Can we surrender?

- Алек, ваш план безумен! Я даже обсуждать это не хочу! – взорвался Магнус, махая руками в воздухе, гремя многочисленными браслетами, надетыми на запястья колдуна. - Остался только ты, остальных нам удалось уговорить, – тихо отзывается брюнет, проникновенно вглядываясь в лицо своего парня. Бейн открывает рот, чтобы снова взорваться, но в мгновение передумывает и становится похож на рыбу, которую выбросило на засушливый берег. Он понимает, что крики и эмоции – это не то, что может повлиять на охотника. А может ли вообще что-то повлиять на Лайтвуда, если в деле замешан его парабатай? Иногда Магнус искренне ненавидел Джейса. Конечно, не той ненавистью из-за которой убивают, нет, а той бессильной, от которой скрипят зубы, опускаются руки и перед глазами сплошное бельмо. В такие моменты у мага всё грохотало в груди и хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не чувствовать ничего подобного. Но потом мужчина видел, как Алек бросается за блондином в огонь, кладёт свою жизнь на плаху, чтобы лишь найти брата, как смотрит на него, будто, от следующего вздоха Вэйланда зависит сама судьба лучника и внутри всё опускалось. Он успокаивался и понимал, что не может ненавидеть кого-то, кого так сильно любит его нефилим. - Что даже Изабель согласилась на это безумие, понимая, что может потерять обоих братьев разом? – язвит Магнус и из его яда сочится лишь боль, а не желания уколоть. Алек это понимает, поэтому не реагирует. - С Валентином надо срочно покончить, Конклав медлит и промедление опасно, мы выяснили его место нахождение, составили план, да, чтобы не попасться, вы подходите в самом конце. И моя сестра никого не потеряет, – частит охотник, радуясь, что пробил брешь в Бейне, точнее в его непоколебимости. - Это ведь всё из-за него. Если бы не Джейс тебе бы подобное и в голову не пришло, – хмурясь и качая головой, спокойно говорит маг. - Он мой парабатай. Я не могу отпустить его одного, а если не соглашусь, то он пойдёт один, я знаю точно, – устало выдыхает брюнет, прикрывая глаза. Этот разговор его начинал утомлять, потому что он был на самом деле не согласен с Джейсом и его хрупким на исполнение планом. Буквально почти всё держалось на их способностях и умениях лучших охотников своего поколения, но с таким врагом, как Валентин этого может быть недостаточно и даже магия самого верховного мага Бруклина этого не исправит. - Ты можешь переубедить брата, – в надежде произносит мужчина, кладя руку на сильное плечо нефилима, поглаживая его сквозь грубую ткань чёрной куртки. Лайтвуд ведет плечом, уворачиваясь от прикосновения. Нет, ему не неприятно, просто не тот момент. Они говорят о Джейсе. - Он не послушает… - Тогда останься, – очень мягко, со всей нежностью, на которую был способен, проговаривает маг. - И тогда он умрёт…Я не смогу жить без него…- цедит лучник сквозь сжатые зубы, прикрывая глаза. Магнус понимает, что это провал, что если сейчас будет сопротивляться и не поможет, то потеряет его окончательно, может, даже в буквальном смысле. И тогда он тоже не сможет жить. - Хорошо – обречено шепчет Бейн, опуская взгляд в пол. - Спасибо, – на ангельском лице Алека мелькает тень улыбки, он еле уловимо целует мужчину в губы и уже у выхода кричит: - Мы дадим знак, когда ваш ход! Будьте готовы! Лайтвуд выбегает на улицу и сразу оборачивается на Джейса, который стоит, облокотившись спиной о стену здания, сложив руки на груди. - Давай только без пересказа, который я уже слышал не один раз, что это безумный план и мы идиоты, – язвит блондин, не глядя на брата, его волосы цвета зрелого пшена переливаются в тусклом свете фонарей, висящих прямо над его мрачной фигурой. - Он