Разделенная бесконечность

      Бекхен, сбивая последнюю плетенную обувку, бежал через лес, крутя в руках свистульку, которую купил сегодня на ярмарке. Безделушка была самой простой, сделанной из дерева, но её яркие бока столь игриво переливались на солнце, что она точно должна была понравиться Чанелю, который всё чаще стал занимать мысли Бекхена, особенно в последнее время. И вот сейчас, только высыпав на прилавок горстку мелочи, парень уже представлял, как сильно обрадуется Чанель диковинной для него вещице.       Бекхен, зная эти леса, как свои пять пальцев, ловко перебирался через кустарники и мелкие ручейки, ведь он уже не в первый раз, бросая все, бежал, сломя голову, чтобы удивить друга внезапно обнаруженной диковинкой. — Опять дядя будет ворчать, что меня нет на месте, — подумал вслух Бекхен, отодвигая в сторону очередную ветку. Но ему так сильно хотелось порадовать Чанеля, что все заботы о книжном магазинчике уступили, оставив место лишь необузданному желанию увидеть расширившиеся от удивления тёмные глаза.       Бекхену было всего лишь восемнадцать лет, и пока он не стремился корпеть весь день над книгами, ему куда интереснее было бродить по лесу в компании сильного и смелого кумихо, который мог часами рассказывать свои увлекательные истории.       Чанель был высоким, широкоплечим, всегда полным сил и энергии, несмотря на свой возраст, — именно такими словами мог бы описать кому-нибудь своего друга Бекхен. Но о существовании кумихо не должен был знать никто, ведь на свете много злых и жадных людей, которые охотятся за такими прекрасными существами. — Поэтому мы и видимся так редко, — проворчал Бекхен, взбираясь на небольшой камень, за которым скрывался Подлунный Сад. Сложив руки возле рта, парень громко крикнул: — Чанель! Чанель, ты где?       Из пещеры, у входа которой неизменно чуть покачивали яркими бутончиками цветы, показалась статная фигура кумихо. Чанель ярко улыбнулся и махнул рукой, подзывая парня к себе. — Ну и что ты тут делаешь? — голос у кумихо был низкий и бархатный. Каждый раз, слыша его, Бекхен чувствовал, что ему становится бесконечно хорошо на душе. Если бы было можно, то он готов был поселился рядом с Чанелем хотя бы ради того, чтобы его окликали почаще этим голосом. — Я был на ярмарке, — парень, сверкая улыбкой, протянул яркую игрушку другу. — Смотри! — По-твоему я не видел свистулек? — Чанель приподнял одну бровь. — А ты попробуй подуть в неё, — хитро прищурился в ответ Бекхен.       Чанель прислонил узкий хвостик к губам, и тут же из деревянной птички послышалось звонкое чириканье.       Глаза кумихо расширились в изумлении. — Ну что? Я смог тебя удивить? — Бекхен, сложив руки за спиной, приблизился к Чанелю. — Да, смог, — кивнул кумихо. — Я еще никогда…       Но внезапно Чанель прервался и обернулся в сторону реки. — Что такое? — Там кто-то кричит, — кумихо, уловив своим тонким слухом отдаленный крик, резко сорвался с места, позабыв о Бекхене. Тому осталось лишь подобрать брошенную свистульку и поспешить за Чанелем.       Природные сила и скорость кумихо не имели себе равных в человеческом мире, поэтому он за считанные мгновения домчался до небольшой поляны, на которой уже издалека заметил людей, и, решив не выдавать своего присутствия сразу, бесшумно взобрался на дерево — Помогите, пожалуйста! — окружённая четырьмя мужиками разбойничьего вида посреди поляны стояла девушка, держа в руках палку наперевес, хоть как-то пытаясь защитить себя. — Чанель! — откуда-то из глубины леса раздался крик Бекхена. — Подожди, Бекки, сейчас не до тебя, — почти прошептал Чанель и, не раздумывая, кинулся прямо к девушке, укрывая её за своей спиной. — Эй, ты кто? — разбойники явно не ожидали появления чужака. — Неважно, но вам лучше уйти. — Еще чего, — хмыкнул один из них, показательно взвешивая в руках дубинку. — Она сбежала от хозяев, так что мы обязаны ее вернуть.       Чанель оглянулся на девушку. Незнакомка, глубоко дыша, смотрела на кумихо огромными глазами, в которых безошибочно читалась мольба о помощи. — Девушка останется со мной. Уходите! — Чанель вновь повернулся к преследователям, понимая, что все-таки был прав, когда вмешался. Такую красоту нельзя губить. — Тогда ты умрешь первым, — злобно хмыкнул тот, что хвастался дубиной, и кинулся на Чанеля. Но они не знали, насколько был силен кумихо, и яро пытались отбить свою добычу у Чанеля, но тот, словно не заметив их стараний, щедро раздав по удару на каждого, уложил всех четверых, и, подхватив теряющую сознание девушку на руки, поспешил скрыться со злополучной поляны. — Чанель! Чанель, куда ты делся?       Ориентируясь уже на крик друга, где-то на середине пути кумихо, наконец, встретился с Бекхеном, пышущим гневом вперемешку с беспокойством. — Кто это у тебя на руках? — Я забрал ее у четверых охотников за головами, — Чанель, осторожно придерживая девушку за талию, опустил её на землю. Она ему казалась такой хрупкой, что кумихо ненароком боялся причинить ей боль. Последние несколько лет Чанель общался только с Бекхеном, поэтому забыл, насколько красивыми бывают женщины. — А тебе ничего не будет за то, что ты вмешался в человеческую жизнь? — Бекхен присел рядом, разглядывая лицо девушки. Она, действительно, была красивой. « Но вот морщинка на лбу совсем ее не красит», — тут же ревностно подумал парень, понимая, что все внимание Чанеля обращено только на неё, а то, что Бекхен мог пораниться или ногу подвернуть, кумихо, кажется, совсем не волновало. — Нет, ничего со мной не случится, — кумихо провел длинным пальцем по волосам девушки, заправляя чёлку за ухо, отчего незнакомка медленно начала приходить в себя, но очнувшись окончательно, она в испуге приложила грязные ладошки к лицу и затравленно уставилась на парней. — Не бойся, это я тебя спас, — Чанель показательно поднял две руки. — Мы не причиним тебе зла.       Девушка, оглядев обоих и все же признав в кумихо своего спасителя, расслабленно выдохнула и попыталась встать. Чанель тут же поспешил помочь. — Меня зовут Чанель, а это Бекхен, — кумихо кивнул головой на парня, который недоверчиво смотрел на незнакомку. — А как тебя зовут? — Со Хва, — тихо проговорила девушка. — Спасибо, что спасли меня. — Это он тебя спас, а я не успел добежать, — Бекхен ткнул пальцем в Чанеля и отошел, заметив на тропинке свою свистульку: слабые котомочные тесёмки, видимо, опять развязались, и свистулька выпала, благо недалеко. — Такое красивое имя, Со Хва, — Чанель, не отрывая взгляд от девушки, робко прикоснулся к ее руке, отряхивая ту от земли. — Почему они за тобой гнались?       Девушка опустила голову и горько заплакала. — Моя семья задолжала денег этим людям, поэтому, чтобы выплатить долг, меня решили продать в дом кисэн.       