Пепел на твоих ключицах

Он и не ответил. Поцеловал сначала в щеку, от металла в его губах по телу расползлись мурашки, потом в губы, проникая языком вглубь моего рта. Притянул к себе ближе, скользнув сильными руками по талии. Нежно гладит по волосам, прерывисто дышит, прислоняясь ко мне все ближе. Наши тела вновь сливаются в одно целое, страсть в венах подобна бурлящей лаве, воздух становится тягучим, желание – невыносимым. Билл делает шаги мне на встречу, не прерывая поцелуя, я, отвечая на его ласки, отхожу назад. Уперевшись в столешницу, я почувствовала, как его пальцы вжались в мою поясницу и усадили на край. Обхватываю ногами его бедра, целую в шею и небритые щеки. Мои глаза все еще блестят от слез, губы искажены в странной улыбке, я, кажется, схожу с ума. Иначе и невозможно, когда рядом – он. Мужчина-огонь, мужчина-пожар. - Идем в спальню. Странно смотрит, проводя большими пальцами по моим плечам и ключицам. Соскочив со столешницы, беру его за руку и тяну в комнату. Разум окончательно отказался подчиняться. Поцелуи быстро перерастают «во что-то большее», одежда кажется по нелепому лишней. Обнимаю его, впиваясь ногтями в горящую кожу. Его пальцы как наэлектризованы, бесцеремонно врываются внутрь меня, заставляя изгибаться. Пылко целую. Пожалуйста, не томи, не медли. Я и так слишком долго ждала, слишком часто просыпалась в поту, когда ты уходил в самый нужный момент из моих сладостных снов. Мои зрачки наверняка расширены, как у наркомана. Упав на мягкие подушки, тяну за собой, позволяя быть сверху. Кусает мою шею, едва ощутимо, но все внутри сжимается от наслаждения. Когда проникает внутрь меня членом, чувствую металлическую кровь на кончике языка и как резко защипало пересохшие губы, настолько резко и неожиданно, приятно и прекрасно. В полутьме его улыбка сверкает, как драгоценные камни. Восхитителен. Запрокидываю ноги, скрещивая их за его поясницей. Находит мои руки и продевает пальцы между моими, эдакий замок, крепко сжимает их. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что мы занимаемся любовью: неторопливо, с наслаждением, изо всех сил сдерживая инстинкты. Если это не есть счастье, то я не знаю, каково оно. По комнате гулял сквозняк. Из приоткрытой форточки дул холодный ветер. Кожа покрылась мурашками, пальцы на ногах замерзли. Билл, в полудреме, притянул меня к себе, уткнувшись носом мне в шею. Прижал крепко-крепко, обнял сильными руками за талию и плотно укрыл одеялом. Я тут же забыла о холоде, о зиме на улице, что в Германии больше похожа на осень, забыла о часах одиночества и завтрашнем дне. Но вспомнила разговор с сестрой Яны; маленькой Томе пять лет и однажды она сказала, что знает точно – мама ее любит; на вопрос «почему?» ответила очень серьезно и по-детски искренне: потому что когда мне бывает жутко холодно, мама меня согревает. Щеки защекотало. Я осторожно провела по ним ладонью, утерев слезы. Осторожно разомкнув объятья, я прошмыгнула на кухню, надев по пути теплый свитер. На улице уже стемнело, зажглись фонари, шум от колес машин стал тише. Свет я решила не зажигать. Поставив чайник, стала искать по ящикам кофе; Яна всегда убирала все туда, куда ей хотелось, не удосужившись предупредить.… А кстати, где она? Время уже около семи вечера. Обычная тревога за близких побудила меня отвлечься от занятия и пойти за телефоном. От сердца отлегло, когда я увидела на дисплее конвертик с родным именем. «Встретила знакомого, хорошо провожу время. Буду около девяти». Отлично, у нас с Биллом есть пара часов до момента, когда реальность вновь разобьет мою сказку. Я вернулась на кухню и снов принялась искать кофе. У нас.… Уже есть «мы»? Так странно. Необычно. - Опять ушла не попрощавшись. От неожиданности я подпрыгнула на месте и выронила найденную банку. Та со звоном разбилась, кофе и осколки разлетелись по плитке. - Билл! – хрипло возмутилась я. Но стоило поднять глаза, как все эмоции улеглись. Все отключилось, кроме безграничной любви и нежности. Я стояла как вкопанная и смотрела на его застывшую в дверном проеме фигуру. Такой домашний: в одних джинсах, с растрепанными волосами; растерянно пожимает плечами и зевает. – Ты напугал меня… - Извини. Я покачала головой и опустилась на пол – собирать осколки. Мне было страшно смотреть ему в глаза, все тело сковало. Я сейчас так не похожа на ту себя, с которой он познакомился, которую запомнил. Не подсознательно (или сознательно?) открылась ему, стала доверять. Броня-маска с именем Стефани отошла на второй план, уступив место слабой и наивной Лесе из Москвы, которая в душе еще девочка, верующая в настоящую любовь, в «своего» человека, каким нарисовала себе Билла, да