Грубо и жестко, пожалуйста!

***

Чонгук устроился на подработку в ресторан N около полугода назад. Изначально он планировал просто поднакопить сбережения и уйти после одного-двух месяцев работы, однако выгодные условия и хорошая компания сделали свое дело: Гук задержался там надолго, если не навсегда. Добрый начальник позволил работать неполный рабочий день (как студенту университета), при этом почти не урезая зарплату, и Чон, поняв, что работы лучше он все равно не найдет, принял решение остаться здесь примерно до окончания учебы. Днем — спокойные учебные будни в университете, вечером — подработка в ресторане через дорогу от его дома. Так бы и продолжалась размеренная жизнь Чонгука, если бы в один прекрасный день в нее нагло не влез один несносный мальчишка. Именно мальчишка — Гук не дал бы ему больше восемнадцати лет. Сначала этот паренек заваливался в ресторан с шумной компанией человек так в -дцать, устраивая в помещении настоящий балаган и лишнюю головную боль для Чона, а затем начал приходить в одиночку, причем ежедневно, в одно и то же время — в пять часов пополудни. Чонгук не мог не обратить на него внимания — красные волосы были видны издалека, а именно из-за второго столика, куда тот мальчишка постоянно садился. И все бы ничего, если бы он просто приходил, ел и уходил, как делают все постоянные клиенты. Но этот пацан вытворял такие вещи, от которых у Чонгука в скором времени начал дергаться глаз. Сначала Гук списывал все на больную фантазию, недостаток секса, да на что угодно — просто такие выходки ну никак не поддаются логическому объяснению. Но томный двусмысленный взгляд, который Чон замечал на себе изо дня в день, покусывание и облизывание губ и уже привычное хриплое «могу я сделать заказ?» повторялись ежедневно, и только такой дурак, как Чонгук, мог списать это на воображение своего серого вещества. А когда в своей книжечке вместе с чеком и оплатой он обнаруживает маленький стикер с незамысловатой подписью: «Ким Тэхен, +82 2 ХХX-ХХ-ХХ. Позвони мне♡», у Гука — он ведь не железный — появляется желание отодрать этого пацана так, чтобы он запомнил раз и навсегда и больше зайти в ресторан не посмел, не то что глазки строить. Но Чон этого не сделает по одной простой причине: он не трахает малолеток. Сегодня все идет по уже привычному сценарию: колокольчик на двери издаёт радостный звук, оповещая о новом посетителе, в помещение входит ярко-красная макушка и направляется к своему месту за вторым столиком. Чонгук усмехается, когда вновь замечает на себе прожигающий взгляд и озорную улыбку — этот мальчишка что, втрескался в него? — Чонгук-и, прими заказ от клиента за вторым столиком! — доносится откуда-то с кухни, и юноша направляется к своей личной проблеме, которую хочется разложить на столе за такое блядское поведение и совращение совершеннолетних. — Что вы желаете? — Гук смотрит на чужое лицо, на глазах расплывающееся в довольной улыбке. Мальчишка закусывает нижнюю губу, пошло смотрит раздевающим взглядом и манит Чона пальцем, заставляя наклониться к нему и подставить свое ухо. — Тебя, — томно выдыхает прямо в ушную раковину, щекоча и обжигая ее горячим воздухом. Губы Чонгука трогает легкая ухмылка, и он тут же выпрямляется. Гук ожидал чего угодно, но явно не соблазнения со стороны подростка, еще обучающегося в старших классах. «Господи, что не так с этим ребенком?» — думается ему, но заинтересованность, насколько далеко готов зайти этот пацан, появляется и сразу же занимает главенствующее место в голове Чона. — Позовите меня, как только определитесь с заказом, — в голосе появляются насмешливые нотки, и Чонгук в весьма приподнятом настроении отходит от столика, чувствуя на своей спине полный разочарования взгляд. Но Ким Тэхен так просто не сдастся. Он всегда получает желаемое, а сейчас его единственным желанием является… переспать с официантом, которого он почти не знает (парень знает только то, что тело у него охуенное, ну и имя известно, соответственно). Тэхен еще школьник, как и предполагал Гук. Будучи сыном влиятельной семьи, его неплохо избаловали чрезмерным вниманием, поэтому Тэ привык, что каждая его прихоть исполняется немедленно и не может быть отклонена. Вот только в сложившейся ситуации Ким не сможет воспользоваться связями, чтобы затащить Чона в кровать — ведь тогда придется рассказать родителям о своей ориентации, а, согласитесь, «папа, мама, я хочу переспать с официантом» из уст парня прозвучит очень странно. Поэтому Тэхен сделает все, что только сможет, чтобы этот Чон Чонгук, не пойми откуда появившийся в его жизни, отымел его на всех возможных поверхностях. Тэ продолжает следить взглядом за предметом своего вожделения, временами облизывает пересыхающие губы и спустя несколько минут тянет бархатное «Чонгук-и», когда тот проходит мимо него. — Вы уже определились с заказом? — Гук останавливается, подходит поближе и усмехается, когда длинный пальчик снова просит наклониться. — Да, — Ким прикрывает глаза, скользит языком по ровным зубам и шепчет невесомо, но так четко и уверенно, что сам смущается от собственных слов. — Грубо и жестко, пожалуйста. Чон хрипло смеется и отстраняется от этого испорченного мальчишки, фантазии которого запущены хуже некуда. И он, собственно, не видит причин отказываться, когда юное тело предлагает себя в частное пользование, да еще таким развратным способом, от которого у Чонгука — зачем скрывать? — перед глазами проносятся картинки неприличного содержания с участием этого красноволосого сорванца, и становится тесно в брюках. Чон не трахает малолеток. Но в каждом правиле есть свое исключение, ведь так? — Ваш заказ принят.