Бекхен повернулся и покачал головой, сожалея: жадные люди и впрямь были достаточно жестоки к тем, у кого не хватало денег даже на простое житье.       Чанель, увидев, как прозрачные капли стекают по бледным щекам, с досадой рыкнул и опустил свои ладони на хрупкие женские плечи. — Не бывать этому!       СоХва посмотрела на кумихо большими глазами полными удивления. Она даже попыталась отстраниться, но Чанель только крепче стиснул вздрагивающие плечи. — Если ты пойдешь со мной, то я смогу тебя защитить. Верь мне!       Бекхен, который молча наблюдал за всей этой сценой, лишь сжал в пальцах свистульку, которую не успел спрятать в обратно в котомку.       Девушка неуверенно сжала подол длинной юбки и снова опустила глаза. — Мне некуда идти, — начала она, прерываясь на тихие всхлипы. Бекхен поморщил нос: не мог долго терпеть женские слёзы. — Если вы позволите остаться у вас на денек, я буду этому очень рада. — Оставайся, и не на один день! — Чанель ярко улыбнулся, зачарованный глубокими карими глазами, которые вновь устремились на него.       Внезапно где-то совсем рядом вспорхнула птица. СоХва с криком прижалась к кумихо и попыталась спрятать лицо у него на груди. — Не бойся, это всего лишь птица, — Чанель, не зная, куда деть руки, обнял девушку за талию и прижал к себе. — Чанель, может быть, мы отведем её… — начала было Бекхен, но СоХва перебила его. — Я не буду обузой! Только, пожалуйста, не оставляй меня одну… — Не оставлю, — чуть слышно прошептал Чанель, любуясь на круглое личико девушки.       Отчего-то Бэкхену это совсем не понравилось: то, как СоХва просила о помощи. Нет, она, конечно, выглядела беззащитной, отчего её хотелось спрятать ото всех невзгод и разбойников этого мира, но Бекхен почему-то не верил этим глазам, из которых всё бежали и бежали слезы. Просто не верил. Однако Чанель, словно околдованный, взял девушку за руку и повёл через лес. — А я… — Бекхен было шагнул за ними, но остановился. — Я догоню…       Конечно, его бормотания парочка не услышала, но парень и не ждал иного. Он развернулся в обратную сторону и направился в деревню. Нужно было найти какую-нибудь одежду для СоХвы, потому что её лохмотья, казалось, вот-вот развалятся. А ещё Бекхену просто необходимо было подумать. В душе парня уже отчётливее проявлялось чувство беспокойства, которое он поначалу принял за волнение от схватки Чанеля с разбойниками. Но чуть погодя, Бекхену стало отчётливо ясно, что это был страх за кумихо. Что если разбойники будут искать отбитую девушку и приведут с собой ещё людей? Ведь тогда кумихо придётся защищаться уже всерьёз. Чанель, конечно, сумеет одолеть до десятка человек. А если их будет больше? Ведь если о кумихо станет известно, то на него может начаться настоящая охота…       С такими невесёлыми мыслями Бекхен добрался до деревни. В их с дядей маленькой лачужке было не так много одежды, которой он был готов поделиться с беглянкой, но желание порадовать Чанеля перевесило. Бекхен достал свои выходные штаны и тонкую рубашку, которую совсем недавно сшил, чтобы надеть её в свой день рождения и покрасоваться перед кумихо, который никак не мог победить игольное ушко, сколько бы Бекхен его ни учил.       Дорога обратно заняла, как показалось Бекхену, куда меньше времени.       И уже на подходе парень явно различил переливчатый девичий смех. Кулаки непроизвольно сжались, сминая одежду, но Бекхен заставил себя успокоиться. Он, конечно же, понимал, что Чанель не мог быть только его другом, но то, что кумихо так быстро принял нового человека, отчего-то разозлило Бекхена.       Парень замедлил ход и прислушался. По-хорошему ему следовало поскорее выйти из-за деревьев и отдать СоХве одежду, но вместо этого Бекхен совсем остановился.       Чанель пел соловьём, пытаясь развлечь девушку, тогда как на памяти Бекхена, ему поначалу приходилось чуть ли не из кожи вон лезть, чтобы заинтересовать кумихо разговором, чтобы тот начал отвечать. Лис снисходительно слушал в ту пору ещё маленького Бекхена, покровительственно улыбаясь малышу. — А ещё в моей пещере очень уютно в грозу. Ты не боишься грома? — кумихо осталось только хвостом завилять от усердия, а СоХва просто улыбалась и с неприкрытым интересом глядела на Чанеля.       Бэкхен, не желая наблюдать эту странную идиллию, вышел из-за деревьев и громко прокашлялся: — Надеюсь, эти одежды тебе подойдут.       СоХва тут же подскочила с камня, на котором сидела, и растянула губы в благодарной улыбке: — Большое спасибо… Прости, я не запомнила, как тебя зовут. — Бекхен. Его зовут Бекхен, — тут же встрял кумихо.- Он живёт тут в деревне… — Эй! Не рассказывай ей обо мне! — Бекхен возмутился прежде, чем подумал.       На поляне повисла тишина. Чанель в недоумении уставился на друга, непроизвольно приложившего ладони ко рту. — Я, пожалуй, пойду, переоденусь, — СоХва, попеременно глядя на замерших парней, направилась к пещере.       И только она скрылась с глаз, Чанель в негодовании накинулся на Бекхена: — Что это было? Почему я не должен говорить о тебе? Ты единственный человек, которого я хорошо знаю. В конце концов, ты мой единственный друг. Почему я не могу говорить о тебе? — Потому что я не доверяю ей, Чанель. Кто она такая? Откуда взялась?.. — Она, возможно, самое прекрасное человеческое создание, которое я когда-либо встречал. — Но ты её и дня не знаешь! — крикнул, не сдержавшись, Бекхен. — Я верю в чистоту её сердца и души. Ты разве этого не видишь? — Я вообще пока ничего не вижу! И не хочу, чтобы эта девушка принесла тебе беду. Какой бы распрекрасной она не была, мы её не знаем. Будь осторожен, Чанель.       Но кумихо только рассмеялся: — Ты хочешь поучить меня жить? Не забывай, сколько мне лет… — А сколько из них ты провёл в лесу? — Бекхен откровенно негодовал. — Ты живёшь на земле уже не первое столетие, но хорошо ли ты знаешь людей? Они могут быть коварны и кровожадны… — Всё! Прекрати! — кумихо выставил перед собой широкие ладони. — Не желаю ничего больше слышать. Ты ревнуешь, но я не могу оставить её одну. СоХва нуждается во мне.       Кумихо опустил руки и отвернулся. Бекхен растерянно смотрел на то, как его единственный друг уходит к пещере, и не мог остановить его, ведь, что бы он ни сделал, это могло только ещё больше разозлить Чанеля. — Погоди… — Если ты хочешь сказать ещё что-то, то я не хочу слышать ничего, кроме извинений.       Но парень молчал. Поэтому, так и не дождавшись от Бекхена ни слова, кумихо, отодвинув занавес из плюща, скрылся в пещере, где его ждала СоХва в новой рубашке Бекхена. Парень не мог разобрать чувств, что бушевали в нём разворошённым пчелиным роем. Он резко развернулся на месте и помчался, не разбирая дороги.       В груди, словно каменное, бухало сердце, а горло драл сухой воздух. Бекхёну хотелось кричать, но дыхания не хватало.

