Грубо и жестко, пожалуйста!

***

Тэхен просыпается медленно, сладко причмокивая губами во время пробуждения. Голова болит после вчерашнего алкоголя, припухшие веки плотно сомкнуты и не хотят открываться, а занемевшее от долгого лежания в одной позе тело требует перевернуться на бок или спину. Он морщится от ярких солнечных лучей, блуждающих по его лицу, во всем теле чувствуется легкая истома, и шевелить конечностями, требующих, чтобы их размяли, совсем не хочется. Тэ чувствует себя просто телом и планирует просто проваляться в постели весь день, наслаждаясь сонной негой, но его планы рушатся. Кровать рядом с ним прогибается от чужого веса, а в следующий момент его шеи касаются шершавые губы. Ким ощутимо вздрагивает, чувствуя, как по спине табуном пробегаются мурашки. Чонгук прокладывает дорожку поцелуев до уха, осторожно прикусывая участок за ним, ленивыми мазками переходит на нежные щечки, кусая солоноватую кожу, и спускается обратно, покрывая легкими чмоками предплечье. С губ красноволосого слетает тихий вздох, и он уже готовится отдаться и вновь позволить Гуку проделать с ним все эти смущающе-возбуждающие вещи, как внезапно в его голову ударяет весьма неожиданная, но имеющая место быть мысль. Уже в следующую секунду Чона останавливают, надавливая локтем на грудь, а затем и вовсе отпихивают на противоположный край кровати. Тот моргает часто-часто, не понимает, что происходит, и на всякий случай делает попытку приблизиться, но она оказывается провальной: Тэ выставляет преграду в виде ног и легонько пинает его пятками в напряженный пресс. — В чем дело, Тэхен? — брюнет хмурится, непонимающе уставляясь на Кима, который подтягивает колени к себе и обхватывает их. — Какие у нас отношения? Мы просто трахаемся?  После сказанных слов Тэхен краснеет, но упрямого взгляда не отводит, продолжая сверлить дырку во лбу Чонгука — смотреть прямо в глаза слишком смущает. Тот, в свою очередь, шокированно таращится на красноволосого парня, совершенно не ожидав такого вопроса. — Почему ты решил, что мы просто трахаемся? — Потому что мы просто трахаемся, Чонгук, — Тэ отводит взгляд первым, с поникшим видом утыкаясь носом в собственные колени. — Малыш, это не так… — Гук протягивает к нему руку и почти касается ладонью огненной макушки, но Ким резко психует, подскакивая на кровати и со злостью швыряя в него подушку — первый предмет, попавшийся под руки. — Не называй меня малышом! — глаза парня мечут молнии, а на лице застывает озлобленная гримаса. — И вообще, иди ты к черту! Красноволосый срывается с нагретой постели и бегом направляется к двери, но Чон реагирует мгновенно: он оказывается рядом с Тэхеном уже в следующую секунду, одной рукой захлопывая начавшую открываться дверцу, а другой обхватывая парня за пояс, пресекая возможность сбежать. Тэ вырывается, брыкается, пинается и даже пытается укусить брюнета, параллельно издавая тихие шипения и проклятия. — Чонгук, отпусти меня! Однако Чонгук непреклонен. Он дергает Кима на себя, прижимая посильнее и тем самым лишая способности даже шевелиться, — ему достаточно лишь применить немного силы, чтобы усмирить парня, взбушевавшегося из-за какой-то херни. Еще несколько последующих секунд младший пытается вырваться из цепкого кольца сильных рук, но этим самым окончательно выводит Гука из себя. — Какие у нас отношения? — он наклоняется прямо к уху Тэхена, опаляя ушную раковину горячим дыханием. — А ты действительно хочешь знать? Тэ не успевает ответить, так как его тянут к кровати, в следующий миг опрокидывая на уже остывшие простыни. От соприкосновения с прохладной постелью по спине проходит волна мурашек, и он