согласился или нет? – поднимая голову, просто спрашивает парень. - Да – выдыхает Алек, не в силах оторвать взгляд от притягивающего силуэта парабатая. - Отлично – ударяет в ладоши охотник и срывается с места. - Но фактически идиот ты, потому что это твой план, – подкалывает брюнет, следуя за Вэйландом. Джейс лишь фыркает в его сторону, не останавливаясь, ему не терпеться начать войну, оказаться в родной стихии с детства – пробовать и совершенствовать свои безграничные способности воина, повелевать оружием в пылу борьбы, побеждать. Брюнет же пытается разрядить обстановку. Жаркое пламя сражений горит в его груди так же, как в любом другом сумеречном охотнике, но разум в лучнике развит не меньше. Они подкрадываются к нужному зданию почти на цыпочках, практически не дыша. Тихие, гибкие, опасные, но при этом такие уязвимые. Вдвоем против вселенского зла. Вместе, как всегда. «И если мы не попадём в рай, я пройду с тобой через ад» - вертится в голове у блондина. Он краем глаза смотрит на брата. Алек напряжён, губы поджаты, венка на шее под белой, сливочной кожей бьётся, как сумасшедшая, Лайтвуд внимательно осматривает периметр и даже не понимает, насколько сейчас прекрасен. Вэйланд оттаскивает парабатая вглубь переулка, в котором они прячутся, подталкивая к стене здания. Здесь почти нет света, не яркие, желтые отблески уличных фонарей с другой стороны улицы еле пробиваются в этот угол. Но руна ночного видения в действии у обоих и потому Алек прекрасно видит растерянное лицо друга. - Я должен кое что сказать, пока у меня есть такая возможность. Может, один из нас сегодня не вернется с миссии, – запинаясь, тихо проговаривает Джейс, смотря себе под ноги. - Не начинай даже. С нами всё будет хорошо! – машет в протесте рукой брюнет, громко, недовольно шепча. - Заткись хоть на секунду и послушай меня! – шипит в ответ нефилим и глубине его глаз вспыхивает золотой огонь, он раздражён и еле сдерживается. Алек поджимает нижнюю губу и облокачивается спиной о стену позади, показывая своим видом, что весь во внимании. - Я люблю тебя…- выдыхает Вэйланд, чувствуя, как скрутило горло, как оно пересохло в одно мгновение, а сердце пропустило пару ударов, он снова опускает взгляд вниз, пытаясь что-то рассмотреть на грязном асфальте. - Что? – выгнув правую бровь, наклоняясь корпусом вперед к брату, переспрашивает Лайтвуд. - Я. Люблю. Тебя. – чётко, делая паузы, словно, расставляя точки, проговаривает блондин и поднимает голову, медленно, глядя на Алека из-под длинных, светлых ресниц. Лучник рад, что под его спиной твёрдая поверхность. Вдруг становится очень тихо, словно, их двоих помещают в отдельный вакуум. Не сильный ветер гоняет мусор у них под ногами, но охотник не слышит шелеста, не слышит порывов ветра или еле доносящихся звуков города. Ушные перепонки вдруг заболели так, как обычно бывает, если погрузиться на большую глубину. Странная реакция. Но эти слова, будто, лишили его слуха. Ведь это не признание в братской любви, парабатайской перед опасным заданием. Нет, так брату в любви не признаются, Алек знает, Джейс делал это не раз. Сейчас всё по-другому. Голос у Вэйланда тихий, надломанный, в нём слышались нотки испуга и хрупкой надежды, и вины. Старой, заскорузлой вины, давящей на солнечное сплетение противным грузом. Лайтвуд ощутил его, потому что это именно то, что сейчас чувствует друг. - Мне жаль, что я не мог понять этого раньше…- эти слова возвращают брюнета в реальность, они слишком громкие, слишком острые, прорывают недолговечный вакуум из минутной тишины. Алек не хочет верить. - Нет, нет, нет…ты не можешь этого сделать со мной… - шепчет лучник, пряча лицо в ладонях. - Я же ничего не