Мамонизация отряда.

      Опять он рассердился. Я не понимала, что же я сделала не так. Может, дело не во мне? Я-то справлялась со своими обязанностями, а вот мой любимый вредничал. Наверное не стоило бежать от этих монстров и сражаться с ними. Может, стоило с ними поговорить? Уверена, что они бы всё поняли. Но, с другой стороны, я не дам им съесть любимого, сперва пусть попробуют меня прокусить! Обломают и зубы, и когти. Эх, не могу я пока всего его прикрыть и даже защитить толком не могу. Не могу даже стать удобнее. Он уже сказал, что однажды возьмёт другую, а меня оставит дома. Не хочу пыль собирать и скучать, ожидая его. Я ведь его знаю, он может на месяц пропасть, а потом заявиться как ни в чём не бывало, а ты лежи и мучайся сомнениями, а хорошо ли ему с другой, а жив ли он ещё? С тех пор, как мы вступили в эти зловещие земли, я ощутила странную энергию, она вливалась в меня, не спеша, потихоньку. Я даже нашла в себе силы немного меняться. Это воистину благое место! Благодаря этой силе, я стану удобнее. А ещё я чувствовала, что становлюсь прочнее. Не могу объяснить как это, но вот было такое ощущение. Просто стала крепче и всё. А вообще поход не пошёл впрок милому. Сначала его не устраивали монстры, что маячили повсюду, но старались в бой не вступать. Я же говорю, всё, что нужно было, это просто поговорить с ними, они явно не настроены на боевой лад. Затем он вообще набросился с топором на беззащитные ворота. Конечно он герой и привык действовать напрямик. Увы, но вынуждена признать, что в этом виновата я. Я слишком хорошо его защищаю. Конечно Говард и сам парень хоть куда и может уклоняться от ударов, но пропусти он парочку и, глядишь, стал бы осторожнее. Однако из-за того, что я оберегаю его, он совсем потерял осторожность. Стал самоуверенным и считал себя неуязвимым. Ему повезло, что я не могу его связать или сковать, чтобы он не лез в пекло. Я несовершенна и пламя дракона или её когти наверняка смогут меня уничтожить или повредить и тогда он и сам пострадает. Мантикора всё-таки смогли оставить на мне заметные царапинки. С другой стороны, милый так долго находится в моих объятиях, практически каждый день, по несколько часов. Надеюсь, я не слишком тяжёлая?       Этого следовало ожидать. Вера в собственную неуязвимость снова притупила его бдительность. Удар по шлему не причинил вреда ни мне, не любимому. Керамический кувшинчик раскололся на мелкие черепки, когда ударился об меня. Я выдерживала когти монстров и удары мечей, что мне какой-то сосудик? Запоздало я успела подумать, что кувшинчики бывают не пустые и там может содержаться всё, что угодно. Будь у меня сердце, оно бы заколотилось сейчас от волнения набатом. Но, к счастью, там оказалась всего-навсего какая-то липкая субстанция. Ничего страшного, просто запачкалась немно… ой. Странная смесь смогла каким-то образом немного впитаться в меня и я ощутила необычное волнение и тепло. Да что со мной такое? Через весь мой металл пробежала мелкая дрожь. Какое странное, но приятное чувство.       Ой, а это что такое? В паховой раковине ощутилось явное давление плоти. У Говарда иногда бывает такое, по утрам, но сейчас вроде не утро, да ещё разгар боя. Что же это такое происходит? А уж какие от этого чувства я испытывала и не передать. Будто меня только выковали и опустили в ледяную воду, только в данном случае это походило на моментальный нагрев. Я себя так не ощущала, даже когда милый вляпался в горящую смолу. Да что же это такое? Мне захотелось разорвать на мелкие нитки его панталоны и плотно обхватить паховой раковиной его плоть. Между нами такая тонкая преграда, но она прочнее крепостных стен! Меня заливал поток чувств, с которыми я не могла справиться, которых я не понимала. Огонь, кровь, сталь, боль – всё смешалось внутри, но это была не та ярость битвы, которая охватывала меня на полях