едва удерживается, чтобы не выгнуться навстречу нависающему сверху и нагло ухмыляющемуся парню. Они возятся еще некоторое время, пока Чон не ловит руки Кима и не заводит их ему за голову, сцепляя запястья прямо у изголовья кровати. — Слезь с меня, — красноволосый ерзает, не желая сдаваться, и ухмылка на губах брюнета расцветает еще ярче. — Мне показать, насколько я люблю тебя? — старший опасно приближается, выдыхая струю воздуха прямо на чужие губы, которые инстинктивно сжимаются в одну плотную линию. Рука Чонгука касается коленки Тэхена, медленно скользя вверх, к бедру. Гук ощущает, как дрожит чувствительное тело под его ладонью, и самодовольно усмехается, довольный полученной реакцией. Тэ запрокидывает голову и пытается свести ноги вместе, чтобы хоть как-то унять слабое щекочущее чувство в паху, появившееся сравнительно недавно, но Чон не позволяет ему сделать это, одним коленом оказываясь между его ног и ощутимо надавливая на образовавшийся бугорок. — Так быстро? — брюнет искренне удивляется, поднимая взгляд на тяжело дышащего Кима. Тот шипит и резко дергает руками вверх, делая попытку вырваться из цепкой хватки пальцев, но она заранее обречена на провал из-за разницы в комплекции и силе. Ощутив внезапную боль в запястьях, красноволосый невольно прогибается в спине и поспешно закусывает губы, когда к низу живота приливает тепло, но тихий стон все равно срывается с них. Старший немного отстраняется, сначала непонимающе уставляясь на залившегося краской Тэхена, нервно кусающего внутреннюю часть щеки, а потом дьявольски ухмыляется, догадываясь, что к чему. — Тебя заводит грубое обращение? — Тэ вздрагивает, стыдливо прикрывая глаза. Пушистые ресницы дрожат, а по щекам разливается алый румянец, делая своего хозяина еще более неотразимым. — Я должен был догадаться раньше. — Заткнись. Чонгук не может сдержать хитрой ухмылки, наблюдая за меняющимися эмоциями на любимом лице. Закрыв глаза, Ким не оставляет в покое свои губы, всячески покусывая и облизывая их. Однако Гуку хочется видеть бездонную пошлость в чужих карамельных глазах, ловить на себе возбужденный взгляд и наблюдать, как в течение нескольких секунд расширяющийся зрачок постепенно вытесняет светло-ореховую радужку. Он проскальзывает свободной рукой под футболку младшего, легонько пробегаясь кончиками пальцев по выпирающим ребрам, обтянутым нежной и чувствительной кожей, словно по клавишам пианино, наконец срывая с губ Тэхена тихий вздох. И когда Чон на мгновение отпускает покрасневшие от долгой хватки запястья, подхватывает его за лодыжки и закидывает худые ноги себе на плечи, младший ахает от неожиданности, издавая по-настоящему прекрасный звук, переполненный удивлением и какой-то скрытой тревогой. — Что ты задумал? — осипшим голосом спрашивает Тэ, опуская дрожащие руки на простынь в качестве опоры и затем приподнимаясь на простыни, когда брюнет резким движением стаскивает с него мешающиеся шорты. Однако уже в следующее мгновение он вынужден откинуться обратно на подушку, с силой вцепиться в коричнево-бордовую наволочку, неестественно выгнуться и широко распахнуть глаза, открыв рот в немом вскрике. Чонгук заглатывает слишком резко, не тратя времени на то, чтобы предупредить Кима, сразу же включается в процесс, надавливая языком на головку и профессионально стягивая губы, двигаясь специально неторопливо и настолько тягуче, что уже с первых секунд минета красноволосый начинает откровенно задыхаться от нехватки воздуха из-за начавших мгновенно нарастать приятных ощущений и острой чувственной спирали, медленно, но верно закручивающейся внизу живота и отдающей болезненной теплотой прямо