(Не)существенная мелочь

Запотевшее снаружи окно, подсвеченное слева и откуда-то снизу одновременно - от уличного фонаря - холодит щеку. Оттереть его, конечно же, не получается, приходится довольствоваться размазанными пятнами, но Джона это мало заботит. Пальцы его будто бы сами скользят по гладкому стеклу - вроде как пытаясь безуспешно убрать налет пара, но на самом деле абсолютно бесцельно. Свет в палате выключен, и прозрачная слоистая темнота скрадывает все очертания ласковой бахромой. Она пытается подступиться и к Ватсону, но отголоски света с той стороны окна неизменно заставляют ее отступить и, наконец-то, сдать свои форпосты. Она и сдает, но в отместку оставляет длинную, жесткую тень, закрывающую половину лица Джона. Если бы он имел привычку курить, то он сейчас занимался бы именно этим. Капельница здесь же, стоит рядом - последнюю неделю Джон без нее вообще никуда не выходит - и выполняет чисто напоминающе-раздражающую миссию. Благо, длинный штатив и упаковка очередного раствора загадочных препаратов со сложным названием утоплены в темноте. Ватсон трет переносицу свободной рукой, натягивая пуповину прозрачной трубки - катетера. Лицо его закаменевшее, застывшее в одном сдержанно-нейтральном выражении, и он прекрасно знает, что увидит, если заглянет в собственное едва различимое отражение в стекле.

***

- Что ж, признаюсь, вы стали весьма наблюдательны. В последнее время ваши предположения, выведенные с помощью дедукции, оказываются верны в пяти из десяти случаях. Майкрофт, как всегда, учтив, но никакой лести под его словами не таится - голая констатация фактов, сдобренная лишь мягким тоном. Тем не менее, улыбка его теплее, чем обычно - максимум градусов на восемь. У Джона его реплика вызывает лишь смешок. - Бросьте. Это даже мало,- он усмехается и поднимает взгляд на лицо Холмса, щурясь - сегодня удивительно солнечный для Лондона день.- К тому же, не думаю, что вообще смогу достигнуть вашего уровня. - Моего - нет, а вот Шерлока, думаю, догоните через пару лет практики,- невозмутимо апеллирует Майкрофт и получает еще одну улыбку в ответ. - Его гордость такого не переживет. Скромный британский чиновник издает негромкое согласное хмыканье. Действительно. Если Джон станет так же хорош в применении дедукции, как небезызвестный детектив, то эго второго знатно пострадает. Как истинный любитель подраматизировать, он будет какое-то время игнорировать, а когда обида скукожится и засохнет, станет месяца на два подчеркнуто равнодушным. Ватсон оборачивается на Майкрофта, разворачиваясь всем корпусом, и тот мысленно поправляет себя. "Скорее, до ближайшего ночного кошмара,"- решает он. - С моим лицом что-то не так?- по-своему истолковывает взгляд Холмса Джон, вопросительно поднимая брови и - следом - правую ладонь, чтобы проверить.- Только не говорите, что повязка опять сползла. - Нет, уверяю вас, все в порядке,- останавливает его взметнувшуюся руку Майкрофт аккуратным касанием.- Просто прикидывал оставшееся до окончания моего, скажем так, перерыва время.

***

- Это очень увлекательное чтиво с весьма затягивающим сюжетом,- голос Джона как-то слишком звонок для второго - Шерлок, щурясь, кидает короткий взгляд на экран телефона - часа ночи. - Да бросьте. Подобные приемы мы уже видели в "Графе Монте-Кристо" и еще ряду малоизвестных книг,- интонации Майкрофта, как и всегда, спокойны. Шерлок трет пальцами переносицу, с шумом распахивая дверь собственной комнаты. Голова его гудит, горло пересохло, а глаза чуть пощипывает после длительного напряженного исследования, только что завершенного. Он как можно более громко топает, будто бы позабыв про привычную пружинистую поступь, по пути на кухню. - И все-таки "Овод" - великолепное произведение. Чего стоит сцена с диалогом в темнице. - В том-то и дело, что такая она одна. Остальное не заслуживает внимания, к тому же повествование автора то и дело сбивается с ритма. Шерлок ставит себе чашку на стол с пронзительным стуком, на который обращается минимум внимания. Он наполняет его водой и залпом опустошает на месте, хмурясь от неутихающей практически_мигрени. Разумеется, полные энтузиазма голоса из гостиной и не думают утихать. - Но вы не можете отрицать, что автор - мастер передачи эмоций. - Если бы текст не был бы слишком сух, то, пожалуй, я смог бы это признать. Тем не менее, увы. Шерлок думает, что в следующий раз не пустит Майкрофта на порог дома, захлопнет дверь перед его носом, желательно, прищемив последний, и прекрасно понимая, что на самом деле ничего подобного не будет. Это, впрочем, не расстраивает его - Холмс принимает это как данность. Следующая реплика Майкрофта неразличима, но в ответ на нее раздается смех Джона. Кажется, сам Серый Кардинал всея Британии тоже издает несколько смешков. Шерлок вдыхает полную грудь кислорода, осознавая собственную признательность старшему брату, и направляется обратно в свою комнату теперь уже с конкретной целью: поспать. Мучающие его последнее время кошмары и давящее ощущение собственной вины отступают, когда Джон оказывается в компании Майкрофта.