сражений. Это было чем-то иным. Мне хотелось, чтобы любимый скинул с себя всю одежду и погрузился в меня полностью обнажённым. Я бы смогла его защитить от всего. Я была бы очень удобной и не стала бы натирать его кожу или придавливать волоски гибкими сочленениями. Говард, разденься! Прими меня как… не знаю как, но не так как обычно. Мне казалось, я сойду с ума. Я даже не заметила, как он вытирал меня пучком травы. А в лагере он взял и снял меня с себя. Если бы я могла кричать, я бы закричала! Однако он меня начал снова гладить промасленной тряпочкой, он делал это очень тщательно и тёр меня во всех местах, как и много раз до этого, но теперь эти чувства были очень острыми и яркими. Во имя Арес, натяни меня на своё обнажённое тело! Мне хочется немного другого масла. Я же знаю, что твой пот не только едкий, но ещё и довольно масляный. Не знаю, что тут подействовало, может просто с меня сняли эту странную жидкость, а может всё дело в поглаживаниях тряпочкой, но я успокоилась. И как только рыцарь надел меня, так я сразу постаралась как можно плотнее прижаться к нему. Во мне что-то билось, что-то росло.       Я не понимала этих чувств. Казалось, что моя любовь к милому переполнила меня и вышла на новый уровень. Так бывает, когда тебя после долгой ковки начинают ещё сильнее разогревать, чтобы закалить. После этого у тебя появляется новый уровень прочности. Это как кожаный чехол, который поверх меня надевают, чтобы я голенькой не появлялась на поле боя, но при этом твой статус разительно меняется. Понять эти чувства я пока ещё не могла, поэтому решила считать это новым видом колдовства, направленным на то, чтобы смутить меня и не дать выполнять свой долг.       Мы продолжили поход. Пока Говард сопровождал монахиню, проверяя направление какого-то потока, меня посетила очень странная мысль. А ведь мечница в чём-то была права, сказав, что он не может жить со мной. Он и я совершенно разные. Конечно, женщины не так хороши как я. Я могу заключить милого в свои объятия полностью, меня практически нельзя повредить, если это не когти дракониц и их пламя. Но мужчины и женщины похожи друг на друга, а я не похожа на милого. Мне доводилось видеть детей и наблюдать, как они растут, превращаясь во взрослых. Причём растут очень быстро. Мы с Говардом всего пять лет вместе. Но я видела как наш сосед ещё недавно неуверенно переставлял ноги, а теперь он вырос и начал резво бегать. А я за пять лет практически не изменилась. Но самое страшное было в том, что Говард тоже начнёт изменяться. Я не знаю когда, но это начнётся. Люди называют это старостью. Я не хочу, чтобы Говард менялся. Я хочу, чтобы мой любимый оставался таким же, какой он сейчас. А ещё я начала ревновать его не к другим доспехам, а к женщинам. Они явно нравились любимому и он им нравился. Но он мой и только мой! Я сама могу дать ему всё, что нужно! Я постараюсь. Главное это задержать моего милого в этом месте. Тогда я смогу набрать очень много этой странной энергии и стать гораздо сильнее.       Поход пришлось прервать, поскольку люди должны спать. Мне же сон был не нужен. Для того, чтобы быть ко всему готовым, Говард не стал снимать меня и это было ещё одной ночью, которую он провёл во мне. Он был так беззащитен во сне, что я чувствовала большую ответственность за него. Но в тоже время это было совершенно невероятное опьяняющее чувство, что только благодаря мне он может так сладко спать. Пока милый и его команда отдыхали, я ощутила странные флюиды. Наверное это и был тот самый поток демонической энергии. А потом нас обокрали. Какие-то странные женщины сняли медальоны с женщин и вытащили бутыль из мешка.       