в возбуждение парня. Теплота и наличие чужой слюны вокруг собственного члена доставляют какое-то запретное удовольствие, и эти ощущения кажутся Тэхену нереальными, попросту несуществующими в природе. Ему страшно и до жути неловко опустить взгляд вниз, прямо на жарко и с особым пристрастием отсасывающего ему Гука, нарочно замедляющего движения своего языка в особо приятные для Тэ моменты и тем самым растягивающего для того мучительное удовольствие, горячими волнами проходящее сквозь дрожащее тело. Ким то пялится в потолок, жадно хватая недостающий кислород, то отчаянно вертит головой, прикрывая потемневшие от возбуждения глаза, то зажмуривается на несколько секунд, смаргивая мутную пленку вместе с жалобными слезками, то вновь распахивает глаза, когда чужой юркий язык толкается прямо в уретру, откуда сочится естественная прозрачная смазка. Все это больше напоминает какое-то дикое аморальное сумасшествие, от которого Тэхену хочется выть не по-детски, но в итоге из его рта вырываются лишь забитые рыдания, хриплые стоны и скулящие завывания. Чон отстраняется, наконец прерывая мучения Тэ, горло которого прямо сейчас нещадно саднит от долгого напряжения связок. Окинув раскрасневшегося парня оценивающим взглядом, Чон нахально улыбается уголком губ, и в следующее мгновение накрывает ладонью чужой пульсирующий член. Это касание отдается во всем теле Кима слабой болью, заставляя его подавиться сбитым стоном и шумно пропустить воздух сквозь стиснутые зубы. Брюнет умелыми ласканиями сводит Тэхена с ума и, закусив нижнюю губу, царапает отросшими ноготками чувствительную головку, вырывая из глубины души красноволосого до умопомрачения сладкий звук. — П-перестань, п-пож-жалуйста-а… — практически молит Тэ на выдохе, в отчаянии хватаясь дрожащими пальцами за руку парня. Однако тот лишь победно ухмыляется, не торопится выполнять чужую просьбу и прекращать скользить по влажному от слюны и большого обилия смазки возбуждению, а, скорее наоборот, увеличивает амплитуду движений. Ким теряется в пространстве из-за до невозможности приятных ощущений, откровенно задыхается, забывая как дышать, низко стонет, блаженно мычит, временами срываясь на неприлично громкие и режущие слух стоны, и сильнее жмурит глаза, стыдливо краснея и протестующе мотая головой, безмолвно прося Чонгука остановиться. Сделав паузу, Гук тянется к прикроватной тумбочке, открывает верхний ящик и, нащупав предмет, заказанный недавно по интернет-магазину, вытаскивает его, демонстрируя младшему, который кое-как смог приподнять тяжелую свинцовую голову со взмокшей подушки, разлепить глаза и сквозь пелену выступивших слез разглядеть игрушку. Теплый узел возбуждения в животе разбавляется едва ощутимым холодком тревоги, и от этого контраста Тэхен практически скулит, едва не рыдая, и полностью отдает себя в руки Чона, которые, к слову, уже смазывают анальную пробку извлеченным из того же ящика лубрикантом и в следующий момент проталкивают ее в пылающее нутро Тэ. Ким дергается, шумно выдыхая и одновременно морщась от холодной смазки, и начинает ерзать по смятым простыням, параллельно выстанывая какие-то непонятные звуки, когда брюнет пропихивает пробку дальше, практически вжимая ее в простату. — Н-нет, Чонгук, мне н-не нравится… Н-не надо, пожалуйста, н-не… Речь обрывается громким стоном, разрывающим голосовые связки, когда Чонгук нажимает на самую большую кнопку контрольного пульта, тем самым включая игрушку. Легкая раздражительная вибрация проходится по чувствительному комочку нервов, и красноволосый давится воздухом, резко поднимаясь на локтях и в шоке уставляясь расфокусированным взглядом на