел чуть поодаль вместе с Эммой. — Ты как? — Слегка осипшим голос спросил парень, посмотрев на блондинку. — Даже не знаю. Это и странно, и радостно, и… — Ты можешь пообещать, что ничего не изменится? — Резко прервал ее Енох, зажмурившись. Ответ на этот вопрос волновал его больше всего. — Енох, я… — Эмма запнулась. Она очень хотела сказать, что все будет как прежде. Что внук Эйба погостит и вернется к себе домой, а они будут жить так же, как жили. Но почему-то два слова застряли где-то в горле, не желая вырываться наружу. — Просто ответь. — Я буду очень стараться сохранить то, что сейчас у нас есть, — выдохнула Блум и остановилась, чтобы посмотреть на парня. Тот тоже остановился, но не желал открывать глаза и смотреть на девушку. — Енох, прошу, попытайся меня понять, — Эмма взяла его за руку, призывая открыть глаза. — Проблема в том, что я понимаю тебя слишком хорошо, — усмехнулся О’Коннор, взглянув на девушку. Он хотел того, чтобы она была только его и никто не посмел забрать ее у него. Но никому не под силу управлять человеческими чувствами. — Если ничего не изменится, то я буду ждать тебя. Как всегда. — Целая ночь? — Попыталась ослабить напряжение Эмма, лукаво посмотрев на парня. — Нет, всего лишь ночь, — выдохнул О’Коннор, буквально боясь реальности этих слов. Вновь кто-то нагло забирал их время. — Я приду, — неуверенно отозвалась Эмма, делая вид, будто последних слов Еноха не было. — До встречи. Енох не стал смотреть ей вслед. Громко топая, он поднялся на второй этаж и со всей силы ударил кулаком о дверь комнаты Эйба, которая осталась нетронутой с тех пор, как он ушел. О’Коннор просто не понимал, почему вселенная так его не любит. Вновь и вновь она хотела, чтобы он боролся. Но сил бороться уже не осталось. Оставалась только вера. — Прошу, только не снова, — просипел Енох, сползая на пол и хватаясь руками за голову. В их маленькую бесконечность ворвался третий. К сожалению, в клубочках времени мог существовать только один из них. Выбор оставался за Эммой.***
Она не пришла. Не в ту ночь, не в последующие. Зато абсолютно всех очаровал внук Эйба. Джейкоб Портман был невероятно похож на своего дедушку, что очень сильно раздражало Еноха. Что его раздражало еще больше, так это то, что Эмма смотрела на Джейкоба так, как когда-то смотрела на Эйба. Теперь счет и вовсе свелся до минут. Сорок минут.Они ходят по Кэрнхолму, показывая Джейкобу окрестности. Тридцать минут.Каким-то образом они сели рядом на ужине. И пока Джейк рассказывает о будущем, они будто случайно дотрагиваются друг друга, спеша убрать руки. Двадцать минут.Гораций проецирует сны, создавая что-то на подобие кинотеатра, как сказал Джейк. Их взгляды изредка встречаются, после чего они контролируют себя, силясь не смотреть друг на друга. Десять минут. Они вместе убирают со стола. Только они вдвоем. Эмма молча смахивает крошки со скатерти, пока Енох уносит тарелки на кухню. Но в какой-то момент не сдерживаются оба. О’Коннор ставит тарелки, так и не донеся их до раковины и быстро направляется в комнату. Не успел он переступить порог столовой, как Эмма тут же кидается к нему на шею и крепко обнимает его. Все это время поодаль было пыткой, которую они сами придумали. — Что мы творим? — Выдыхает Енох, прижимая голову Эммы к свой груди, и смотря в потолок. Эмма лишь выдохнула, сильнее прижимаясь к парню, чуть ли не впиваясь ногтями в его плечи. — Эмма, я больше не могу вот так, — прошептал Енох, обхватив лицо Эммы ладонями. — Я не вынесу еще один день вот так. Будто мы друг другу чужие. — Я приду ночью и все объясню, хорошо? — тихо прошептала Блум, будто боясь смотреть на парня. — Обещаешь? — Обещаю, — твердо ответила девушка, кивком подтверждая свои слова. Она вновь прижалась к О’Коннору, а тот зарылся рукой в ее золотистые волосы. — Эмма! — Услышали оба голос Оливии и поспешили отстраниться. — Эмма! — вновь раздался звонкий голос Оливии, который теперь слышался чуть ближе. — Я здесь! — Отозвалась девушка, пытаясь сделать вид, что все это время она смахивала крошки со стола. Оливия застыла в дверном проеме, окинув взглядом уходившего Еноха и слегка растерянную Эмму. На секунду приоткрыв рот, она сглотнула и выдавила: — Мисс Перегрин попросила, чтобы ты проводила Джейка, — пояснила рыжеволосая, неловко перекладывая свои перчатки из руки в руку. — Скажи, что я подойду через минуту. Оливия коротко кивнула и, еще раз посмотрев на кухню, куда ушел Енох, она быстро направилась к остальным. Прежде чем пойти, Эмма заглянула на кухню. Енох стоял к ней спиной, уперевшись руками в столешницу. Тихонько подкравшись сзади, Эмма обвила талию Еноха руками, щекой прижавшись к его спине. — Я приду, — вновь прошептала Эмма, как бы подтверждая ранее сказанные слова. — Охотно в это поверю, — хрипло отозвался О’Коннор, взяв одну ручку блондинки и поцеловав ее. Не сказав ни слова, Блум быстро отстранилась от парня и, прижав руку к губам, почти что бесшумно скрылась в коридоре.***