***

Тэхен дрожит, как осиновый лист, стоя под дверью туалета и не решаясь зайти внутрь. Он знает: внутри ждет Чонгук, готовый выполнить заказ Тэ идеально. Но что, если это была шутка, а Ким воспринял это всерьез? Он же тогда полным дураком себя выставит! Пара минут терзаний — и со словами «была не была» красноволосый толкает дубовую дверь, оказываясь в узком пространстве, рассчитанном на одного человека. Сердце ухает вниз, душа — в пятки, а здравый рассудок растекается лужицей по, на удивление, чистому кафелю, когда черная пара глаз устремляется на вошедшего Тэхена. — Грубо и жестко, значит? — насмешливо интересуется Чонгук, хватая за плечо опешившего на время Тэ и впечатывая со всего размаху в стену. Тот болезненно скулит от удара затылком, в котором теперь белые мушки бегают, но карих глаз с кофейными вкраплениями и золотистой радужкой не отводит, наоборот, смотрит жадно, все еще не веря, что Гук исполнит его прихоть, и буквально раздевает его взглядом. Чон впивается в чужие губы резко и глубоко, сразу же сплетаясь с горячим язычком и ловя рваный выдох со стороны Кима. Покусывает и посасывает до болезненных ощущений и появления ярко-красных ранок, которые он позже обязательно залижет. Но не сейчас. Сейчас ему больше всего на свете хочется отодрать этого несносного мальчишку в узком туалете, без чувства вины и сожаления. Не зря же паренек весь месяц штаны за столиком протирал? Чонгук спускается губами к шее, ведет мокрую дорожку по пульсирующей жилке и кадыку, останавливается на самом видном участке и без предупреждения кусает, оттягивая тонкую кожицу до появления бордовой отметины. Слышит тихий стон боли и довольно усмехается: пусть этот Ким Тэхен помучается немного, пряча засосы под слоем тоналки, а то ишь какой смелый — предлагает себя незнакомому человеку без тени смущения или замешательства на лице. — Никаких… следов… — отрывисто срывается с юных губ, на что Гук издает тихий смешок и оставляет новую порцию укусов, наслаждаясь этим видом, словно произведением искусства. — Прости, малыш, эту просьбу я вынужден отклонить, — в рот Тэ снова вторгаются, и саркастичное «это не просьба» остается где-то на языке, хаотично сплетающимся с чужим и немного не успевающим отвечать на заданный Чоном темп. Пуговицы на рубашке Кима отлетают одна за другой под умелыми пальцами старшего. Чонгук задерживает взгляд на молодом теле и закусывает губу, чтобы не простонать: его личные фетиши — острые ключицы и тонко выпирающие ребра — имеются у этого мальца, и они (Гук вынужден это признать) идеальны до звезд перед глазами. Он не удерживается, и вуаля — через несколько секунд на хрупких костях россыпью красуются ярко-красные метки. Из груди Тэхена вырывается сдавленный писк, когда сильные руки подхватывают его за бедра и заставляют обвить ногами талию. Чон с некой силой сжимает упругие половинки и рвано выдыхает на чужую шею — собственное возбуждение начинает тесно упираться в ширинку брюк. Господи, как может от силы восемнадцатилетний подросток быть настолько охуенным, настолько испорченным? Тэ протяжно скулит, когда пахом проезжается по набухшему бугорку на чужих штанах. Он возбуждается только от одной мысли, что Чон Чонгук, этот альфа-самец, хочет его. Ким громко дышит, ерзает бедрами, прижимаясь к горячему телу ещё теснее, и готов кончить только от эстетических ощущений. Чонгук хрипло рычит, когда Тэхен в очередной раз задевает его вставший член, и в порыве накатившего желания мощно толкается в бедра парня, который тут же давится слюной — ведь даже через слои одежды младшего пробирает насквозь от тесной близости с предметом своих ночных фантазий и неоднократных спусканий в руку в туалете. Тэ окончательно сходит с ума, путается в ощущениях и требовательно вертит тазом, шепча громкое «пожалуйста». Гук смыкает челюсти до скрежета зубов, лишь бы не застонать в голос. Он хватает Кима за бедра, стараясь удержать их на месте: невыносимое возбуждение и так давит на мозги, а этот паршивец ещё сильнее усугубляет дело. Блядский Ким Тэхен, такой пошлый, развратный, развязный, одним словом — дико возбуждающий. Чон, хоть и не вовремя, но задаётся вопросом: почему он не оттрахал этого мальчишку раньше? — Быстро к стене, — голос