Мой черный кот, или не верьте третьесортным колдуньям.

      Маринетт никогда не думала, что ее строгих правил отец позволит ей завести домашнего питомца. А тем более огромного черного кота, который сейчас, развалившись на ее одеяле, занимал чуть ли не добрую половину кровати.       Дикое, грациозное животное с блестящей шерстью тихо посапывало рядом, время от времени подергивая усами во сне. Странно, но девушка интуитивно старалась меньше прикасаться к Нуару, чтобы не пугать кота.       Вчерашний поход под дождем дал о себе знать легким першением в горле и свинцовой головой, которая никак не хотела приходить в норму.       Выскользнув из-под одеяла, она спустилась по холодной лестнице, прошлепала босыми ногами по деревянному паркету и скрылась за дверью ванны. Наспех приняв душ и замотавшись в одно коротенькое полотенце, Мари направилась прямиком к шкафу, не замечая внимательного взгляда изумрудных глаз, которые неотрывно следили за каждым действием хозяйки. Но когда кусок влажной ткани был небрежно брошен на кушетку, Нуар сдавленно фыркнул и отвернулся, стараясь унять дергающийся хвост.       Сейчас Адриан проклинал, появившиеся вместе с другими атрибутами представителей семейства кошачьих, обостренные чувства хищника, когда каждый шорох ткани нижнего белья его хозяйки вырисовывал в его воображении картины весьма не скромного характера.       — Нуар? — черные ушки дернулись от голоса хозяйки, заставляя его осторожно выглянуть из укрытия, — пойдем завтракать.       Медленно, будто выверяя каждое движение, новоиспеченный домашний питомец семейства Дюпэн-Чэн преодолел препятствие в виде крутой лестницы и довольный собой громко мяукнул, подтверждая победу над ступеньками.       — Странный ты, — пробормотала Мари себе под нос, открывая перед ним дверь.       Было что-то в этом коте странное. Не только размер, но и само поведение хищника было далеко от типичного. Нуар не ластился, не носился ураганом по комнате, а вел себя прилично и… осмысленно.       Небольшая, но светлая кухня в доме семейства Дюпэн-Чэн была заранее приготовлена для уютного завтрака в кругу семьи. На деревянном столе покрытым белоснежной краской стояли широкие тарелки, наполненные горячей, соблазнительно дымящейся яичницей с беконом, кружки с ароматным кофе, всевозможные сэндвичи и свежеиспеченный хлеб в дополнение к которому шли джем с маслом.       — Доброе утро, — улыбнулась Маринетт, стоя на пороге и пропуская вперед черного кота, которого ждала очередь познакомиться с матерью своей новой хозяйки, — Нуар, иди, познакомься с моей мамой.       — Так это и есть член нашей новой семьи? — из-за дверцы открытого холодильника высунулась невысокая женщина средних лет с темными волосами и карими глазами, источающими крайнюю степень любопытства.       Отложив в сторону фартук, она подошла к застывшему Адриану и присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть нового друга дочери. Нуар, отступив на шаг, хотел было спрятаться от пытливого взгляда Сабины за темноволосой, но передумал. Он должен понравиться всем членам этой семьи, чтобы они позволили ему остаться.       — А ты красавчик, — потрепав кота за ухом, пробормотала женщина с загадочной улыбкой на лице, — а глаза какие…       Под тихое хихиканье Мари Нуар сам ткнулся носом в руку Сабины и удовлетворенно мяукнул, попутно подставляя второе ухо для своеобразной ласки.       — Ладно, давайте позавтракаем, — оставив жмурящегося от удовольствия кота, воскликнула китаянка и жестом руки указала на накрытый стол.       Проблема возникла почти сразу. Адриан Агрест в прошлом был человеком и теперь, даже находясь в теле кота, есть из миски с пола… Уж увольте. Элементарная гордость не позволила ему и близко подойти к металлической емкости, где его ожидала странного вида субстанция.       Он недовольно фыркнул и, прижав уши к голове, проскользнул к общему столу, где уже расселись все члены семьи Дюпэн-Чэн. Прыжок и он уже на коленях молодой девушки заглядывает ей в глаза, пытаясь мысленно передать всю ту степень унижения, что он почувствовал при виде кошачьей еды.       — Нуар? — обеспокоенно спросила брюнетка, стараясь не двигаться, ибо острые коготки кота были в опасной близости от ее любимых чулок, которые она пока не собиралась выбрасывать.       Изумрудные глаза полыхнули огнем жгучей обиды. Он все же надеялся на то, что девушка его поймет.       — Для тебя унизительно есть это? — с подозрением покосившись туда, где стояла предназначенная ему тарелка, Маринетт провела рукой по гладкой шерсти кота, — я бы тоже не стала есть эту гадость.       Зеленые глаза пару раз моргнув, уставились в голубые. Кто эта девчонка такая? Она точно не умеет читать мысли животных? Потому что иначе Нуар за свое душевное состояние точно не отвечает.       Темноволосая красавица поднялась со стула, пересадила черного кота на пустующую столешницу и, взяв чистую тарелку из сушилки, полезла в холодильник, где должна была остаться с вечера вареная курица. Нарезав небольшими кусочками мясо, девушка поставила блюдо перед Нуаром.       — Если тебе еще и неловко от того, что ты ешь, а я нет, то будь уверен, что я просто хочу проследить за тем, чтобы тебе понравилось, — скрестив руки на груди, пробормотала Маринетт, отводя взгляд куда-то в сторону.       Аккуратно подцепив кусочек куриной грудки зубами, Адриан с аппетитом прожевал угощение и, взглянув в глаза хозяйки, облизнулся.       Удовлетворенно кивнув головой, девушка села обратно за стол и продолжила завтракать. Как ни странно, родители Мари данную ситуацию даже не прокомментировали.       Уже стоя у входных дверей и прощаясь с родителями, темноволосая красавица ободряюще улыбнулась коту, который покорно сидел на ступенях лестницы и даже не предпринимал попыток переступать порог булочной, провожая Маринетт взглядом.       — Я ушла! Буду поздно, — помахала рукой она и, звякнув колокольчиком, скрылась из виду.