и каким он, собственно, и оказался. Я боялась, что Билл разочаруется во мне, когда увидит в глазах всю эту любовь, преданность, даже восхищение. Он же такой… Да ладно, о чем я, вы же сами понимаете. Билл Каулитц и Леся из Москвы. А внутренний голос наивно шепчет – а ты помнишь его интервью? помнишь, когда был «бум» в 2007-ом и Билл рассказывал, что хотел влюбиться именно так: случайно, в простую девушку? помнишь же? веришь же? - Что ты делаешь? – подошел и присел рядом, тепло улыбаясь. - Как что? – растерялась я, по-прежнему не решаясь посмотреть ему в глаза. – Собрать же надо… разбилось… Да и кофе я хотела сделать… - Брось, пойдем в ресторан. - Куда? – я не смогла сдержать смешка. Все-таки посмотрев на Билла, недоверчиво прищурила глаза. – Неужели тебе можно куда-нибудь водить меня? Узнают же… Билл улыбнулся чуть шире. Идеальная голливудская улыбка, но такая родная. Господи, да я же с ума схожу. Что ты делаешь со мной, Каулитц? Я же теряюсь в тебе, окончательно, бесповоротно… - У меня есть одна идея, - загадочно проговорил Билл, протянув мне ладонь. Неуверенно протянув свою в ответ, я позволила ему поднять меня на ноги. – Одевайся. Как только официант скрылся с нашим заказом, я еще раз оглядела шикарный ресторан в приятных персиковых тонах. - Здесь так уютно, - восхищенно проговорила я. За соседними столиками сидели девушки и женщины в вечерних платьях, мужчины в дорогих костюмах; играла ненавязчивая музыка. Я чувствовала себя весьма неуютно в этой роскоши – я не ожидала, что Билл поведет меня в ТАКОЙ роскошный ресторан, иначе бы надела что-то более подходящее, чем обычное вязаное платье чуть выше колен и сапоги без каблука. Билл же ощущал себя вполне комфортно в светлых джинсах с дырами на коленях, рубашке и джинсовой куртке с заклепками. - Да, мне тоже здесь очень нравится, - согласился Билл и протянул руку, сжав мою ладонь. – И самое главное, здесь меня вряд ли будут искать папарацци: это ресторан нашего с Томом старого друга, он всегда жестко подходит к списку гостей. Я кивнула и на секунду задумалась. Сейчас или никогда. - Билл, - я поджала губы, собираясь с мыслями. – Билл, а давай уедем? Прямо сейчас, вместе. - Куда? – он рассмеялся, приняв мои слова за шутку. Но я не шутила: - В Россию, в Москву. Сейчас декабрь, зима. Ты же хотел побывать в моей стране зимой. - Ты же не любишь свою страну зимой, - напомнил Билл. – Ты не любишь холод. - Да, - согласилась я. Помнит. – Но блондинов я тоже когда-то не любила. Билл усмехнулся и начал болтать о напитках, считая, что тема закрыта, но я загорелась этой идеей, я знала, что он снова хочет почувствовать себя свободным, хочет отдохнуть от всего; чувствовала. - На пару дней, Билл. Вдвоем. Исчезнем. Он нахмурился. - Я никогда не уезжал никуда без брата, - серьезно сказал он. – Да и вообще, у нас билеты в Чикаго, контракт. Я кивнула, поджав губы. - Хорошо. Я понимаю. Как-нибудь в другой раз. Будем капучино? Мне было не столько обидно из-за его отказа, сколько из-за своей наивности. Он же звезда, занятой человек, а я – кто? Способ расслабиться, влюбленная идиотка. Так и должно быть. Это самый верный сценарий. Я изо всех сил старалась не заплакать. Билл, по-видимому, заметил, как я поникла, в его прекрасных глазах что-то блеснуло. - Я люблю тебя, - вдруг сказал он. – Стефани. Быстро заморгав, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. - Стефани, - повторила я, чувствуя тяжесть во всем теле. – Та девушка, проститутка, которая развлекала тебя в Москве, которая была просто игрушкой – вот кто такая Стефани. – Билл смотрел на меня, ничего не понимая. Я же понимала все. – Оболочка, она не умеет чувствовать. А я Олеся. Я живая. Я тоже готова ради тебя на все, как и Стефани, но мне нужно от тебя другое, мне нужно чтобы ты был счастлив и при этом не врал себе. - Я не понимаю… - Прощай, Билл, - я резко вскочила. – Я… не могу так. – Мое бессвязное бормотание, непонятные оправдания – лишь бы он разочаровался, лишь бы перестал обо мне думать. Сучка-Стефани, она рада острить и дарить свою любовь лишь в постели – одна из моих сторон за которой я прятала себя настоящую: закомплексованную, слабую, сломанную, безнадежно влюбленную Олесю, которая нуждается в заботе и любви. Билл не сможет дать мне этого, даже если захочет – не сможет. А я не имею права рушить его жизнь, только потому, что так слаба. Я выбежала из ресторана, на ходу застёгивая пальто и обвязывая вокруг шеи шарф; я понеслась прочь по продрогшей пустой мостовой, которую обнимал лишь ветер. Домой, в Москву, вновь позволить Стефани взять верх, запрятать себя настоящую вглубь души. Так будет правильнее.

Продолжение следует...