Чонгука сейчас низкий, с толикой хрипотцы, желающий подчинить, пробирающий Тэ до мурашек и заставляющий дрожать в волнах неумолимо накатывающего желания. Гук рывком разворачивает Кима задом, заставляет прогнуться в спине и облокотиться о холодную поверхность кафеля. Хищно облизывается от аппетитного вида и, быстро справляясь с чужим ремнем, спускает брюки младшего до колен. Старший нежно поглаживает сочную задницу и вдруг резко шлепает, заполняя гулким звуком отдаленные уголки туалета. Тэхен рвано выдыхает, чудом не сорвавшись на крик, и пускает в адрес Чона парочку нецензурных слов. А Чонгук доволен, ведь он вложил в тот шлепок всю свою любовь к этому негодному мальчишке, совращающего его одним только взглядом. Еще пара таких соприкосновений ладони и задницы — и у Гука сбитое дыхание, пульсирующий член и разряды по всему телу, а они еще толком-то и не начали. Решив больше не тянуть с самым интересным, Чон подносит два пальца ко рту Тэ и требовательно надавливает на пухлые губы, шепча горячее «соси, малыш» и желая протолкнуть их в рот. Ким сначала недоуменно смотрит, но затем понимает, что от него хотят и медленно обводит языком чужие пальцы, пропуская к себе внутрь. Он с силой сосет их, смачивая слюной, глотает собственные стоны и получает какое-то извращенное удовольствие. Чонгук сдавленно матерится, когда юркий язычок раздвигает его пальцы, и, не выдерживая, проталкивает их глубже, вырывая из уст Тэхена рваный полувздох. — Достаточно, детка. Гук обводит сжатое колечко мышц подушечкой пальца, мокрого от тэхеновской слюны, массирует его, но внутрь не проникает, испытывая и свое терпение, и терпение Тэ. Он едва ощутимо давит на анус и издевательски медлит, сжимая челюсти от тяжелых выдохов Кима, от которых становится тесно и мокро в штанах. Тэхен шипит, закусывает влажные губы и нетерпеливо вертит задом, стремясь насадиться на чужой палец. Стоит только Чону протолкнуть один палец, как тут же из губ Тэ вылетает глубокий стон. Старший искренне благодарен туалету за отличную звукоизоляцию, иначе после такого «маленького шоу», его бы выкинули из заведения за шкирку, как бездомного котенка. Чонгук двигает рукой медленно, лениво растягивает тугие стенки и прикрывает глаза от наслаждения. Второй палец сопровождается громким ругательством со стороны Кима и скулящей просьбой поскорее отыметь его. Гуку и самому уже невтерпеж вторгнуться в мягкое, податливое тело и оттрахать этого мальчишку до потери пульса. После очередного стона Тэхена, Чон вытаскивает пальцы с тихим хлюпом, оставляя его с ноющим аналом и странным чувством незаполненности. — Пожалуйста… — томно просит Тэ, прикрывая свинцовые веки. В ушах стоит звон, перед глазами звездочки бегают, а узел внизу живота требует разрядки. Звук расстегивающегося ремня и падающих вниз брюк действуют на младшего похлеще афродизиака, и он в нетерпении крутит бедрами, желая ощутить чужой член в себе. — Скорее, прошу… Чонгук входит резко и грубо, сразу толкается на всю длину, заставляя Кима захлебнуться собственной слюной от переполняющей эйфории. Он стискивает зубы и начинает трахать Тэхена в быстром темпе, не давая ему привыкнуть к новым ощущениям. Вбивается в юное тело, вырывая из уст Тэ надрывные и громкие стоны, в очередной раз благодарит звукоизоляцию и в безумном порыве страсти вновь припадает к оголенной шее, оттягивая зубами кожу и оставляя новую порцию алых пятен. У Кима перед глазами звезды да планеты, а в заднице — пульсирующий член, без конца проезжающий по оголенному комочку нервов. Изо рта уже не стоны с резкими вскриками, а лишь хриплые сипения с непрекращающимся «пожалуйста». Когда Гук в очередной раз входит по основание, смачно ударяясь яйцами об ягодицы и цепляя простату, Тэхен не выдерживает и, делая пару рваных движений рукой, кончает с глухим стенанием, опираясь пылающим лбом на прохладный кафель стены. Чон выстанывает громкое «блять», когда и без того тугие стенки до боли зажимают в себе его член. Он не выдерживает и изливается прямо внутрь Тэ, заканчивая половой акт парой ленивых движений. Не спешит отстраниться и, подтянувшись к чужому покрасневшему ушку, выдает хриплое: — Ваш заказ выполнен. Ким усмехается и хитро облизывается: — А можно добавки?