А вот мужчины им не дались. За мага встали четверо элементалей. Местность явно пошла им на пользу, они стали сильнее и больше. Одна из незнакомок перекинулась с ними несколькими словами и ушла. Когда же их руки потянулись к милому, я даже смогла немного двинуться, чтобы приподнять руку. Мне это стоило больших усилий, но женщина замерла, а потом улыбнулась одними глазами, поскольку половина лица была скрыта повязкой. Она сказала: «Будь счастлива» и тоже отступила. А воришка явно их почувствовал, что-то проворчал и перевернулся на другой бок. Мне хотелось бы обсудить эту ситуацию, но не было никакой возможности это сделать. Всё-таки я стала ещё недостаточно сильной.       Утром был переполох по поводу краж. Ну с меня и спросу не было. Я и пошевелиться-то едва смогла. А элементали напускали на себя загадочный вид и говорили, что ночью тоже спали и ничего не видели. Ох, что-то они темнят. Однако вывести их на чистую воду я не смогла. Моё состояние вообще было ужасное. Я всё знала, видела, но не могла ничего поделать. Как разбитый параличом человек, я могла только фиксировать происходящее, но противостоять, увы, нет. Так что дальнейший поход меня грызло чувство беспомощности, которое было хуже, чем зуд от ржавчины.       Дальнейшие события только ухудшали наше положение. Монстры подстроили несколько ловушек и нас стало меньше, потом мы побежали. Я знаю, почему Говард не вступил в сражение, в составе преследователей были слизи, которые были нам явно не по зубам. И ещё невесть кто там мог быть. Может какие-нибудь доспехоеды или маги, применяющие заклинание ржавчины. Странно, но я не думала о том, что милый может беспокоиться о себе. Я думала только о том, почему он не может на меня положиться как прежде. Бег через подземелья продолжался. Когда отстала монахиня, я не заметила, а маг вместе с элементалями внезапно резко замедлился, будто жук, попавший в мёд. Было видно, что даже вдох ему даётся с трудом. Но я не смогла предупредить любимого и вскоре мы оказались наедине. Сейчас бы и поговорить с Говардом о нашем будущем, но у меня всё ещё не было достаточно сил. Только любимый почему-то впал в холодную ярость. Ну зачем ему кровь этих монстриц? Сколько можно меня игнорировать? Я есть у тебя, сладкий, так куда же тебя постоянно несёт? Да, Говард казался мне теперь очень сладким, вернее вкусным. Не могу понять, почему у меня проснулись такие гастрономические ассоциации? А если подобраться к источнику таинственной силы, стану ли я сильной настолько, чтобы наконец вступить с ним в разговор? Вот теперь от меня требовались поистине недюжие усилия. Я заставляла Говарда идти туда, откуда шли странные импульсы, настоящие клубы странной силы. Кроме слизей нам на пути никто не встретился. Но слизи и сами не проявляли интереса. Так что мы двигались достаточно свободно. Говард начал что-то бормотать под нос.       - Что это? Почему я свернул здесь? Хочу пойти направо, но словно кто-то толкает влево. Я могу сопротивляться этой силе, но вдруг она благая? Да, наверное, это сама богиня ведёт меня к логову врага!       Воодушевлённый такими размышлениями, милый стал более послушным, но я на него обиделась. Ну какая такая богиня? Это же я, Я тебя веду! Туннели вывели нас в странный сад. Такие деревья росли только в демонических землях. Я их и раньше видела, но здесь они были особенно большими и густыми. Кроме того вокруг росли очень странные кусты и цветы. В некоторых цветках голые девушки творили непотребство с мужчинами, но любимый решил на них не отвлекаться и я с ним была согласна. Внезапно я почувствовала странное жжение. Медальон! Говард повесил его между своей рубашкой и мной. Через несколько минут жжение закончилось, а остатки медальона ссыпались вниз. Мне удалось слегка приподнять край нагрудной пластины и осколки покинули нас. Мне всегда не нравилась эта цацка. Очень скоро мы вышли к дворцу, где путь нам перегородили монстры. Одна из них, покрытая частично чешуёй и с длинным зелёным хвостом, обнажила меч и вышла вперёд.       - Стоять! Кто вы такие и зачем идёте сюда?       