***

      Однако долго обижаться на кумихо у Бекхёна никогда не получалось. Вот и в этот раз он остыл довольно быстро. Бекхен настолько привык к Чанелю, что не мыслил и дня без своего загадочного друга. Поэтому спустя два дня Бекхен скрепя сердце вновь собрался в лес, на этот раз прихватив с собой маленький ножик с деревянной расписной рукояткой, что ему недавно подарил дядя. Бекхен знал, что Чанелю обязательно понравится этот предмет, ведь кумихо всегда ценил ручную работу мастеров.       Но когда парень подошел к Подлунному саду, то его встретил не низкий голос верного друга, а тонкий женский, который что-то говорил. Бекхен, нацепив улыбку, вышел из-за деревьев и застал очень милую картину. Чанель сидел рядом с СоХвой на камне возле воды и, обняв ее одной рукой за плечи, внимательно слушал рассказ девушки. Бекхен скользнул взглядом по венку, что белел в волосах Чанеля, и лишь покачал головой. — Чанель, я пришел! — парень все же решил известить о своем присутствии. — Бекхен! — кумихо в ответ помахал рукой, подзывая к себе. СоХва приветливо улыбнулась в ответ и чуть отстранилась от кумихо, смущаясь внезапного гостя. — Что делаете? — Бекхен решил не обращать внимания на все эти ужимки и приблизился к паре. — Да ничего особенного, — Чанель улыбнулся, вновь переводя взгляд на девушку. — Вот, рассказываем друг другу разные истории — Ммм, — протянул Бекхен. — Чанель, смотри, что мне подарил дядя. Сказал, что это ручная работа японских мастеров. — Парень вытащил из котомки тонкий узкий чехол и тут же, сняв его, сверкнул лезвием. — Ого! — Чанель заинтересовано протянул руку. Когда же нож оказался в его пальцах, то он пробежался ими по резной рукоятке и холодному лезвию. — Отличный нож. Кажется, что он не представляет опасности, но если знать, как им пользоваться, то можно и убить.       Бекхен, широко улыбаясь, внимательно слушал Чанеля. За столько лет знакомства он уже привык запоминать незатейливые замечания верного друга. Казалось, что нет никого мудрее Чанеля, хоть иногда он и вел себя как подросток. — Мой дядя… — начал было Бекхен, но тут СоХва вскрикнула. — Что случилось? — Чанель тут же переключил на нее все свое внимание. — Цветы упали в воду, — девушка раздосадовано прижала ладони к своей груди. — Ничего, мы тебе новых наберем, сплетешь и Бекхену венок, — кумихо, не теряя времени даром, поднимаясь, потянул вновь улыбающуюся девушку за руку. — Мы скоро вернёмся.       Они вместе спрыгнули с камня и скрылись в лесу под веселый смех Чанеля. Бекхен раздосадованно поглядел на место, где ещё мгновение назад сидела пара. Там одиноко лежал нож, который поблескивал лезвием в лучах солнца. Парень схватил его и, спрятав в чехол, закинул в котомку и перебросил её на спину. — Теперь мне здесь не особо рады, можно и не так часто приходить, — зло фыркнул Бекхен, пытаясь даже от самого себя скрыть за этим свою печаль.       Правда, после этого случая Бекхен еще не раз наведывался к Чанелю с новыми игрушками или другими интересными вещицами, но кумихо всегда слушал друга в пол уха и бездумно кивал. Однажды Бекхен даже сказал, что кумихо — самый настоящий дурак, на что тот опять лишь покивал и попросил продолжить рассказ, не отрывая взгляд от СоХвы, что сидела недалеко и чистила рыбу. Бекхену оставалось только злобно выдохнуть.       Понимая, что уже не сможет изменить ситуацию, парень решил просто смириться с тем, что теперь у Чанеля появилась истинная любовь, которая будет для него всегда важнее лучшего и единственного друга. Но все же иногда, даже при самых коротких встречах Бекхен всеми силами пытался хоть как-то намекнуть Чанелю, что нельзя так самоотверженно бросаться с головой в этот омут под названием «любовь», тем более, так плохо зная людей. Но кумихо совершенно его не слышал.       И, в конце концов, терпение Бекхена все же лопнуло, когда Чанель не выполнил данное другу обещание, чего раньше себе просто не мог позволить.       Кто-то принес в книжную лавку одну старинную книгу на древнем языке. Бекхён сразу же заинтересовался ею, он понимал, что если сможет перевести старинные письмена, то ему заплатят за это очень хорошие деньги. Дядя, который хоть и не был бедняком, все же иногда нуждался в деньгах. Поэтому Бекхен, желая помочь ему хоть чем-нибудь, взялся переписывать непонятные закорючки. Перевести сам он, конечно, не мог, но зато был уверен, что Чанель поможет ему. На эту просьбу кумихо охотно согласился и сказал ждать его в лесу на оговоренной поляне, где в итоге Бекхен просидел в ожидании друга почти до самого вечера, сжимая в руках исписанные листы. Но Чанель так и не пришел, и Бекхену пришлось возвратиться домой ни с чем.       В его груди вновь проснулась огромная обида и боль. Он не думал, что все годы дружбы с Чанелем могут пойти насмарку из-за одних только карих девичьих глаз в обрамлении пушистых ресниц. — Раз я тебе не нужен, то больше и не подумаю приходить, — злобно пробормотал Бекхен в подушку и отвернулся к стене, не желая слушать глупое сердце, которое упрямо билось в груди и говорило, что все наладится.