Гука. — Что это за хрень, Чонгук? Вытащи ее из меня немедле… А-ах! — Тэхен взвывает на высоких нотах и в испуге цепляется за локоть Чона, когда вибрация становится более ощутимой и начинает посылать слабые волны по всему телу. Старший смотрит на него с легкой ухмылкой, внимательно следит за каждой меняющейся эмоцией на залитом краской лице, а затем касается кончиками пальцев покрасневшей головки, окончательно доводя Тэ до грани. — Разве тебе не приятно? — голос Чонгука какой-то непривычный, чуть более грубоватый, повелевающий, с нотками желания подчинять. Ким вздрагивает и прикусывает губу, ведь парень прав — действительно приятно до белых вспышек перед зажмуренными глазами. Черт, это и правда какой-то пиздец. Красноволосый откидывается обратно на простынь, прогибаясь в спине до хруста костей, комкает подушку, остро желая разодрать ее в клочья, и практически рыдает от вибраций снизу, которые с каждым мгновением становятся все более ощутимее и все больше действуют на нервы младшего. А Гук, наблюдая весь этот разврат прямо перед собой, спокойно щелкает по маленькому пульту, последовательно переключая скорость и частоту вибрирующих движений, заставляя метающегося по кровати Тэхена буквально умирать в его руках. Тэ то сводит ноги, то снова раздвигает их, дико желая избавиться от раздражающей нервные рецепторы пробки. А эта хрень раздражает настолько, что ему хочется лезть на стену и царапать ногтями по всем возможным поверхностям. Глаза неконтролируемо закатываются, пальцы на ногах поджимаются, а кисти рук уже начинают болеть от слишком долгой и цепкой хватки за подушку. — Твою мать, Чонгук, — дыхание Кима неровное, тяжелое, и восстановить его у младшего не получается. С каждой секундой рассудок туманится все сильнее, и тихие всхлипы перерастают уже в полноценные рыдания, смешанные с жалобным скулежом. Организм красноволосого уже перестает воспринимать пробку враждебно, и потому Тэхен, который не в силах контролировать это и которому приходится смириться и сдаться, начинает самостоятельно насаживаться на чужеродный объект, постанывая сладко и неприкрыто и временами подвывая от переполняющего наслаждения. Тэ стыдливо прикрывает глаза, смущаясь своего неистового и безумного возбуждения, крупно дрожит от легких дразнящих прикосновений пальцев Чона к головке, скулит, мечется, умоляет и ерзает от переполняющих эмоций. Он совершенно не подозревает, насколько распаляет и заводит Чонгука своими бархатными стонами и рваными выдохами, своим поведением, своим существованием. И тот не выдерживает, в следующую секунду проталкивает два пальца в Кима, нащупывает игрушку и начинает двигать ей, стараясь протолкнуть поглубже и вырвать из горла младшего ласкающий слух звук. Не зная, куда деть руки и куда деться самому, Тэхен громко хнычет, выдавливает из себя низкие глубокие стоны, тем самым окончательно срывая крышу Гуку. Старший немного наклоняет голову в сторону и, прикусывая губу, наслаждается бездонной похотью в подернутых мутной пленкой ореховых глазах напротив, стараясь не замечать, как собственный член болезненно упирается в ширинку, требуя к себе немедленного внимания. Чтобы не отыметь парня прямо сейчас, Чону приходится с рассчитанной грубостью прикрыть его рот своей рукой. Тэ, не успевший сделать вдох, протестующе мычит и рвано выдыхает в чужую ладонь, одновременно с этим приглушенно постанывая, хныча и скуля. Тонкие пальцы хватаются за сильную руку в попытке отцепить ее от лица, в то время как Чонгук дьявольски ухмыляется, ощущая себя настоящим садистом, и продолжает проталкивать пальцы другой руки вместе с игрушкой в тесные и жаркие стенки ануса, плотно