Боги Олимпа. Афина, Персефона и другие

      Море искрилось и било отблесками в глаза, пока под сандалиями скрипел песок. Гермес в этот час зенита был на побережье один — люди в полуденный час не выходили на такое пекло. Ему же было всё равно: его оливковая кожа и лёгкость нрава не давали светилу Гелиоса испортить прогулку. Карие быстрые глаза окинули белые стены домов.       Гермес сразу решил направиться вглубь сети улочек. Всё равно там пусто, а он этого городишки не видел, вот и посмотрит с лучших ракурсов. Решение принято быстро, еще быстрее шаги Посланца Богов: минута, и он уже пересёк пляж. Тёплый асфальт на углу ближайшего дома был прорезан корнями крупной оливы, которая нежилась в тени жилища. Гермес пружинистой походкой подошел к ней и усмехнулся: Афина всегда знала, как оригинально "пометить территорию". С шутливым полупоклоном, он сорвал с дерева пару оливок и расстегнул белоснежную, как местный песок, рубашку. — Мда...пожалуй, бриз со стороны пучины дядюшки Посейдона тут со зноем не справляется...       Бормоча это, темнокудрый Гермес, мыслями был уже далеко. Где-то тут, говорили ему давно Нереиды, есть красивые утесы с прожилками серебра. Почему-бы и не глянуть...       Любопытный до всего, он бродил так, петляя по улочкам, заглядывая в окна и двери, запоминая Всё и подмечая даже Ничто.       Шатаясь без определенной цели, дошел он,наконец, до западной части городка. Тут было так же пустынно, только иногда пробегала кошка или трещали цикады.       Гермес захотел воды и, закусив губу, быстро выбрал один из домов, дверь в который, так же, как и везде тут, слегка покачивалась на ветру. На случай, если хозяева там не спят, он вынул из пиджака свой кадуцей, чтобы усыпить их, пока он сможет испить воды. Но в доме было тихо, и Гермес, утолив жажду, даже решил пройтись по нему: так там было прохладно и красиво. Ему, как любителю чисел и точности, пришлась по нраву конструкция лестницы, ведущей стройным рядом своих стеклянных ступеней, на второй этаж. Там на площадке он увидел, что в дальней комнате, предваряемой еще одной ступенью, спит девушка. Гермес тихо проскользнул к ней, и ради забавы взмахнул кадуцеем, заглянув в её сон. Она видела, как качает на побережье на руках ребенка, напевая ему песню. — Так ты беременна...— усмехнулся Гермес. Он приподнялся в воздухе на своих сандалиях, и полетел к ней сзади, чтобы не напугать. Малыш пил молоко, зажмурив глаза. Он приметил, что на голове у младенца вились пока чуть заметные темные локоны. Гермесу показалось это хорошим знаком( еще бы! ведь ребёнок будет таким же кудрявым и красивым, как он сам!) и с высоты своего польщенного тщеславия, он решил одарить ребёнка своим покровительством. Он взмахнул вновь кадуцеем.       Вернувшись из сна девушки, Гермес заторопился вниз: он и так тут задержался. По дороге ему на глаза попалась красивая зажигалка с рельефом. Не в силах удержаться, он, по своей привычке, забрал её себе. В конце концов, ничтожная плата за его покровительство.       Он выскользнул за порог, покручивая в руках свой жезл, и через несколько шагов скрылся за углом улицы, направляясь дальше и дальше.       В этот миг на верху дома, открыла глаза девушка. Ей привиделся странный, но чудесный сон про её будущего ребенка и какого-то человека, похожего на древнего грека с вазы, с жезлом, чью тень она смутно помнила рядом с собой. Она медленно встала, поднялась на третий этаж на балкон. Был уже вечер, и наверху лучше дышалось. Вдохнув полную грудь теплого прибрежного воздуха, она стала смотреть на море и мягкий закат. Скоро-скоро. А пока — Вечер.