Енох проснулся от того, что кто-то очень настойчиво тормошил его за руку. — Енох. Енох, просыпайся. О’Коннор, черт бы тебя побрал, вставай! — злобно шептала Эмма, стоя у кровати друга. — Что ты тут делаешь? — Растеряно спросил парень, с трудом открывая глаза. — Я думал, что ты не придешь. — Я же обещала, — с улыбкой отозвалась Эмма и, не сдержавшись, провела рукой по волосам парня. — Прогуляемся? Уже через пол часа они сидели на пляже. Разведя не большой костер, чтобы не замерзнуть, они не проронили ни слова. У каждого в голове вертелся рой мыслей, но все слова застревали в горле, так и не вырываясь наружу. — Думаю, мне нужно все прояснить, прежде чем мы обсудим все… — Эмма запнулась, подбирая правильное слово, — недомолвки. Енох лишь тихонько усмехнулся. То, что было между ними, никак нельзя было назвать недомолвками. Шутка судьбы, страх будущего, да как угодно, но только не недомолвки. — Только прошу, не перебивай меня, хорошо? — Ладно, -кивнул Енох и посмотрел на девушку, которая устремила свой взгляд на воду. — После того, как мы показали Джейку Кэрнхолм, две недели назад, он попросил меня показать ему еще какие-нибудь места, но только наедине, — Эмма выдохнула. — Я сводила его на корабль, провела по городу, и мы… сблизились в каком-то роде. А потом, — продолжала Эмма, то и дело перебирая пальцы, — я провожала его и мы поцеловались. Ну точнее он меня поцеловал, — начала тут же бормотать Блум, но Енох будто отключился. История повторялась вновь. Вновь кто-то из семейства Портманов забирал у него Эмму. Просто в наглую приходил крал ее прямо из-под носа О’Коннора. — Вы вместе? — просипел О’Коннор, сощурившись. Он прекрасно знал ответ, но хотел услышать это. — Да, — тихо отозвалась Эмма, смотря на парня. — И…что дальше? — сглотнул парень. — Он будет навещать тебя во время летних каникул? И будет стареть, пока ты будешь оставаться в точности такой же? Как ты вообще представляешь себе, в какую сторону развернуться события? Енох злился. Он готов был прямо сейчас пригвоздить ненавистного ему Джейкоба к первой стене и разобраться с ним. Но как бы он не злился, за злостью скрывался страх. Он боялся, что может потерять Эмму навсегда. Эмма встала со своего места и села прямо перед О’Коннором. Тот даже не поднял взгляд. — Енох, посмотри на меня, — попросила Блум, но парень отрицательно помахал головой. — Енох, прошу. — Нет. — Енох, я не могу сказать тебе новость вот так, — просипела Эмма, а в ее голосе зазвенели слезы. Енох мигом забыл всю напущенную обиду и притянул блондинку в объятья. Эмма сильнее прижалась к О’Коннору. Будто этот момент был их последним, хотя таковым он и являлся… — Что ты хотела сказать? — Я… — девушка всхлипнула, не в состоянии произнести следующие слова. — Я не могу. Не могу сказать тебе этого. — Лучше я услышу это от тебя, чем от кого-то другого, — Енох смахнул слезы с щек девушки. — Я не знаю как это вышло. Даже после объяснений Джейка я не поняла. Но суть в том…что Джейк нашел какой-то способ. Оказывается, он может отматывать время назад. Не как имбрины, он слабее их в этой направленности, но все же. И он выяснил, что я могу покинуть петлю и отправиться в его время. — Но это невозможно! Ты сразу же состаришься и умрешь, — возразил Енох, непонимающе смотря на нее. У него в голове не укладывалось все то, что она ему говорила. — В этом и дело. Джейк может сделать так, чтобы я могла покинуть петлю без угрозы для жизни. Как он объяснил, я смогу уйти и когда я окажусь в настоящем мне будет столько, на сколь я и выгляжу. Для меня время будет течь, как для нормальных людей. Я буду стареть день за днем и умру только тогда, когда мне на самом деле станет девяносто или больше, кто знает. — Так ты… — Я ухожу, — прошептала Эмма, кивая. — Мне тяжело, я буду скучать, очень скучать, но я хочу прожить нормальную жизнь. Хочу стареть день за днем, волноваться за появившиеся морщинки и прочую ерунду. Я хочу именно прожить свою жизнь, а не существовать под видом воспоминания из прошлого. — А как же все? Мисс Перегрин, дети…я, — просипел О’Коннор. Он до сих пор не верил в реальность этих слов. Не хотел верить. Это казалось каким-то нереальным, безумным. А мысль о том, что Эмма уйдет, возможно навсегда, заставляла орать во все