***

— Бекхен-а! Бекхен-а, — крик дяди заставил парня оторваться от книги. — Сходи, пожалуйста, на постоялый двор. МинХек обещал передать мне зеленые чернила, которые привез из Китая. — Давай я завтра схожу, — Бекхен совсем не хотел отрываться от книги. — Завтра с утра ему будет некогда. Иди, сходи, — дядя активнее помахал рукой, выгоняя племянника из дома.       Бекхен неохотно поморщился и вышел за порог, прикрывая дверь. Настроения в последние несколько недель не было, даже несмотря на то, что летняя жара ушла, оставляя за собой лишь теплые предосенние дни и не менее теплые ночи. Даже с Чанелем, который мог бы хоть как-то изменить его расположение духа, Бекхен уже давно не виделся, продолжая обижаться. После того случая с неудавшимся переводом кумихо лишь раз пытался увидеться с Бекхеном, но эта короткая встреча вышла просто отвратительной. Они вновь переругались, а Чанель чуть не сломал дерево, пытаясь доказать Бекхену невинность и чистоту СоХвы. На что Бекхен раздосадованно объявил Чанеля предателем и, развернувшись, ушел с поляны, не желая больше слушать кумихо. Бекхен печально вздохнул, отвлекаясь от невеселых воспоминаний и оглядываясь вокруг, поспешил к постоялому двору. — Здравствуйте, господин МинХек. Мне нужны чернила для дяди. — А! Бекхен-а, здравствуй. Помню-помню. Сейчас, — вечно добрый дядюшка МинХек тут же поспешил за обещанным, а парню оставалось лишь, не торопясь, оглядывать двор. Но неожиданно его внимание привлекла тонкая женская фигура. «СоХва!» — Бекхен расширил глаза в удивлении. — «Что она тут делает?» — Вот, держи крепче, Бекхен-а, — дядюшка МинХек вернулся с объемным свертком. — Спасибо, господин, — парень быстро поклонился и кинулся за СоХвой, которая обогнула постоялый двор и скрылась в небольшой лачуге за ним. — Ну, вот ты и попалась! — радостно прошептал Бекхен, прижимая к груди сверток. — Осталось только подслушать. — Парень, крадучись, подошел к окошку и, прислонившись ухом, попытался уловить хоть один звук. Голосов по ту сторону было много и разобрать что-либо было совершенно невозможно.       Догадавшись проделать пальцем дырочку в затянутом полотном окне, Бекхен на этот раз сначала заглянул в нее и чуть не выронил ценный дядин заказ.       Внутри небольшой комнаты были те самые разбойники, от которых Чанель спас СоХву. Сама девушка стояла во главе стола и что-то рассказывала. Бекхен, плюнув на все, прижался ухом к дырке в полотне и затих, прислушиваясь. — Я больше не могу терпеть! Нужно покончить с ним, как можно быстрее! — тихий и нежный голос СоХвы звучал грозно. «Слышал бы сейчас тебя Чанель», — успел подумать Бекхен. — Вы все знаете, что делать. Мы убиваем кумихо не в первый раз, поэтому каждый должен быть готов на все сто. Сегодня вечером Чанеля не станет.       Бекхен зажал рот рукой. Нужно было предупредить Чанеля! Срочно!       Не помня себя, парень сначала добежал до дома, сунул в руки ошарашенному дяде чернила и изо всех сил пустился в лес.       Он бежал, как в последний раз, и в голове билась единственная мысль: «успеть раньше». Родная поляна Подлунного сада появилась перед глазами как-то совсем неожиданно, и Бекхён, оступившись, чуть было не полетел кубарем вниз по небольшому склону, но каким-то чудом ему удалось удержаться на ногах. На шум, который поднял парень, из пещеры вышел Чанель. И его недоумённое лицо тут же стало слишком серьёзным, как только он понял, кто же устроил такой переполох. — Что ты хочешь? — не дав парню отдышаться, кумихо сразу перешёл к делу. Видимо, Чанель тоже до сих пор не смог простить Бекхену его обидные слова о предательстве. — Там… Разбойники… СоХва с ними… — Бекхен, уперев руки в колени, задыхался и никак не мог сказать то, ради чего так бежал. — Ты хочешь обвинить её ещё в чём-то? — глаза кумихо налились алым. — Сколько можно, Бекхен?! — Я не наговариваю! — Бекхен наконец выпрямился. — Послушай меня. Я знаю, что СоХва заодно с теми душегубами, которые якобы напали на неё в лесу, когда вы впервые встретились. Они — охотники! Они придут за тобой! — Прекрати… — из уст Чанеля это прозвучало угрожающе.       Кумихо утробно зарычал, но остался на месте, словно позволяя Бекхену, если не оправдаться, то хотя бы убраться по-хорошему. Но парень не воспользовался щедрой возможностью. — Они могут тебя убить. Поверь м…пхвф — горло сдавила начавшая покрываться шерстью кисть, а алые глаза оказались настолько близко, что у Бекхёна дыхание перехватило, но он не позволил себе зажмуриться. — Ты не смеешь говорить о СоХве такие вещи!       Но кумихо так и не успел высказать всё, что думал по поводу своего друга, потому что над лесом разнёсся пронзительный женский крик. Это была СоХва, сомневаться не приходилось. Чанель разжал пальцы и весь обратился в слух. Крик повторился, но Бекхен успел повиснуть на руке кумихо прежде, чем тот рванул на помощь. — Это ловушка, — голос не слушался и хрипел, но парень не мог позволить Чанелю погубить себя. — Не верь ей!       Но тот уже ничего не слышал. Он со всей силы рванулся из удерживающих его рук, отталкивая Бекхена. Кумихо не видел, насколько крепко человек приложился затылком о дерево и как сполз на землю, потеряв сознание. Чанель мчал через лес, а разрывающий его душу крик СоХвы с каждым прыжком звучал всё отчётливее.       Кумихо не мог объяснить, почему он позволил себя отвлечь. Нелюбовь Бекхена к СоХве пересекала все границы дозволенного, и даже их давняя дружба уже не могла окупить отвратительной клеветы, которой бесстыжий человек посмел оговорить его СоХву.       Крик повторился совсем близко, и Чанель резко остановился. Перед ним раскинулась небольшая полянка, посреди которой, как и в тот злополучный раз, стояла СоХва. По щекам девушки бежали слёзы, а над ней возвышались двое громил: один выворачивал руки, крепко удерживая девушку на месте, а второй размеренно разрезал на лоскуты рубашку то и дело, словно бы невзначай, задевая ножом девичье тело.       Глаза накрыла красная пелена, и кумихо сорвался с места. Одним резким рывком он откинул разбойника, что стоял к нему спиной. Нож полетел на землю, как и его хозяин. Чанель не замешкался ни на мгновение. Присев под просвистевшим над его головой внушительным кулаком, он резко выставил вперёд правую ногу. Колено второго разбойника слишком отчётливо хрустнуло, и над поляной разлился протяжный крик.       