Вы? Она сказала вы? Но неужели с нами ещё кто-то есть? Я привыкла, что, даже если я и милый вместе, как сейчас, все всё равно видят только Говарда, а я для них простая безмолвная и безвольная вещь. Но кажется, у монстров свой взгляд на это. А вот милый подрастерялся, он завертел головой, но тем не менее держал говорившую в поле зрения.       - Кто это мы? Я один. И я пришёл, чтобы убить лилим, если вы меня не пропустите, то я и вас порублю на котлеты.       - Один так один. Нам разрешено пускать сюда только героев.       - В смысле разрешено?       - Госпожа Тернея решила, что герои могут беспрепятственно проходить к ней и бросать ей вызов. Вы должны победить её либо в постели, либо за столом, либо на мечах. Ибо Тернея является лучшей фехтовальщицей, едоком и любовницей. Ещё никто не смог её одолеть. Первый, кто её одолеет, станет её мужем. Кстати, она обучала меня лично владению мечом. Но мне запрещено скрещивать клинки с героями до того, как те сразятся с госпожой.       - Какое оригинальное решение. – Говард задумался, но потом всё-таки кивнул. – Ладно, раз ваша повелительница столь благородна, то чем я хуже монстра? Но предупреждаю, я долго ждать не буду! И ещё, я выбираю честный бой на мечах.       - Уверяю вас, герой, Тернея никого не заставляет долго ждать. Два часа не слишком много?       - Нет.       - Если захотите омыться, поесть или попить, вам всё будет предоставлено.       Только сейчас желудок любимого издал неприятный звук. И почему я не могу готовить? Я даже почувствовала вибрацию от этого урчания, однако он отмахнулся от предложения ящерки.       - Есть еду и пить воду демонических земель? Увольте. У меня есть запас сухарей и вода с собой. Я не против немного освежиться, но прислуживать при омовении мне не нужно, я сам всё сделаю.       Говарда проводили в купель, где он помылся в гордом одиночестве, вернее в небольшой компании меня и оружия, но кто будет считать это за компанию? Впервые в жизни я так завелась от вида его обнажённого вида. Особенно от тугой плоти, которая стояла торчком, хотя время явно было не утреннее. Я вся затрепетала, особенно паховая раковина. Мне так хотелось коснуться его плоти своим металлом, уверена, что он будет к этому времени тёплым и влажным. Может таинственная сила, которая так сильно меня изменила, даст мне возможность создать в себе лоно, способное принять Говарда? Лоно? Принять? Откуда у меня эти странные мысли? У меня внезапно появились знания, о которых я ранее не подозревала. Это наверное всё благословенная сила и её источник где-то рядом. Ах, милый, давай поскорее разберёмся с твоим врагом и припадём к этому источнику! Я почему-то уверена, что тогда у нас с тобой всё получится!       Страшный грохот привёл меня в чувство. Оказывается, я смогла каким-то образом приблизиться к самому краю купели, в которой был мой любимый, но сил ещё было недостаточно и я просто упала. Рыцарь вскочил и хмуро оглядел помывочную, но никого не увидел, тем не менее он грозно рыкнул:       - Это кто тут мой доспех разбрасывает? Не испугаете!       А затем он вылез из купели и голым взял меня на руки. Его клинок даже коснулся края кирасы и латной перчатки. Это было такое счастье! Я даже передать не могу. Не представляю, что сейчас могло бы произойти со мной, будь я обычной девушкой. Я и раньше его видела нагим, но он ещё никогда не вызывал столько эмоций. В общем-то он голым у меня не вызывал никаких эмоций. Теперь же я готова была скакать от радости, желательно верхом на любимом. Его клинок вызывал у меня странные чувства. Мне казалось, что между слоями стали у меня уже всё начало плавиться. Я с трудом дождалась, когда Говард всё-таки помоется. "Натяни меня, натяни меня на голое тело!" - мысленно молила я. Рыцарь начал одеваться и я снова оказалась отделена от его плоти слоями этой проклятой ткани! Я уже ревновала милого к одежде, поскольку она была ближе к нему, чем я. Перекусив сухарями и запив их водой из вещмешка, любимый отправился в приёмную, которую ему показали ещё по дороге сюда. А затем снова пришла ящерка и торжественно произнесла:       - Герой, именуемый Говардом, Лилим Тернея ждёт вас на арене.       