***

- Я подвезу вас, не утруждайтесь,- и незаметно подтянувшие ладонь пальцы сжимают ее чуть сильнее, не позволяя отстраниться, когда тонкие губы Майкрофта в трепетно-вассальском жесте прижимаются к коже. Лестрейд моргает, и еще мгновением назад царящее в его голове пьяное, хмельное веселье выветривается бесследно, оставив медленно входящее в полную силу недоумение. Он бросает взгляд на Джона, но тот не выглядит пораженным, наоборот, прикрывает глаза, и ухмылка на его губах становится мягче. Стылый вечерний ветер кажется каким-то теплым. Воздух прозрачно-фиолетовый, с примесью оранжевого света фонарей, а еще чуть-чуть загустевший от застрявших где-то в горле вопросов инспектора. - Подвезете,- заторможенно повторяет Ватсон, выпивший значительно больше, чем Грег.- А куда? До Бейкер-стрит или до помес... Нет, там было не так. Особняк-ка? На последнем слове Джон запинается, и Лестрейду кажется, что у него что-то не так со слухом, потому что, кажется, чопорный и надменный Майкрофт Холмс издает в ответ смешок без капли снисходительности. - Резиденции,- подсказывает он, все еще удерживая руку Ватсона в своих ладонях. - Да. Точно,- важно кивает Джон (от этого резкого движения его повязка немного сползает) и надолго замолкает. А потом, будто бы резко вспомнив, уточняет: - Так куда все-таки? Холмс мгновенно выпрямляется, нехотя отпуская Ватсона, чтобы, шагнув еще ближе, коснуться пальцами плотной ткани, поправляя ее на чужом лице. Приходится перевязывать узел. - Куда вам хочется? Грегори стойко ощущает себя лишним, потому что интонации Майкрофта личные, нежные, а Джон выглядит счастливым, каким его никто не видел уже слишком давно. - Мммм...- Ватсон задумывается на мгновение.- В резид-денции мягкая кровать. Холмс издает еще один смешок, кажется, добавляя что-то навроде "В таком случае маршрут ясен". Про существование Лестрейда никто и не вспоминает, но его полностью устраивает такой вариант развития событий. Закрывшаяся дверца машины хлопает, а следом - сразу же - начинает свое низкое урчание двигатель. Инспектор смотрит вслед автомобилю долгие четыре минуты, а потом вытаскивает сигарету, зажимая ее губами, уголки которых стремительно расползаются вверх. "Черт возьми",- думает он, со второй попытки зажигая непослушными пальцами огонь.-"Это невероятно".

***

Узкие ладони Майкрофта касаются кожи, обводят грубый шрам, а потом следом ту же тропинку вычерчивают и его тонкие губы. Джон морщится как от боли, и издает полузадушенный стон. Его руки, вовремя перехваченные, интуитивно пытаются закрыть лицо, но Холмс не позволяет ему такой малости, продолжая оставлять собственное дыхание на светлом рубце. - Пожалуйста, Майкрофт,- Ватсон шепчет хрипло, сбивчиво, звук его голоса невероятно болезненный.- Не нужно. Правда не надо. - Посмотри на себя. И Джон, заламывая брови хмурым домиком, послушно поднимает взгляд, поворачивая голову. Зеркало не дает ни малейшего шанса скрыться, ровно как и мягкая, но уверенная рука Майкрофта, неумолимо проходящаяся по левой половине лица. Ее движения аккуратны и точно выверенны, но дыхание перехватывает совсем не от них - от зрелища огромной траектории хода лезвия, рассеченной когда-то плоти, и (боже) розового провала под поднятым веком вместо пронзительной глубины радужки. А рядом второй глаз - нормальный, целый, нетронутый. С мгновенно сузившейся точкой зрачка. Будто бы в противовес. - Ты ничего не потерял, Джон,- раздается сверху голос. Ватсон хватается за него, как за спасительную соломинку, но холмсовские тонкие пальцы прижимаются к шраму у самого его начала - сразу над бровью. Джон беспомощно раскрывает рот, впрочем, и не пытаясь ничего произнести. Его грудь тяжело вздымается, а сердце бьется так, словно мечтает прорвать грудную клетку. Майкрофт спускается медленно, обозначает полосу шрама на брови, спускается ниже, к мгновенно закрывшемуся веку, невесомо проходится сверху и обводит короткие ресницы. Свет справа, из огромного окна, заставляющий волосы Холмса переливаться живой медью и резко обличающий многочисленные веснушки, замирает на них, и кажется, что веки Ватсона опушены солнечными лучами. - Ты все тот же. Ничего существенного или значимого не изменилось, только незначительные детали. Пальцы скользят ниже, к бугром вздувшему обветренную кожу щеки рубцу. Он едва ли не полосой белеет на лице, по центру все еще самую малость розоватый, толстый, заметный при любых обстоятельствах и так похожий на вывернутую наизнанку рану. Джон, резко дернувшись, на мгновение закрывает оставшийся глаз, но Майкрофт беспощадно касается второй рукой его челюсти, и он вновь поднимает веки. - И я люблю эту мелочь так же сильно, как и все остальное, что имеет к тебе хотя бы косвенное отношение. Шрам сужается к своему окончанию, и Холмс несколько раз проводит по нему краем ногтя, не надавливая, но поглаживая. Джон глухо стонет, и Майкрофт наконец позволяет ему повернуть голову, впрочем, только для того, чтобы поцеловать. Им обоим отчего-то почти физически больно.