One bed for two

Мягкие, плюшево-серые сумерки окутали Ривердэйл, яркие свечки-звезды завели хоровод вокруг серебристого лунного диска. Шум машин постепенно стих, окна города поочередно гасли, и в конце концов остались лишь слегка мерцающие неоновые вывески, горящие всю ночь напролет. В комнате было немного душно, но уютно, как в старом, уже изношенном, но таком любимом пледе, и пахло тепло, по-домашнему. Джагхэд давно забрался на предоставленную раскладушку с ногами и молча, слегка прикрыв глаза, наблюдал как Арчи расправляет простыни и встряхивает подушки. Две дымящиеся чашки какао стояли на прикроватной тумбочке, распространяя по всей комнате запах теплого молока и специй. Из-за разложенной раскладушки свободного места в комнате совсем не осталось, и Арчи то и дело перешагивал через нее, стараясь не потревожить Джагхэда, который положил подбородок на колени и думал о чем-то своем, слегка улыбаясь и качая головой. Было тихо и тепло. Арчи протиснулся между кроватью и раскладушкой и кинул подушку в изголовье. Джагхэд сидел почти не двигаясь и не сводил с него взгляда сверкающих в сумерках глаз. Арчи передал ему кружку с какао и оба сделали по глотку. Горячая жидкость приятно грела изнутри, навевая воспоминания из детства, когда еще шестилетний Джаг оставался у Арчи с ночевкой и мистер Эндрюс каждый раз выдавал им по кружке какао перед сном. Постепенно это переросло в традицию, только теперь какао заваривал Арчи, а Джагхэд наблюдал, иногда делая замечания по поводу количества молока и сахара, в конце Арчи обязательно добавлял по чайной ложке корицы в каждую кружку, Джагхэд довольно хмыкал, вдыхая чудесный запах, и они шли наверх, в комнату Арчи, где еще долго-долго не спали, рассказывая друг другу разные истории. Эндрюс любил слушать рассказы друга, которые казалось никогда не кончались, Джагхэд выдумывал их прямо на ходу, приводя в восторг рыжеволосого, бурно хлопающего после каждого рассказа, вызывая улыбку Джагхэда. Но сегодня они пили какао молча: слишком много эмоций было испытано за день, слишком много слов было сказано, слишком было хорошо, чтобы нарушать тишину. Ночь вступила в свои права под тиканье часов на кухне и шорох соседской собаки. - Я правда жалею, что не рассказал тебе. О своем отце. - Голос был хриплый от долгого молчания, - не знаю, что я хотел сделать, но это мой папа. -Арчи встал с кровати и сел рядом с Джагом, кладя руку тому на плечо: - Я все понимаю, наверно я поступил бы так же, попытался защитить его, давай просто забудем. Джагхэд кивнул и Арчи убрал руку с плеча, раскладушка скрипнула, когда он встал, заставляя парней поморщиться от неприятного скрипа. В мозг Арчи залезла соблазнительная мысль и, не дав себе передумать, Арчи выпаливает: - А давай как раньше? Ну её, эту раскладушку. - Джагхэд вопросительно приподнимает брови, стараясь вложить как можно меньше сарказма в свои слова: - Ты думаешь мы поместимся на одной кровати, Эндрюс? Или думаешь, что за пару лет совсем не вырос? И потом ты опять начнешь вертеться и сталкивать меня на пол и отбирать одеяло! - Но перед просящим взглядом рыжеволосого не мог устоять даже Джаг, и, взяв правда лишнее одеяло, они кое-как устроились. И плевать, что Арчи был вплотную прижат к стене, а Джагхэд чуть не падал на пол. Пахло корицей, жженым сахаром и детством. Они были счастливы. Небо светлело, постепенно становясь цвета персикового йогурта, звезды тускнели, чтобы с новой силой зажечься следующим вечером. Новый день, заглядывая в окно второго этажа, усмехнулся: два парня спали в обнимку, не замечая очевидного.