обхватывающие и сводящие брюнета с ума своей узостью. Сдавленные выдохи все равно просачиваются сквозь затыкающую рот ладонь, и Гук тихо чертыхается, понимая, что еще немного — и он спустит в штаны, как малолетний школьник. Он убирает ладонь с лица Кима, позволяет парню сделать необходимый вдох и затем резко пихает пару пальцев ему в рот. Красноволосый поначалу давится ими, но затем в силу оставшегося разума начинает шевелить собственным языком, облизывать и обсасывать их, вместе с этим закатывая глаза в блаженном томлении. Младший причмокивает, создавая неприлично-хлюпающие звуки, и Чон откровенно подвисает, наблюдая за раскрасневшимся и расслабленным Тэхеном, с силой смыкающим веки и покорно дрожащим в его руках. Брюнет почему-то уверен, что еще немного — и Тэ откинется, провалится в нирвану прямо на этих взмокших простынях. — Пиздец, — шепчет Чонгук, когда Тэ едва заметно закатывает глаза и практически насаживается ртом на вставленные пальцы, посасывая их то медленно, то снова ускоряясь. Пользуясь заминкой Гука, Ким тянется к его волосам, впутывает пальцы в непослушные пряди, зажимая их в кулаке, и нагло дергает парня на себя, прижимаясь к чужим губам своими припухшими. Чон довольно усмехается в поцелуй и отвечает с еще большим пылом, сплетая их языки в жарком танце и жадно терзая тэхеновские губы чередой болезненных укусов. Игрушка начинает входить под напором пальцев под новым углом более остервенело и резко, дыхание красноволосого вновь учащается, а его сердце бьется в сумасшедшем ритме, отчего младшему кажется, что оно не выдержит и прямо сейчас разорвется. — Ч-чонгук, господи, останови… о-останови эту штуку… — Чонгук не может лишить себя такого зрелища, поэтому, наоборот, дотягивается до пульта и увеличивает скорость до максимальной, заставляя Тэхена подавиться собственными стонами. Тэ хрипит, с силой сжимает в пальцах и оттягивает чужие волосы, пытаясь какой-нибудь частью себя остановить это безумие, слезть с вибрирующей внутри него игрушки, вырваться из рук Гука или хотя бы умереть. Ему становится невыносимо жарко, разум готов вот-вот отключиться, звуки окружающего мира доносятся с ощутимой задержкой, и Киму в какой-то степени обидно, что предательское тело, дрожащее от накатывающих волн возбуждения, вновь берет верх над здравым смыслом. Все происходит слишком быстро и неожиданно: напряжение от возбуждения достигает своего апогея, и в следующую секунду мощная и оглушающая волна яркого оргазма прошибает Кима насквозь, заставляя вскрикнуть и прогнуться до хруста костей в позвоночнике. Красноволосый кончает бурно, давится вырывающимися из груди стонами, а воздух становится настолько ядовитым, что несколько мгновений младший не может сделать даже маленького вдоха. Послеоргазменная дрожь продолжает сотрясать расслабленное тело, и Тэхен лежит, боясь пошевелиться. Ему кажется, что он куда-то провалился, ведь реальная действительность перестала ощущаться. — Ты в порядке, детка? — ладонь, что сравнительно недавно грубо затыкала ему рот, теперь ласково поглаживает алую щечку. — Я почти умер, — Тэ едва шевелит пересохшими губами, переводя взгляд с потолка на Чона, который хоть и смотрит взволнованно, но бесенята, радостно пляшущие на дне темных глаз, выдают его с головой. — Второй раз я подобного не выдержу. А теперь вытащи из меня эту хрень. Брюнет смеется, но пробку под тихий выдох Кима все же вытаскивает. И только тот собирается вернуться к разговору, который ранее не состоялся ввиду некоторых обстоятельств, как Чонгук гаденько ухмыляется и, указывая пальцем на свою топорщащуюся ширинку, произносит наглое: — Отсосешь мне, малыш?