***

      Показав пропуск и отметившись у охранника, следившего за тем, чтобы ни один нарушитель не проскользнул мимо, Маринетт поспешила в свой корпус.       Один из филиалов Интернациональной Академии Моды, где сейчас училась Мари, представлял собой несколько одноэтажных просторных зданий, выкрашенных в белый цвет с оранжевой черепицей на крыше. Ровным рядком выстроившись на небольшой территории, учебные корпуса университета были наполнены сонными студентами, которые лениво потягивали утренний кофе, что продавался за углом в уютном кафе.       — Привет, Мари, — сзади на Дюпэн-Чэн накинулась симпатичная девушка с черной тубой из-под эскизов, поблескивая стеклами модных очков, — как вчера прошла тренировка?       — Хорошо, — улыбнулась в ответ брюнетка, выпутываясь из объятий неугомонной лучшей подруги, — а еще у меня для тебя новость!       — Какая?       — Я вчера подобрала на улице кота, и теперь Нуар живет со мной! — воскликнула Маринетт, надеясь на бурные поздравления со стороны шатенки.       Но вопреки ожиданиям девушки, Алья отступила на шаг и внимательно посмотрела на подругу.       — А как же твои родители? — всегда веселая и беспечная студентка факультета дизайна одежды сейчас выглядела до невозможности серьезно, — ты часто говорила, что они против питомцев в доме.       Вообще, Алья Сезер была воплощением противоречивости. Из светлой и задорной девушки она могла принять образ безжалостной стервы за доли секунды. А постоянная смена стиля одежды и прически доводили Маринетт до состояния приближенного к клинической смерти.       Милая, скромная, но в то же время и целеустремленная брюнетка никогда не позволяла себе лишнего на людях, боязно относясь к любым проявлениям интереса в ее сторону. Единственной страстью Дюпэн-Чэн было создание одежды. Встав на эту стезю еще в старшей школе, Мари упорно готовилась к экзаменам в лучшей академии Парижа и когда в почтовом ящике появилось письмо с поздравлениями о зачислении на первый курс, темноволосая красавица весь день проходила с глупой улыбкой на губах.       — Папа утром сказал, что это подарок на мое совершеннолетие, — тихо произнесла Маринетт, закусывая губу, — я до сих пор не могу в это поверить.       — Уверена, это Нуар его зацепил, — уверенно кивнула Сезер, — я в любом случае приду и посмотрю на него.       — Только не сегодня, у меня через два дня сдача проекта и я буду готовиться, — виновато улыбнулась она, — но на следующей неделе я вся в твоем распоряжении.       — Договорились.       За разговорами, девушки даже не заметили, как дошли до дальнего корпуса академии, где располагалась мастерская их группы. В просторное помещение, выкрашенное в пастельные тона голубого цвета, через огромные окна проникало утреннее солнце, скользя лучами по столам с выкройками, манекенам, на которых висели экзаменационные проекты студентов, и швейным машинкам, что сиротливо стояли в углу, дожидаясь своего часа.       — Слышали последнюю новость? — из-под пышного подола вечернего платья, высунулась голова девушки, с зажатыми в губах булавками, — Адриан Агрест вчера вышел из своего университета и пропал!       — Кто? — переспросила брюнетка, складывая свои вещи на стол, что являлся ее личным рабочим местом.       — Адриан Агрест, — чуть ли не по слогам повторила одногруппница, вновь залезая под юбку своего экзаменационного проекта, чтобы доделать наметку, — самый молодой и перспективный обладатель блондинистой шевелюры и сексуального тела, — донеслось откуда-то снизу, — а так же сын всем известного Габриеля Агреста.       Маринетт несомненно было жалко какого-то неизвестного ей парня, но имя этой фотомодели она слышала впервые. В отличие от самого известного модельера Парижа.       — Значит, его сын пропал? — Алья сочувственно покачала головой, — бедный мужчина…       — Я тебя умоляю, — в разговор вклинилась еще одна студентка их группы, подкатив к троице на офисном кресте с ножницами в руках, — этот бесчувственный мужлан только и делает, что таскает своего сына по показам, да и выбивает с помощью него новые предложения.       — А я все еще в шоке от того, что ты не знаешь о самом популярном во Франции парне, — ткнув пальце в смущенную Мари, хохотнула Сезер.       Достав из кармана телефон, она начала что-то быстро набирать в окне поиска.       — Вот он, смотри,— шатенка с чуть красноватыми кончиками волос, которые она покрасила у брюнетки дома на последней пижамной вечеринке, протянула подруге телефон.       С экрана смартфона на нее смотрел, задорно подмигивая, высокий, хорошо сложенный парень с красивым рельефным телом чуть старше самой Маринетт в расстегнутой рубашке и черных брюках, что так соблазнительно съехали вниз, прикрывая все самое важное, но, тем не менее, давая полет разыгравшейся фантазии. Светлые волосы в художественном беспорядке и игривый взгляд зеленых глаз завораживал.       — Ну, как тебе? — поинтересовалась Алья, забирая телефон из рук брюнетки.       — Парень, как парень, — спокойно ответила девушка, подходя в своему манекену, — мне больше нравятся рыжие.       Сезер фыркнула, пробормотав что-то про ничего не понимающую глупышку Дюпэн-Чэн, и отправилась за свое рабочее место, чтобы тоже приступить к делу.       На носу были выпускные экзамены, где каждый в группе начинающий модельер должен был представить комиссии свою работу. И вот, уже несколько месяцев студентки корпели над эскизами, выкройками, фасонами и наборами для шитья, стараясь создать индивидуальный наряд.       Их немногочисленная группа насчитывала всего шесть представительниц прекрасного пола, которые за все время обучения в академии успели хорошо сдружиться.       Вплоть до самого вечера все девушки провели время за кропотливой работой над собственными манекенами, добавляя последние штрихи. Оставалось слишком мало времени.       — Все, — темноволосая дочь пекаря облегченно провела рукой по уставшему лицу, — я закончила.       Короткое кобальтовое с черной пышной юбкой платье в готическом стиле выглядело умопомрачительно. А накинутый сверху пиджак-мундир с двумя рядами металлических пуговиц был украшен голубым жабо с белоснежной розой под горлом.       — Маринетт, — все одногруппницы столпились вокруг ее манекена и восторженно смотрели на работу подруги, — ты превзошла себя!       Девушка слабо улыбнулась, с шумным выдохом опускаясь на ближайший стул. Спина болела от долгого стояния в одной позе, кончики пальцев, истерзанные острыми иголками, ныли, а неудобная обувь, которую она утром впопыхах натянула не глядя, натерла ноги до крови.       — Я горжусь тобой, — похлопала ее по плечу Сезер, искренне радуясь тому, что Мари в кои-то веки отдохнет, — ты работала больше нас всех, — хвалила шатенка Дюпэн-Чэн, вспоминая, как та забывала вовремя обедать и до глубокой ночи засиживалась за своим скечбуком, где перебирала всевозможные варианты платья.       — Я пойду домой, посплю, — тихо проговорила Мари, собирая свои вещи в небольшой рюкзачок, — хотя лучше поиграю с Нуаром. Соскучилась по нему.       — Иди, подруга, поиграй с котом, — одобрила ее идею Алья, а потом, когда темноволосая была уже у выхода, выкрикнула, — хотя, лучше бы ты себе парня нашла!       Покрасневшая до корней волос Дюпэн-Чэн бросила испепеляющий взгляд сапфировых глаз на довольную собой подругу и выскользнула на улицу.       Но видно кто-то сверху решил, что девушке отдыхать рано, а потому дома ее ждал очередной сюрприз в виде дочери маминой подруги, которая с невероятной прытью гонялась за ее новым питомцем, который только и успевал, что уворачиваться от цепких рук девочки.       С душераздирающим мяуканьем, больше похожим на мольбу, Нуар спрыгнул с верхней полки книжного шкафа в гостиной прямиком на руки Маринетт, которая моментально укрыла животное в своих объятиях.       — Манон! — строго произнесла брюнетка, когда девчушка потянулась к подрагивающему хвосту кота, чтобы потянуть, — нельзя так делать! Ему же больно!       — А я хочу, — упрямо топнув ногой, малышка вновь попыталась ухватить Нуара за какую-нибудь конечность, но тот лишь сильнее зарылся мордочкой в грудь хозяйки и жалобно мяукнул.       Знала бы она, какие мысли блуждали сейчас в голове черного прохвоста, не прижимала бы его так сильно к себе. Темноволосой девушке на миг показалось, что ее питомец принюхивается к ней, но тут же отогнала эти мысли, поднимаясь вместе с ним в комнату.       — Мари! — немного писклявый голос маминой подруги заставил ее поморщиться, — присмотри за Манон, пока я не поговорю с твоей мамой.       О таких словах как «пожалуйста» или «спасибо» в семье Шамак не знали. А потому тихо выругавшись, Маринетт потрепала притихшего на ее руках кота за ухом и громко произнесла:       — Конечно…