Кумихо подбежал к осевшей на землю девушке и крепко обнял её. — Прости меня… — Чанель, я… — Ничего не говори. Я оставил тебя. Прости. — И ты меня… Кумихо в недоумении разжал руки и чуть отстранил от себя Со Хву. — О чём ты говоришь? — Монстры не должны приближаться к людям. Вы — зло. — СоХва…       Но кумихо не успел и слова сказать. Девушка ловко выхватила из-за пояса короткий нож и без промедления подалась вперёд. Прижав руку к ткани на боку, расцветшей алым, кумихо взвился с места и в растерянности попятился назад от медленно поднимающейся с колен СоХвы. — Что с тобой стало?.. — Ничего, мой дорогой, — девушка хищно оскалилась. — Просто ты — монстр.       Она коротко глянула поверх плеча Чанеля, но кумихо не обратил внимания. Он с отчаянным непониманием смотрел на самое прекрасное создание, которое почему-то жаждало его смерти.       Сзади послышался короткий хруст сухой ветки, и кумихо резко обернулся. Отброшенный самым первым разбойник заворочался и начал подниматься на ноги, а за ним из-за редкого кустарника вышли ещё двое его подельников. Они медленно окружили кумихо с четырёх сторон: трое быковатых охотников за головами и одна хрупкая девушка. — Со Хва, что ты делаешь? Я же люблю тебя… — Ты умрёшь сегодня. Монстры не могут любить.       Она набросилась первой. Кумихо перехватил тонкие руки и прижал девушку к себе, за что поплатился сполна: широкое лезвие разбойничьего ножа с лёгкостью прошлось по открытой спине, окрасив светлую ткань алым. Тяжелая дубина выбила короткий хрип из груди кумихо, и его руки разжались. СоХва с хищной грацией выскользнула на свободу и приготовилась нападать, но Чанель не сопротивлялся. Он осел на землю и понурил голову. — Посмотри на меня, — тон девушки был ледяным. — Подними глаза, чудовище.       Кумихо повиновался. — Монстры не должны находиться среди людей. Мы этого не допустим…       СоХва начала медленно отводить руку с ножом, чтобы свершить свой грозный суд, но… — Чанёооооль!       Кумихо обернулся на крик, но его тут же огрели по голове дубиной. Бекхен, пришедший в себя и неведомым образом всё же набредший на проклятых разбойников, прихрамывая, пробирался к злополучной поляне. Он на мгновение замер, а потом что было сил кинулся вперёд, когда треклятый разбойник повторно занёс дубину над распластавшимся у его ног кумихо.       Парень вылетел на поляну и упал на колени перед бесчувственным телом друга. Слёзы потекли по щекам, но Бекхен даже не подумал их утереть. — Что ты наделала?.. — прошептал он еле слышно. — Как ты могла его предать?..       Но его уже не слушали. СоХва и трое разбойников опустились у тихо подвывающего сотоварища, держащегося за развороченное колено. Двое перекрестили руки и посадили на них страдальца. — СоХва!..- голос Бекхена сорвался. — Монстрам не место в нашем мире, — девушка даже не обернулась. — Посмотри, что он сделал с моим другом! — Это вы — настоящие монстры! — Последи за языком, а то отправишься за своим кумихо!       И она больше не сказала ни слова. Развернулась и пошла в лес, раздвигая ветки перед своими настоящими друзьями.       Их шаги уже давно стихли, а на лес опустились сумерки, но Бекхен по-прежнему сидел на проклятой поляне и, укачивая кумихо в окровавленных руках, что-то бормотал себе под нос. Он никак не мог осознать, что могучего духа больше нет. Его бесстрашный, сильный, великолепный друг больше не откроет глаза, не задаст какой-нибудь нелепый вопрос про эту непонятную человеческую жизнь, больше не захохочет так, что лес задрожит от его могучего голоса. — Я ненавижу себя за то, что не смог тебя уберечь.       Казалось, что слёзы кончились, но стоило попытаться сказать что-то членораздельное, как грудь перехватывало словно жгутом, не давая словам вылиться наружу. Вместо них бежали слёзы.       Бекхен в очередной раз громко всхлипнул и открыл глаза, напрасно пытаясь разглядеть в родных чертах хоть проблеск жизни, как вдруг его внимание привлекло странное свечение неподалеку. — Све…све…светлячки? — парень дрожащими губами с трудом смог произнести это слово.       А вокруг него, действительно, летали светлячки, которые излучали яркий белый свет и еле ощутимое тепло. Бекхен шмыгнул носом и грязными ладонями вытер мокрые щеки, чуть отстраняясь от Чанеля.       Светлячки тутже начали подлетать к кумихо и прикасаться к его лицу, рукам и груди, словно впитываясь в них. Бекхен завороженно наблюдал за всем этим. Благодаря темноте леса, светлячки были словно маленькие белые огоньки, что появлялись и тут же исчезали. Но стоило только полной луне показаться из-за туч на звездном небе, как вся магия пропала, оставляя одного Бекхена рядом с распростертым на земле по-прежнему неподвижным Чанелем.       Парень замер, не зная, что делать. Уже можно было прикасаться к кумихо или же оставить все так, как есть? Бекхен пододвинулся чуть ближе.       Он заглянул в бледное лицо друга, но к своему собственному удивлению не нашел там ни одной царапины или синяка. Сбитые костяшки рук тоже были в полном порядке. Бекхен отодвинул кусок порванной рубашки, что скрывала рану на боку, но вместо крови и раскуроченной плоти обнаружил лишь чистую бледную кожу. Тоже самое было и на спине — глубокий порез исчез. — Как? Тебя исцелили? — суматошно зашептал Бекхен и принялся трясти кумихо за плечи. — Чанель! Чанель! Ты меня слышишь? Эй, очнись!!       Но друг все также продолжал лежать с закрытыми глазами. Бекхен приложил ухо к груди кумихо, но далеко не сразу услышал гулкое, но такое необходимое «тук». Сердце билось! — Хорошо! Может, ты очнёшься позже. Может, тебе нужно время, — парень пытался что-нибудь придумать, но мысли путались — Тогда тебя надо спрятать! Точно!       Бекхен поднатужился, закинув руки друга себе на плечи, и из последних сил приподнял Чанеля, взвалив того себе на спину. Благодаря, наверное, только сумасшедшей радости, что обрушилась на него от осознания «Чанель жив», Бекхен смог дотащить кумихо до Подлунного сада всего лишь с тремя короткими передышками. Но как только Чанель был опущен на свое цветочное ложе, неизвестно откуда взявшаяся энергия резко иссякла, и Бекхен повалился рядом с кумихо. Находясь на границе между сном и явью, парень, пересилив сомнения, крепко обнял чуть теплую руку друга и уткнулся носом в крепкое плечо. На его губах царила улыбка, Бекхен всё же был благодарен судьбе, которая не отняла у него друга. А может быть, Чанель уже перестал быть для него только другом.