прошу, – нервно отзывается Джейс. - Зачем ты говоришь мне это? – кричит охотник и они резко озираются по сторонам. Застывают на пару мгновений, а когда ничего не происходит, Лайтвуд поворачивается лицом к стене, утыкаясь в неё лбом. - Потому, что правда люблю тебя, потому что никого так не любил и уже не полюблю. Ты – всё для меня и мне правда жаль, что ты столько времени страдал, думая, что не нужен мне. Да я сам себя ненавижу за то, что столько времени потратил зря, когда мог бы быть счастлив давно, когда мог бы сделать счастливым тебя. - И как ты думаешь, счастлив ли я теперь?? – резко разворачиваясь в сторону парабатая и разводя руками, язвительно спрашивает Алек. Нефилим зол до того, что хочет собственными кулаками раздолбать высокое здание напротив. Его прекрасные черты лица искажены тенью обиды, непонимания и праведного гнева. Ореховые глаза сверкают даже в этом мраке заброшенного переулка, отдавая тёмно-зелёным огнём в самой глубине, около зрачков. - Нет, Джейс, ты – эгоист! – практически кричит Лайтвуд и уже не боится и не озирается по сторонам. Все знают, что лучника практически невозможно вывести из себя, единственный, у кого это идеально выходит – его парабатай. - Ты просто не смог смириться, что моё внимание теперь отдано кому-то другому, а не тебе единственному и прекрасному в своём роде. Я же видел эти твои перепады настроения, твои намёки, недовольства и то, как ты избегал меня какое-то время, когда осознал, что у меня правда отношения с Магнусом! Это ребячество, эгоизм чистой воды! Но теперь ты пошёл дальше, теперь новый этап – признание в любви! – Алек останавливается и тяжело выдыхает, пытаясь отдышаться, опуская голову. Грудь и плечи лучника ходят ходуном, он нервно облизывает губы, ощущая, как в груди горит настоящий пожар, неистовый и неукротимый, как он обжигает всё внутри, превращая сердце в обуглившееся нечто. - Ты понятия не имеешь, что такое любовь, – тихо проговаривает Лайтвуд, шумно дыша через нос, не в силах посмотреть куда-то помимо своих ботинок. Джейс молчит, потому что не знает, что ответить. Да и надо ли? Его брат так долго держал в себе все эти эмоции, так почему бы не дать их выплеснуть? Вэйланд сможет, он переживёт. Ведь это всего лишь слова. Брюнет крутиться на месте, взъерошивая волосы на затылке. - Да, ты не знаешь, что такое любовь, – вдруг останавливается парень и тыкает пальцем в парабатая. - Ты столько лет понимал, что со мной что-то не так, но не придавал этому значения, когда я просто разрушался изнутри. Когда каждое твоё лёгкое прикосновение дробило мне кости. Я спать не мог по ночам, вспоминая каждое твоё касание. А потом появляется Клэри, и ты рушишь все устои, плюёшь на все правила и законы, подвергая всех нас опасности ради девчонки, которую знал несколько дней. Тебе было всё равно, что станет с Иззи и со мной, с человеком, которого ты говоришь любишь. Ты пользовался тем, что я не могу тебе отказать, не могу оставить, не могу обижаться, не могу долго злиться, не могу не помогать….не могу жить без тебя!! А в итоге что??- подходя чуть ближе и заглядывая в золотые глаза, язвительно интересуется Алек. - А в итоге ты то любишь её, то не любишь, то она твоя сестра, то ещё что-то. И все испытания, которые мы прошли ради твоей мнимой любви зря! Теперь она вообще с Саймоном, с человеком, который тоже любил её всю жизнь, но она этого не замечала. Как ты не замечал меня. Всю мою жизнь, – чеканя каждое слово в последнем предложении, тихо проговаривает Лайтвуд и отходит обратно к стене. - Это не правда. Ты же сам знаешь, что не правда, что я не представляю жизни без тебя, – возмущается Джейс, потому что это действительно ложь, он всю жизнь считал