силовое поле

      Антону иногда кажется, что слишком уж он одинок для самодостаточного двадцатипятилетнего парня: да, у него есть несколько замечательных друзей, семья, даже кот, но с отношениями никогда не везло, а мать уже год как намекает о том, что хочет дожить до рождения внуков. Парень на это лишь смеётся, целует её в щёку (для этого нужно наклониться) и говорит, что она до этого обязательно доживёт. А потом мысленно прикладывается головой об стену, да посильнее, потому что вряд ли она дождётся внуков: он, в общем-то, слишком не натурален для детей. Ну, играет в другой команде, как там это ещё вуалируют? А ещё у Шастуна есть личное проклятие: сосед по лестничной площадке с орущим на рассвете будильником и его чёртов кот, так и рвущийся сцепиться с кошкой Антона. Не жизнь, а сказка.       Утро встречает Антона привычным звоном за стеной, визгом Чарли и поцарапанными руками. Он уже спросонья ненавидит этот мир и мечтает уничтожить Арсения Попова и стандартный звонок будильника на айфонах, и лишь потом вспоминает о том, что сегодня, между прочим, пересдача экзамена по высшей математике. На этом моменте Шастун понимает, почему он по природе сова и ранние подъёмы не переваривает: утро явно было создано где-то в аду самим дьяволом, потому что иначе и быть не может. Когда трель будильника наконец замолкает, Антон облегчённо выдыхает. Хоть уши не отвянут.       Пересдачи — вещь отвратительная, и Шастун бы многое отдал за то, чтобы в жизни не ходить на них и сдавать всё с первого раза, но он, увы, не настолько умён, да и лень не позволяет готовиться как следует. Поэтому третий раз ходить на сдачу вышки для Антона — вполне себе обычное дело, как кофе по утрам и покупка сигарет в магазине у дома. Он вообще живёт одним днём, как любой уважающий себя представитель современной молодёжи. И судьбу просто обожает: особенно тогда, когда ему попадается именно тот билет, который он упорно зубрил прямо перед выходом. Но есть, всё-таки, нюансы, способные испортить даже такой, казалось бы, идеальный день. Да, иногда Шастун судьбу ненавидит: тогда, когда он, счастливый, возвращается с удачной пересдачи самого дурацкого предмета для истинного гуманитария и наблюдает, как его кошка дерётся с соседским котом прямо на лестничной площадке. Да, в такие моменты судьба ведёт себя, как последняя стерва.       — Чарли, пушистая ты скотина, отцепись от него! — первое, что выдаёт Антон, прежде чем оттащить за шкирку белоснежную кошку от её полной противоположности — чёрного кота с пронзительными голубыми глазами, как у хозяина. Собственно, хозяин как раз-таки объявился, с приоткрытым ртом глядя на происходящее.       — Это ещё что за?.. — наконец подаёт голос Арсений, глядя на обозлённую морду кота и его оппонентки. — Эрик что-то натворил?       — Не поверишь, они сцепились, — фыркает Шастун, будто это самое естественное, что может случиться, — и он чуть не выцарапал ей глаз. Так что держи своего кота подальше от моей кошки, окей?       Арсений, кажется, всё ещё в ступоре, но поражённо кивает и двигает кота ногой в сторону своей двери. Чарли на руках у Антона всё ещё злится и, кажется, расцарапала ему к чертям всю руку. А Антон безумно зол. Ох, как же он зол.