***

      Но спустя день или два кумихо так и не открыл глаза. Бекхен чувствовал теплоту его дыхания на кончиках пальцев, когда подносил их к носу Чанеля, но вот разбудить друга не помогали ни ласковые слова, ни щипки за кожу на руках, ни громкие звуки. После того, как с момента нападения прошла неделя, Бекхен понял, что все совсем не просто. И его захлестнула волна паники.       Однако слёзы иссякли довольно быстро, и, наконец, перестав плакать от собственного бессилия, парень решил действовать и сделать все, чтобы Чанель очнулся. — Дядя, а помнишь, у нас была потрепанная книжка про кумихо? — Бекхен, в который раз вернувшись от Чанеля, исследовал их богатую библиотеку. — Помню, кажется, я ее где-то на дальней полке в последний раз видел, — дядя, оторвавшись от каких-то записей, задумчиво почесал подбородок. — А зачем она тебе? — Да я уже все перечитал, — донеслось откуда-то из глубины комнаты. — Хочу теперь снова начать с легенд. — Ну, давай-давай, — дядя ухмыльнулся и вернулся к своему занятию.       Вскоре довольный Бекхен выбрался из-за полок и вновь предстал перед дядей. — Там у тебя паук поселился, — парень указал пальцем себе за спину, а после громко чихнул и потер нос.       Дядя рассмеялся, глядя на измазанного в пыли племянника, и вновь взялся за чтение. — А ты, кстати, ничего не знаешь про хозяина этой книги? — Бекхен с любопытством перелистал страницы. — Я тогда маленьким был, — дядя вновь поднял голову от записей и, довольно улыбнувшись племяннику, начал свой рассказ. — Мой отец как-то привел домой уставшего путника. Его лица я так и не увидел, но вот за гостеприимство он оставил нам эти легенды о кумихо. — Вот так просто взял и оставил? — Раз за книжкой никто до сих пор не явился, значит, она наша, — дядя подмигнул племяннику. — Ладно, не отвлекай меня больше, а то никак не могу подсчитать доход магазина за этот месяц. — Хорошо, — расплывшись в улыбке, Бекхен расположился на крыльце дома и в лучах солнца начал внимательно рассматривать старые пожелтевшие страницы.       С трудом разбирая буквы, парень понял, что книга, скорее всего, была каким-то странным дневником, но никак не собранием сказочных историй. «Убить кумихо может лишь кинжал из боярышника. Поэтому запомни, что никто никогда не должен знать о потайном месте в твоем жилище, где спрятан этот кинжал…», — себе под нос шептал Бекхен, исследуя страницы книги. «Если решишься стать человеком, то запомни, что ты уже не вернешься в обличие кумихо никогда…» «Полюбить можешь лишь раз, но будь точно уверен в том, кому ты собираешься подарить своё сердце.» — А вот тут согласен, — зло пробубнил Бекхен. — Балбес, говорил же я, чтобы не верил, этой… «…и помни. Если твоя любовь обернулась предательством, то ты можешь навеки остаться тысячелетним демоном, пожирающим плоть людей и их души. Но спасение есть. Боярышник в сердце предавшей тебя любви дарует освобождение от проклятия…» — Значит, если Чанель всё-таки очнётся, то ему нужно будет проткнуть сердце СоХвы. А очнется он уже демоном. Значит, мне нужно будет найти кинжал, и… Что мне сделать-то? — Бекхен мерил короткими шагами крыльцо дома, пытаясь разгадать замудрённые секреты книги.       На небе уже сверкали звезды, и месяц выглядывал иногда из-за туч, а парень все продолжал ходить по крыльцу дома, не обращая внимания на то, что на улице стало гораздо холоднее, чем было днем. — Значит, мне нужно найти кинжал… — продолжал бормотать Бекхен, но его прервал дядя, который уже готовился ко сну — Ты долго будешь еще тут расхаживать? Пошли спать, Бекхен-а.       Парень устало выдохнул и потер виски кончиками пальцев. — И, правда, пойдем дядя.       Уже лежа в постели, Бекхен еще долго смотрел на темный потолок комнаты и размышлял, что же ему сделать, прежде всего. «Кинжал. Нужно найти его, как можно скорее», — это была последняя мысль перед тем, как Бекхен окончательно провалился в сон.       На следующий день человек приступил к поискам кинжала и, не забыв про записи в дневнике, первым делом решил начать с пещеры, где спал Чанель. Но вскоре уверенность Бекхена в незамедлительном успехе пропала, когда он понял, что на дворе уже стоит вечер, а поиски его так ничем и не увенчались. — Ну и куда ты спрятал кинжал? — Бекхен опустился рядом с Чанелем на его ложе. — Хоть бы подсказку мне дал какую-нибудь, лежишь себе тут спокойненько. — Бекхен откинул длинную прядку со лба кумихо и заглянул в лицо другу. — Говорил же я тебе, чтобы ты не влюблялся в эту СоХву! Видишь, что получилось?       Она была в этой банде и оказалась всего лишь приманкой с красивым личиком. И ты повелся, дурак такой! И вот теперь мне мучиться, — Бекхен, наклонившись совсем близко, дунул теплым воздухом в лицо Чанелю. Но кумихо никак не отреагировал на такое обращение со своей персоной.       Бекхен лишь хмыкнул на это, а затем поднялся и подошел к выходу из пещеры. Оглянувшись на друга, парень громко вздохнул и тихо прошептал: — Чанель, я скучаю по тебе. Очнись, пожалуйста, скорее…       Но кумихо, кажется, не собирался приходить в себя ни через день и ни через год…

* Спустя семь лет *

      Бекхен, сжимая в руках очередной талмуд с легендами о кумихо, уселся на входе пещеры в Подлунном Саду. Летнее солнце в тот день было по-особенному жарким, но небольшая речушка давала необходимую прохладу. — Здесь сказано, что кинжал хранится в месте обитания кумихо, — негромко бубнил себе под нос парень. — Да где?! Где? Я уже всю пещеру перерыл!       От недовольства Бекхен откинул бесполезную книгу и скользнул в пещеру. — Чанель, ну это просто наглость! Я уже не знаю, откуда книжки заказывать, каких торговцев оружия спрашивать, чтобы они не смотрели на меня, как на идиота!       Неужели ни один кумихо не поделился секретом, в каком месте хранится этот кинжал из боярышника! — по приобретенной за эти годы привычке, Бекхен уселся рядом с Чанелем, который продолжал все также лежать и спать. Кумихо ничуть не изменился с того самого дня.       А вот человек за семь лет преобразился. Исчезла юношеская угловатость и пухлые шеки, да и сам Бекхен стал чуть выше. Но все равно парень не мог себя назвать таким уж сильным. Один взгляд на широкие плечи кумихо заставлял его вздыхать и мечтать, что когда-нибудь и он сможет похвастаться такими или хотя бы похожими. — Чанель, — резкий тон сменился спокойным и печальным. — Вот ты тут лежишь, а в деревне мои ровесники влюбляются вовсю, женятся. А я один хожу, мечтаю только лишь о том, чтобы ты очнулся. Скажи, это нормально? Я не знаю, что и думать. Может быть, влюбившись, я смогу, наконец, опустить руки и забыть про тебя? Хотя, о чем это я? После этой СоХвы я ни на одну женщину спокойно смотреть не могу, — Бекхен опустил голову и только печально вздохнул. — А, может быть, это все проходит мимо меня, потому что я уже влюблен? Причем с самого детства. Помнишь, как мы встретились в первый раз? Я был еще мальчиком, который любил постоянно гулять в лесу, а ты уже тогда был таким сильным и мудрым. До сих пор не знаю, зачем я полез в этот неглубокий овраг? Откуда я знал, что там будет волк?! Хищник ведь почти меня съел, а тут прибежал ты и отогнал волка. Отнес меня сюда и залечил раны. И как после этого в тебя было не влюбиться? Что думаешь, ммм? — парень с улыбкой посмотрел на Чанеля. — Эх, слышал бы ты сейчас мои слова… — Бекхен поднялся, шумно вздыхая. — Ладно, Чанель. Мне пора идти. Завтра я обязательно приду и продолжу поиски этого треклятого кинжала. Ты ведь мне поможешь, верно?       Бекхен подмигнул кумихо и скрылся за плющом, который бурно разросся на входе в пещеру. И парень не увидел, как после его слов над головой Чанеля раскрылся большой алый цветок, в сердцевине которого торчал темно-коричневый кинжал с кривым деревянным лезвием и резной рукояткой.