Последовав за хвостатой воительницей, мы и правда оказались в большом круглом зале внутри дворца, больше похожем на крытую арену. Вдоль стены наверху шли галереи в три ряда и они были заполнены зрителями. Их пёстрые одежды контрастировали со стенами песчаного оттенка. Под моими сапогами шуршала древесная стружка. На арене сначала были только мы, зрители шумели и улюлюкали. Затем в куполе открылся люк и вниз спустилась суккуба. Но что это была за суккуба! Высокая и при этом заметно мускулистая. Седые волосы с зелёными прядями, белые крылья, зелёные одежды, которые практически ничего не прикрывали. Местами была видна зелёная чешуя, а из-под юбки выглядывал хвост ящерицы. Ноги были скрыты сапогами в виде когтистых лап, но это могли оказаться и не сапоги. В руках она держала прекрасный меч полуторку, с гардой в виде скрещенных драконьих лап и фаллическим черенком. От этого монстра веяло невероятной силой. Неужели она и есть источник той энергии? Лилим приземлилась перед Говардом на расстоянии пяти шагов. Я чувствовала, как он напрягся.       - Я, лилим Тернея, приветствую тебя, герой! – мамоно отсалютовала мечом.       - Я, человек и герой Говард. Я поражу тебя, Тернея, или паду в бою! – Ответил милый.       - Раз ты настоящий герой, то яви своё благородство. Разве это справедливо, что двое выходят против одного?       - Какие двое? Я не понимаю, о чём ты? – Милого уже всё раздражало. Он хотел со всем покончить, а его всё ещё задерживают. Хотя для меня это было благом. Чем дольше мы здесь находимся, тем скорее я стану достаточно живой, чтобы раскрыться перед Говардом и поведать ему о своих чувствах.       - Ну как же? Ты и твой доспех. Только не проси меня тоже надеть доспех. У тебя он особенный. Это очень надёжный компаньон и оружие, а мне передали, что ты согласился сражаться на мечах, а не на доспехах.       Говард несколько мгновений размышлял, а потом взял и снял меня. Я видела, как ему стало тяжело. Сила этой Тернеи буквально разрывала панталоны, вызывая увеличение его странной части тела, к которой у меня появилось не менее странное влечение. Кроме того он едва держался на ногах. Поединок начался почти сразу, милый не умел сдерживаться.       Быстрый обмен ударами, точными и сильными, никто так и не завершил атаку. Это был танец, опасный, но не смертоносный, противники просто проверяли, на что они способны. Однако Говард двигался не так легко как прежде и он довольно быстро вспотел, видимо сила мамоно продолжала давить его, а он сопротивлялся, поскольку он всё-таки герой, а не простой человек. Однако всё же силы явно были не на его стороне. Привыкнув ко мне, он опасно подставился и пропустил удар. Я испугалась, но заметила, что крови нет. Неужели мне показалось? Говард отскочил, зашипев от боли и схватившись за бок, но кроме пота там ничего не оказалось, хотя рубашка была порвана. Тернея благородно дождалась, пока рыцарь придёт в себя, и снова атаковала. На милого обрушился целый град стали, но ему удалось отбить почти все выпады лилим, почти все…       Я сама не успела заметить, когда её меч нанёс удар в область бёдер, срезав половину панталон. Его клинок из упругой плоти тут же показался во всей красе. Я даже почувствовала впервые запах. И первым запахом в моей жизни был аромат мужского начала моего любимого! Затем уже я стала различать нотки пота и другие запахи, но этот момент останется в моей памяти надолго, до самого моего конца. Клинок милого явно стал несколько больше, чем он бывает по утрам. Наверное это всё та самая неясная энергия. Нет, Говард, остановись! Спроси лучше у этой прекрасной монстрицы, где находится источник странной силы, пусть эта энергия омоет тебя, вдруг твой клинок сможет сравниться в размерах с тем, что держишь сейчас в руках. Ещё один коварный выпад и любимый рухнул на колени. Силы покинули его. Тернея занесла над головой меч и затем обрушила его на Говарда… Не-е-е-е-ет! Перед взором пролетели картины того, как меч буквально располовинил героя, в сторону полетели кровь и внутренности.       - Не-е-е-е-е-ет!!! – Крик рвётся через сталь из самых недр души и внезапно становится осязаемым и видимым. Что это такое? Чей голос только что выкрикнул это? Неужели мой? Я даже не могла поверить в это.       Дзанг! Меч резко останавливается, наткнувшись лезвием на сталь. Кровь, боль и смерть становятся лишь воображением. Между поникшей головой Говарда и мечом лилим возникла наруч верного доспеха героя. Я сама не поняла, как это так получилось, но мне удалось подняться и броситься на выручку любимому. От победительницы что-то шло, что-то опасное и невероятно сильное. Я понимала, что не могу сражаться с ней, но, глядя в её полные азарта и похоти глаза, я сумела сказать:       - Не смей, Тернея, не смей! Я тебе не позволю!       Однако в глазах лилим я не видела злобы, ярости или торжества. Это было странно. Азарт потух и теперь ничего кроме похоти и любви я не могла разглядеть.       - Во-первых, девочка, обращайся ко мне на «вы», всё-таки я наследная принцесса и старше тебя. А во-вторых, твоему любимому ничего не грозило. Не веришь, сама посмотри. Я не сильно, не волнуйся. Я уже несколько раз ранила его. Он меня тоже достал, но не так сильно и я смогла затянуть эти царапины магией прямо во время боя. - Меч ушёл в сторону.       Я посмотрела на милого, он был белее полотна. С расширенными от ужаса глазами и открытым ртом он смотрел на меня и не верил увиденному. Но почему он так боится меня? Неужели не признал? В этот момент Тернея погрузила в тело Говарда свой меч, по самую крестовину, прорубая сердце, клинок вышел со стороны спины и он явно отливал красным. Милый вскрикнул, но, когда меч вышел обратно, я увидела, что внешних ран нет и рыцарь всё ещё жив. Я тут же заключила его в объятия. Уже не в те, внутренние, а внешние. Я прижала его латными перчатками к стальному нагруднику.       - Говард, это же я, я! Неужели ты меня не узнаёшь? Я же твой доспех, твоя малышка, твоя верная боевая подруга!       - Но что это? Почему? Это магия? Проклятая лилим, ты околдовала меня?       - Нет, герой, я была честной от начала и до самого конца. Моя сила не контролируется, а потому я не виновата, что она тебя так ослабила. А твоя броня так жаждала тебе служить, так любила тебя, что нашла в себе силы ожить. Зато теперь она стала крепче и сильнее. Ты можешь так же надевать её и в тоже время у тебя будет верный компаньон. Так что, герой, вернее бывший герой, ты нашёл себе хорошую жену. Совет вам да любовь.       - Погоди, почему это бывший герой? Если я проиграл тебе, это ещё не значит…       - Конечно не значит, но инкуб не может сражаться с самой лилим.       - Инкуб? Я стал инкубом?       - Почти. Но процесс уже необратим. Даже если ты окажешься сейчас мгновенно в купели со святой водой на территории Ордена, время, когда твоя природа вырвется и проявит себя, это даже не вопрос дней, а вопрос минут. Твой доспех - теперь твоя жена. А я, видать, помру в девках. И сразу предупреждаю твои расспросы. Ты начал превращаться в инкуба в тот момент, когда потерял свой медальон. – Рыцарь зашарил по груди, но его попытки обнаружить артефакт были тщетны. – А мой меч из демонического серебра завершил начатое. Чтобы ты окончательно стал инкубом, требуется всего один шаг. Девочка, - принцесса обратилась ко мне, – заверши начатое. Просто отдайся инстинктам, а потом возвращайтесь назад или оставайтесь, если хотите. А меня ждут на второй арене. Это не герой, конечно, но я как раз неплохо размялась. Пойду, ещё поразвлекаюсь.       