горло. — Я буду вас навещать, — сквозь слезы сказала Эмма, не вытирая влагу с лица. — Не думай, что я забуду о вас. — Но ты нужна мне сейчас! — Наконец озвучил Енох ту мысль, которая долбилась в подсознание. — Ты нужна мне каждую минуту! Каждую чертову секунду этой бесконечности! Я люблю тебя! Теперь слезы звенели в голосе Еноха. Он сломался. Сломался так, что никто не сможет его починить. Для него это было слишком. Он просто не был готов отпустить ее. Только не так. — Прости. Енох, пожалуйста, прости, — начала шептать Эмма, обнимая парня. — я тоже люблю тебя, шшшшш, успокойся. Прости меня, прости. Я сама ненавижу себя за это, прости, — всхлипывала Эмма, успокаивая парня. Тот просто не мог сдержать эмоций, которые выливались наружу под видом слез. — Если ты меня любишь, то почему уходишь? Почему?! — прокричал парень, смотря Блум прямо в глаза. — Не все можно объяснить словами, пойми. Я не знаю как объяснить то, что твориться у меня внутри. Поверь, я бы очень этого хотела. Я желаю этого больше всего на свете, но я просто не могу. Эмма вновь прижалась к Еноху, стараясь успокоиться. Все это было невыносимо для них двоих. Но, видимо, так распорядилась судьба. — Сколько у нас? — просипел Енох, едва слышно всхлипывая и целуя Эмму в макушку. — Всего лишь эта ночь, — осипшим голосом отозвалась девушка, прижимаясь к парню. — Всего лишь ночь, — повторил за ней О’Коннор, будто пробуя эти слова на вкус. Они казались такими горькими, что хотелось просто забыть о них. — Поцелуй меня, — попросила Эмма, привставая с плеча Еноха. — Пожалуйста. Тот не стал спорить. Их момент был медленным и нежным. Им некуда было торопиться. И хоть это была всего лишь ночь, для них она тянулась очень долго. — Я не забуду. Никогда не забуду, — прошептала Блум, когда они отстранились. — Никогда, — выдохнул Енох, переплетая свои пальцы с пальцами девушки. И из всех самых сладких моментов, этот был самым горьким.***
Это было сегодня. Он прекрасно об этом знал, но усердно пытался спрятаться от лучей солнца. И хоть такая погода была каждый день, казалось, будто это очередная насмешка судьбы. Он не собирался провожать Эмму. Потому что знал, что не вынесет этого. Для него не будет достаточно просто прощального объятия. Перевернувшись на другой бок, Енох взял наручные часы, которые лежали на его прикроватной тумбочке и начал пристально следить за длинной стрелкой часов. 09.40. Эмма должна была покинуть петлю ровно в десять. 09.42— он продолжает следить за стрелкой, а сердце тихонько начинает завывать от боли и безысходности. 09.43— Енох откладывает часы, но потом вновь берет их в руки и следит за минутной стрелкой. 09.47— становится тяжелее дышать. 09.49— он плотно закрывает глаза и делает глубокий вдох, силясь успокоиться. Дальше следить за стрелкой не хотелось. Он отвернулся к стене и накрылся с головой. Это было концом. Все разрушилось. Все просто полетело к чертям и во всем этом он винил себя. Если бы он раньше сказал ей о том, что чувствует, если бы семейка Портманов не появилась в их жизни, если бы… Енох сперва не разобрал такого знакомого звука, но раскрывшись, он отчетливо услышал его вновь. Стук. Их стук. Сначала он думает, что все это ему кажется. Эмма должна была покинуть петлю через две минуты. Но дверь открывает сама девушка. На ней голубое платье, волосы заплетены, как она обычно заплеталась для дороги. Девушка легко улыбается заспанному и растерянному парню, прикрывает за собой дверь и садится на край его кровати. — Почему ты все еще здесь? — Прошептал Енох, обнимая ее так крепко, как не обнимал никогда. — Как думаешь, десять минут ничего не изменят? — спрашивает Эмма и только сейчас он замечет в ее глазах слезы, которые она из-за всех сил пытается сдержать. — Всего лишь десять минут — нет. Она слабо улыбается и ложится рядом с ним, положив голову ему на плечу и обняв. Он же в свою очередь притянул ее ближе к себе, целуя в лоб и зарываясь лицом в волосы. — Всего лишь 10 минут, — вновь выдохнул он, осознавая, что это их последние десять минут. Последний момент их бесконечности. Ему никогда не хватит этого времени. — Нет, — возражает Блум, всхлипывая, — целых десять минут, — поправляет она его, и тянется за поцелуем, отгораживаясь от внешнего мира, растворяясь в ритмичном движении губ. А он отвечает. Всегда отвечает. Они шепчут друг другу тысячи «я тебя люблю». Он прижимает ее к себе так крепко, как только можно. Она пытается сдерживать слезы, но выходит у нее это паршиво. Они не забудут, они поклялись. У них есть целых десять минут, и это их время. Их, и никого больше.
Примечания:
Буду рада отзывам)