***

      Друзья у Антона просто замечательные, так ведь? И выпить с ними можно, и о важном поговорить, и жизненные проблемы обсудить. Встреча с ними для Шастуна как праздник после тяжёлой сессии и вечных тёрок с соседом: к слову, о нём. Арсений этот постоянно что-то чудит: то опять его кот борзеет, то сам зайдёт: за солью там, за хлебом. Не то, что у нормальных людей соседи, с которыми они раз в месяц пересекаются в лифте и рады, а этот какой-то особенный. Хотя и сам Антон хорош: то музыку врубит на всю громкость посреди ночи, а потом удивляется, чего это к нему Попов заглянул, то кошку случайно выпустит, чтобы та залезла и с Эриком на пару всю рыбу сожрала. Веселятся, как могут.       К слову, Эрик с Чарли удивительно ладят: учитывая их драку месяц назад, конец. А так, обыкновенные отношения среднестатистических котов: то орут друг на друга, как резаные, то делят еду и хозяев носами сталкивают. Да, увы, бывает и такое. Но, к удивлению, больше драк не повторялось ни разу, хотя Антону только лучше. Хотя бы поводов наорать на соседа нет, а то стыдно малость за прошлый раз.       Так вот, о друзьях: Антон обожает собираться с ними в баре. Слишком банально, так у каждого парня, да, но у них это получается редко, поэтому для него это и правда красный день в календаре. Разговоры по душам, когда они расслабленные и малость пьяные, когда вся правда льётся наружу и нет смысла ничего скрывать: вот, что он правда любит. Вот, что нельзя не любить, ведь как без этого в любой компании? Хоть раз, но каждый выливал душу спьяну друзьям и в итоге не жалел. Вот и Шастун того же мнения.       Всё началось с того раза, когда они, будучи семнадцатилетними глупыми подростками, на вписке (господи, лучше бы Антон это никогда не вспоминал), случайно проболтались друг другу о важных подробностях своей личной жизни. Ну, к примеру, Серёжа, которого в компании ласково называли и всё ещё называют Хвостиком из-за причёски, встречался одновременно с тремя девушками, Дима (самый образованный и адекватный человек среди них) на тот момент вообще ни разу не влюблялся и встречался с девушками из жалости, а Антон… ну, он гей. Как был, так и остался. Тогда друзья и сблизились окончательно: как не сблизиться с людьми, знающими твои секреты?       Как говорят, дом там, где твоё сердце. В таком случае дом Антона здесь, в задрипанном баре на окраине Питера, недалеко от съёмной квартиры, с двумя самыми близкими людьми в его жизни, тремя стаканами чистого виски и мыслями, о которых он даже не догадывался. Он рассказывает друзьям о своём соседе, у которого очень раздражающий чёрный кот с такими же идеальными, как у него, яркими голубыми глазами. Он рассказывает о том, как Арсений заходит к нему по вечерам за очередным (постоянно новым) продуктом, а его сердце выскакивает из груди и пускается в свободный пляс по всей лестничной площадке и пару раз — по лестнице. Он рассказывает о песнях чёртовой Леди Гаги, которые он слушает, когда они оба ходят в душ одновременно, и о том, как, блять, сексуально Попов поёт в душе эту самую Гагу и её «born this way». Когда он наконец заканчивает свою тираду о прекрасном, замечательном, солнечном соседе за стенкой, Дима и Серёжа делают очень умное заключение, не забыв пьяно захихикать и переглянуться: «ну, ты влюбился, наш голубой друг». Вот так вот легко и просто, с каплей того юмора, какой трезвым им не свойственен, врождённой проницательностью Матвиенко и банальным умом Позова. В этот момент Антон, наверное, ненавидит весь чёртов мир, потому что какого хрена вообще?       Умудриться влюбиться в соседа, с которым у вас ещё и отношения не идеальные — так умеет только Антон. Рассчитывать на взаимную симпатию как минимум глупо, это он даже после почти полной бутылки виски осознаёт. Почему именно посреди ночи в голову приходят психологические анализы себя и собственных чувств? Резко вспоминается момент, когда они разнимали своих котов месяц назад. Потом — мысль о том, что не всем родственным душам суждено быть вместе. Так, эту мысль Шастун решает отбросить в сторону, потому что она ну совсем не в тему. Какие, к чёрту, родственные души? Они живут по соседству полгода и первый раз пересеклись и встретились лично месяц назад. Считать, что он — судьба Антона как минимум глупо: слишком мало причин, слишком мало фактов, на это указывающих.

***

      Шастун не помнит, как распрощался с друзьями и как дошёл до дома, зато отчётливо помнит, как выкурил две сигареты по пути. И помнит ошарашенное лицо Арсения, когда они столкнулись носами прямо у двери его квартиры. Помнит дерущихся котов, собственный смех и растерянность Попова. Так вот, как он оказался у него в квартире?.. Ёб твою ж. Уровень неловкости резко повышается до самой высокой планки, и он сгорает от смущения, когда замечает Арсения, чьё лицо находится буквально в паре сантиметров от его. Так, ну это уже совсем перебор.       Коты, из-за которых, видимо, всё и началось (второй уже раз, блин), спокойно спят, а следов вчерашней драки будто след простыл. Это всё, конечно, очень круто и весело, но почему Арсений не затащил его домой? Почему привёл к себе и уложил спать? Хорошо, что на них хоть одежда есть, это уже отметает одну из версий: самый большой страх и тайное желание Антона. Но всё-таки почему?..       — Доброе утро, пьянь. — слышит Шастун голос и бросает короткий взгляд в голубые глаза напротив.       — Доброе, — кивает он, не торопясь подниматься, потому что всё как-то слишком странно и идеально. Может, это всего лишь его грёзы и один из тех утренних снов, отражающих наши мечты? Кто знает.       — Ты хотя бы помнишь, что вчера было? — лениво интересуется Арсений, потягиваясь. Антон залипает и долго не отвечает. — Антон?       — Я пил. С друзьями. — уклончиво отвечает он, отводя взгляд. — Коты дрались. Больше не помню.       — И свои пьяные признания мне в любви тоже не помнишь? — коварно ухмыляется Попов, переворачиваясь и укладывая голову Шастуну на грудь. Так, стоп. Сказать, что он в шоке — ничего не сказать.       — Э… — единственное, что может выдавить из себя Антон, а потом воспоминания проносятся в его голове, как будто кто-то прокрутил фильм ужасов, ускорив его в десять раз. Вот он лезет к соседу с пьяными поцелуями. Вот говорит о любви, о том, какой у него противный кот, о прошлых жизнях и родственных душах. А вот он вырубается. Прекрасно. — Ты меня сейчас выпрешь отсюда к чертям, или как?       — Совсем дурак? — хмурится Арсений и обнимает его, сопя. Эрик начинает царапать Шастуну ногу, ревнуя к хозяину, а Чарли смотрит на него, как на идиота, открыв один глаз. Потом она его закрывает и спит дальше.       Счастье — понятие абстрактное: для кого-то это новый телефон, домашнее животное или друзья. У Антона тоже есть своё представление счастья: соседние квартиры, готовка завтрака своему неумелому парню, два вредных кота и тёплые объятия ночью. И, кажется, он наконец счастлив.