И лилим улетела в люк, который снова открылся в куполе этой странной залы. Зрители стали расходиться и мы остались одни. Я стала рвать одежду на Говарде, тот пытался остановить меня.       - Эй, погоди, что ты делаешь?       - Ненавижу. Ненавижу твою одежду! – Остатки рубашки и панталон превратились в отдельные нитки. – Дни и ночи я мечтала быть чаще с тобой и ближе к тебе. Последние два дня и одну ночь я хотела, чтобы ты надел меня на голое тело, но между мной и тобой всегда была эта ненавистная одежда! Почему ты так и не натянул меня на своё голое тело? Ведь я лучше одежды! Эта тонкая материя не смогла бы тебя защитить от меча или стрелы.       - Но ты ведь из стали, а сталь холодная.       - Ты ничего не замечаешь? А я вот заметила. Раньше твои ладони казались мне горячими, а сейчас тёплые. А знаешь почему? Потому что я стала тёплой.       Я развела стальные части доспеха в стороны, открывая милому своё уязвимое, нежное тело. Мне удалось оказаться сверху и я поняла, что нужно делать. Лилим была права, стоило отдаться своим инстинктам.       - Нет, доспех мой, не надо. Я не хочу…       - Твой клинок говорит обратное. – Хитро улыбнулась я и своим лоном впервые насадилась на любимого.       Наконец! Наконец я поняла, что это за странное чувство. Я хотела, чтобы он вошёл в меня именно так. А если немного подвигаться, то получалось ещё приятнее. И меня уже ничего не могло остановить.       - Я люблю тебя, Говард! И я всегда тебя любила! И я буду любить тебя до скончания времён!       Я стала активнее двигать бёдрами, поскольку заметила, что так получается приятнее. Что же это за странные ощущения? Это даже приятнее, чем когда милый был во мне обычным образом. Говард пытался меня оттолкнуть, но я только сильнее распалялась, эти его попытки делали игру забавнее. А ещё его руки стали касаться моих грудей, вызывая очень приятные ощущения. Поняв это, я стала специально подставлять их под его ладони. Ах, как же он их мял и тискал! Его тёплые ладони могли расплавить меня без горна и огня. Казалось, что огонь пылал внутри мужчины и он готов был перековать меня под себя, чему я была только рада и к чему я стремилась. Его дубинка идеально подходила к моей пещерке. Вернее это я идеально смогла подойти к нему, выковав себя так, чтобы быть для него идеальной бронёй. Через несколько минут приятных движений, от которых в моей душе происходил переворот мировоззрения, я ощутила что-то ещё. Что-то горячее и белое вливалось в меня, от чего силы росли. Говард тоже изменил своё поведение. Если сперва он пытался оттолкнуть меня, то теперь ещё крепче прижал меня к себе и уже сам активно двигал бёдрами, пока волна невиданного наслаждения не затопила нас обоих, унеся куда-то далеко. А потом он сам расположился сверху и мы завершили сплавление наших жизней в единый слиток нашего супружества.

***

      На обратном пути нас никто не трогал. Монстров было много, но никто не нападал на нас, они даже подсказывали нам, как добраться до южных ворот. И мой любимый не задирался. Сначала он был мрачен из-за того, что стал инкубом, но потом развеселился, поскольку ему уже не было одиноко, с ним была я. Говард всё-таки надел меня на голое тело и я дразнила его паховой раковиной, однако любимый вредничал и не хотел ещё раз порадовать меня беленьким. Говорил, что надо спешить, что возможно нас уже ждут. Зато теперь я была очень удобной и могла плотнее облегать любимого, чтобы ему сподручнее было сражаться. К лагерю мы вышли первыми и уже там поджидали остальных.       Оказывается, мамоно позаботились о наших конях и обратно мы могли вернуться верхом, но вот тут-то и возникла первая проблема. Говард впервые задумался: а хочет ли он вернуться?