***

— Бекхен-а, вставай, — дядя, как всегда, слишком рано постучался в комнату к племяннику. — Иди на базар и прикупи хлеба. Даже завтракать нечем. — Дядя, ну вот вечно ты, — сонно проворчал Бекхен. — Еще слишком рано. — Это тебе спать хочется, а мне работать пора. — Да зачем? Люди же приходят к тебе ближе к обеду… — Ну, а сейчас мы с тобой, что должны есть? — дядя легонько пнул ногу Бекхена и вышел из комнаты.       Ворча и постоянно обо что-то запинаясь, Бекхен, завязывая последнюю тесемку на рубахе, вышел улицу и тут же сощурился от яркого солнца. — Агрх, дядя! — взмолился в очередной раз Бекхен, но на рынок все же поплелся и понадеялся, что не вспашет носом землю где-нибудь за поворотом. Всю ночь ему снилось что-то нехорошее, оттого и спалось Бекхену совсем несладко. — Аджума, мне, пожалуйста, вот эти две булки, — тихо пробормотал парень, наконец, добравшись до нужной лавки. — Держи, — пухленькая женщина тут же протянула ему в руки две теплых буханки хлеба, принимая пару монет. — Спасибо, — парень поклонился и заспешил домой. Может быть, дядя позволит ему еще поспать?       Проходя мимо постоялого двора, Бекхен увидел толпу новоприбывших людей и чуть замедлил шаг. По-видимому, это были японцы, которые славились своими чудными товарами и умениями. «А может быть, еще раз у них спросить про кинжал?» — подумал Бекхен. Он остановился, с любопытством разглядывая этих, таких похожих между собой, но отличающихся от местных, людей.       Однако стоило ему перевести взгляд на лица, как зажатые в руках булки ещё тёплого хлеба чуть не упали на землю.       Прямо перед ним стояла улыбающаяся СоХва. Уж ее лицо Бекхен не мог перепутать ни с каким другим. Девушка улыбалась хозяину двора и что-то рассказывала про ткань, которую держала в руках. — В торговки подалась? — злобно выдавил из себя Бекхен. — Ты, да как ты… — взбудораженный парень кинулся было на СоХву, но, увидев лицо изумленного хозяина постоялого двора, сначала замер, а потом, резко свернув в сторону, пошел домой.       Но вот только Бекхен не заметил, как сощурились улыбающиеся глаза девушки, что проследила за его удаляющейся фигурой. СоХва тоже запомнила его очень хорошо. Ее интуиция в последние дни кричала о том, что в этой деревне все как-то слишком просто закончилось. А теперь, увидев Бекхена, девушка поняла, что не зря вернулась сюда.       Бекхен просидел дома до самого обеда, все время сетуя на дядю, который решил именно после завтрака пройтись к другу. С трудом уговорив племянника остаться вместо него, уже почти пожилой человек исчез с глаз, оставив Бекхена следить за магазином на целых полдня. Но стоило дяде только переступить порог дома, как парень тут же упорхнул за дверь, напоследок пожелав удивлённому родственнику отличного дня.       «Раз СоХва здесь, то нужно завершать поиски кинжала! Но где мне его искать? Где?» — парень летел по лесу, раздумывая обо всем этом, и совершенно не замечал крадущейся за ним тонкой фигуры.       Бекхен кубарем, как и в тот проклятый день семь лет назад, скатился с горки и влетел в пещеру. — Чанель, там… — но, не проговорив больше и слова, человек замер, разглядывая алый распустившийся цветок и лежащий в бутоне кинжал. — Это…что…он и есть… Чанель…       Бекхен, радостно улыбнувшись, подскочил к цветку и выдернул кинжал. Чуть полюбовавшись на витиеватую резьбу, Бекхен тут же обнял друга. — Теперь тебя можно спасти. Ты не станешь тысячелетним демоном, — бормотал парень, поглаживая длинные черные волосы. — Значит, Чанель все-таки еще жив? — холодно раздалось за его спиной.       Бекхен от неожиданности отпрянул от Чанеля и обернулся ко входу. Там стояла СоХва и, скрестив руки на груди, смотрела на парня смеющимся взглядом. — Из-за тебя, он не жив и не мертв! — выкрикнул Бекхен. — В прошлый раз из-за сломанного колена нашего друга мы не закончили дело. Немного отвлеклись. Да и ты крутился под носом, а твое убийство поставило бы крест на нашей доброй миссии. Но теперь, когда ты сам меня привел сюда, я закончу, то, что не доделала тогда, — девушка холодно улыбнулась и направилась к Чанелю. На ее талии Бекхен разглядел пояс, на котором висел короткий меч. — Не подходи! — Бекхен выставил вперед руку с кинжалом. — Или что? — девушка вновь замерла, веселым взглядом окидывая оружие Бекхена. — Думаешь, что сможешь остановить меня вот этим? — девушка заливисто рассмеялась. А после одним точным ударом выбила из трясущейся руки парня кинжал. — Бекхен, ты и в прошлый раз не смог остановить меня, хоть тогда там был живой и сильный кумихо, который еще мог бы тебе помочь, но теперь же он спит, и ты здесь совершенно один. Думаешь, я не справлюсь?       СоХва, как показалось, лишь чуть шевельнула рукой, но Бекхену ощутимо досталось сначала в живот, а потом в скулу. Парень пошатнулся и сделал два шага назад, но чуть отдышавшись без промедления кинулся на девушку, желая если не убить ее, то хотя бы причинить боль.       СоХва, не ожидавшая такого быстрого ответа, сумела среагировать только после сильного удара в плечо. Тонко вскрикнув, она резко оттолкнула Бекхена от себя, но тот уцепившись за ее рубаху, повалил девушку на себя. Побарахтавшись какое-то время на полу, СоХва все же смогла обнажить меч и приставить его к горлу запыхавшегося парня. — Вот и все, Бекхен, — СоХва победно улыбалась. — Прости, но в этот раз ты не уйдешь отсюда живым … — Думаю, ты ошибаешься, — выдавил из себя Бекхен и со всей силы воткнул кинжал из боярышника прямо в грудь девушке. Та тонко вскрикнула и отпрянула. Алое пятно быстро разрасталось на ее рубахе, как и семь лет назад на одежде Чанеля. — Ты., — прохрипела СоХва, пытаясь вновь кинуться на Бекхена, но тот уже с лёгкостью смог перехватить ослабевающие руки и скинуть с себя предательницу. — Ты сама меня уложила на кинжал, который выбила несколько минут назад. Мне оставалось лишь вытащить его из-под спины, — сипло прохрипел Бекхен.       Девушка еще некоторое время силилась подняться и дотянуться до ненавистного человечишки, посмевшего встать на её пути, но вскоре её натужные проклятья прекратились и в пещере повисла звенящая тишина. Бекхен сидел рядом с замолчавшей СоХвой, и перед его глазами всё плыло. Он ненавидел эту женщину всей душой, но, как оказалось, воплотившееся желание смерти треклятой предательницы, не облегчило тяжесть на его сердце. Торчавший из середины груди СоХвы деревянный нож, столь искусно выстроганный кем-то из ветки боярышника, напитался кровью, став насыщенного тёмно-коричневого цвета.       Бекхен не чувствовал долгожданного облегчения, которое надеялся испытать после воплощения своей мести. Однако помимо чувства вины перед неубереженным другом, на его плечи теперь легло ещё и убийство. Бекхён подтянул колени к груди и тут же резко дёрнулся: на его плечо легла чья-то тяжелая рука.       Парень обернулся, готовый увидеть подельников СоХвы, и крик застрял комом в его горле. Сзади стоял Чанель.       Бекхен, не чувствуя своего тела, взвился с колен и кинулся на шею к восставшему кумихо. И не было ничего важнее тогда, чем обнимать друга, который утешит, который поймёт, который убедит, что Бекхен поступил правильно. И не важно, что Чанель мог быть лишь плодом его воспалённого воображения или совсем отказавшего рассудка. Главное, что кумихо был. — Чанель, я… — всхлип не дал докончить мысль. — Я всё знаю.       Хриплый, до дрожи родной голос пробирал до костей так, что хотелось орать в голос, потому что годы тишины и собственных речей в пустоту, действительно, могут заставить поверить в собственное сумасшествие. — Теперь ты не один.

***

      Оказывается, встреча с тем, кого ждал долгое время, может вселить в человека второе дыхание. И даже тишина наполняется счастьем. Просто быть рядом, просто иметь возможность посмотреть в глаза, просто чувствовать, что ты не одинок больше.       Бекхен ловил каждое мгновение рядом с кумихо. И только тот пропадал из поля зрения, Бекхён принимался лихорадочно оглядываться, всё ещё не веря, что Чанель снова рядом.       Они похоронили СоХву на той самой поляне, где Чанель когда-то её спас. Бекхен тщательно возводил каменный курган вблизи раскидистого куста. А когда Чанель положил последний камень на самый верх, человек просто прислонился спиной к ближайшему дереву и прикрыл глаза. — Неужели всё это закончилось?       Лёгкое касание к щеке заставило парня распахнуть ресницы. — Пойдём, — Чанель попытался было улыбнуться, но вышло криво.       Они собирали хворост и говорили о том, что в деревне произошло много всего, пока Чанель спал, пытались согреть воду для кумихо, но в итоге всё равно искупались в холодной речке. К пещере они подошли уже в сгустившихся сумерках.       Костёр удалось развести не с первого раза, и когда огонь всё же разошёлся, Бекхен уже отчётливо стучал зубами. Чанель впервые за долгое время сам хозяйничал в пещере, и вскоре над котелком вовсю клубился ароматный пар. Кумихо протянул чашку закутанному по самые уши всеми найденными покрывалами и одеждой Бекхену и сел рядом. Воцарившуюся тишину разбавлял только стрекот цикад. — Спасибо тебе, — Чанель на мгновение замялся. — Я помню каждое твоё слово. Спасибо, что не оставил меня тогда. И прости, что не поверил тебе. — Ты был влюблён, — Бекхен тоскливо усмехнулся. — Кто не обжигается на первой влюблённости? — Мне очень жаль, что тебе пришлось убить, — кумихо прямо посмотрел на человека. — Но это был мой выбор, — Бекхен не отвёл глаз. — Ты знаешь, что я желал этого. И я убил бы её снова, если бы пришлось. — Но ты не убийца… — Нет, но за тебя я готов им быть. — Не говори ерунды, — кумихо резко встал.       Он прошёлся к выходу из пещеры, и на мгновение пропал в темноте. — Вернись ко мне. Это был даже не шёпот, скорее простое шевеление губами, но Чанель будто услышал, вновь нырнув в круг света от догорающего костерка. Он подбросил хвороста в огонь и опустился на своё место. — Мне важен лишь ты, — Бекхён постарался не заметить, как сжались на миг пальцы кумихо. — Поэтому кто бы ни причинил тебе вред, он будет наказан… — Но ты же просто человек, — прозвучало как-то приглушенно, будто Чанёль уткнулся в собственные коленки. — Я сильнее, я должен защищать тебя! — Иногда и сильному нужна помощь.       Ветки, обгладываемые пламенем, потрескивали, чтобы через некоторое время догореть, и оставить пещере лишь свет тлеющих угольков. — Я буду с тобой рядом, что бы с нами не случилось, — Бекхен, наконец, поставил на землю давно опустевшую чашку. — И, наверное, тебе придётся, хорошо постараться, чтобы избавиться от меня…       Неловкий смешок Бекхен не успел подавить, но его прекрасно приглушил рукав рубахи кумихо. Объятья вышли спонтанными, но настолько искренними, что Бекхен пожалел времени на удивление. Он только мягко улыбнулся и, выпутав свои руки из-под укутывавшего его вороха покрывал и одежды, крепко обнял в ответ. — Спасибо, — кумихо говорил очень тихо, отчего казалось, что эти слова были самыми искренними, на какие он был способен. — Ты знаешь, я желал стать смертным.       Вспомнив когда-то прочитанный дневник, Бекхен не смел издать и звука. Чанель впервые заговорил с ним о таком. — Из-за СоХвы я мечтал познать, какого это быть человеком, — кумихо ненадолго замолчал, однако, против ожидания Бекхена, всё же продолжил. — Но теперь я ясно понимаю, кто действительно стоит того, чтобы обменять вечность на мимолётность человеческой жизни.       Он снова ненадолго замолчал. — Спасибо, что ты всегда был рядом, — Чанель чуть отстранился и заглянул в лицо Бекхена. — Знаешь, я многое услышал, пока спал. И даже твое робкое признание. Только благодаря ему, цветок раскрылся и подарил тебе кинжал. — Значит, ты уже все понял? — Бекхен окончательно смутился и отвёл взгляд. Но Чанель только улыбнулся, разглядывая покрасневшие щеки человека. — Бекхен-а, ты позволишь стать для тебя тем, кто ответит на твое признание? Позволишь мне попробовать быть человеком ради тебя? Станешь моей новой бесконечностью?       Сердце Бекхена билось где-то в области горла, отдавая гулким эхом в уши, таким громким, что парень боялся не расслышать слова Чанёля. Он готов был умереть на месте от распирающего его душу счастья, но не мог позволить себе произнести и слова. Кумихо, до сих пор не разомкнул объятий, и казалось, что время, будто остановившееся в этот момент, будет самым жестоким палачом, когда решит вновь возобновить свой ход. — Да, — почти неслышно прошептал Бекхен, чтобы в следующее мгновение будто оказаться в одном из своих самых волшебных снов, нежно касаясь чуть подрагивающих в улыбке столь желанных губ.       Поцелуй набирал силу также, как и постепенно разрастающийся вокруг кумихо и человека, но совершенно не замеченный ими кокон из светлячков. Сила прощалась с хозяином, согревая его напоследок, оставляя ему лишь отблеск себя, чтобы он в своей новой бесконечности, разделённой теперь на двоих, не потерял истинный свет своей души.