Алека примером, лучшим человеком, братом, охотником. - Это не тоже самое, как чувствую я, – облокачиваясь о твердую поверхность правым плечом, тихо отзывается лучник и в его голосе слышаться столько обреченности, что блондину хочется скулить от тоски, как последнему, загнанному оборотню. - Ты не знаешь, какого это, когда каждую чёртову секунду, что ты был рядом хотелось касаться тебя, но нельзя и от этого хочется переломать себе пальцы, потому что их жгло от невозможности прикоснуться. Какого это сильному духом и телом парню, которого с детства учили убивать, не попадаться, видеть монстров каждый Божий день беззвучно плакать по ночам в собственной кровати от неразделённой любви. Запретной любви. Первое время подростком я так боялся, что если хоть кто-то что-то заподозрит, меня отправят в Город Костей. Но как ни старался, не мог перестать любить, а потом понял, что не хотел. Даже под угрозой смерти не хотел переставать любить тебя. Да мне и возможности такой не выдалось. Чтобы не случалось или чтобы ты не делал, я будто любил тебя только сильнее. И когда появился Магнус, я впервые задумался, – на этих словах сердце Джейса сжалось до размера маленькой точки, пустота в груди разрасталась чёрным туманом, одурманивая своим ядом сознание охотника. Сейчас имени мага он точно слышать не хотел. - Я задумался, хочу ли я, чтобы вся моя жизнь была наполнена лишь притупившимися со временем страданиями и несбыточными мечтами? Или я могу быть счастлив хоть чуть чуть? Пусть как-то коряво, временами пересиливая себя, вспоминая тебя в самые неподходящие моменты? Но могу же? – слегка приподнимая идеальной формы брови вверх, как-то по-детски, без злобы спрашивает Алек и скорее всего, это риторической вопрос. Но Вэйланду хочется кричать: «Нееет! Не можешь! Ты можешь быть счастлив только со мной!». Но он молчит, пытливо разглядывая совершенно спокойное лицо парабатая: чистый, широкий лоб, на который спадали тёмные, запутанные пряди длинной чёлки, огромные карие-зелёные, ничего не выражающие глаза, расслабленные пухлые, слегка сухие губы, идеальной формы, словно, два прекрасных лепестка розы. Брюнет, словно выдохся, рассказывая всё это, словно после вновь пережитых эмоций в нём ничего не осталось, лишь внешняя невероятной красоты оболочка. И тем, кто выпотрошил парабатая был Джейс, всё это время лишь только он один. - Поэтому нет, ты даже близко не знаешь, что такое любовь, – подытоживая, шепчет Лайтвуд, уверенно и открыто смотря в глаза брату. - Нам надо идти, – с трудом прочищая горло, произносит лучник и делает шаг в нужном направлении. - Нет, нет, нет, - Джейс просто влетает в него всем телом, прижимая к стене, практически не оставляя между ними расстояния. Вэйланд, словно, одинокий, всю жизнь получавший одни пинки пёс, прижимается носом к виску Алека, опускается ниже, трётся о идеальную, точённую скулу, о нежную кожу щеки, слегка касаясь губами нежной линии подбородка. А потом опять по кругу. Внутренний несчастный, везде гонимый пёс Джейса дорвался до ласки и готов её дарить бесконечно, но только одному единственному человеку. - Я прошу тебя, не делай этого со мной, – практически стонет, как от боли брюнет. - Алек, я не вру, я правда люблю тебя… - шепчет Вэйланд рядом с ухом парабатая, щекоча прерывистым дыханием. Блондин бережно прижимает к себе брата за талию, оставляя беспорядочные, еле ощутимые поцелуи на виске, лбу, щеках, подбородке и за ухом. Он ласкает его, как мать, которая несколько лет не видела своего ребенка и уже не надеялась встретить, а теперь не может отпустить, не может перестать дарить любовь, которая копилась в ней годами. Странная аналогия, но очень подходящая. Таким нежным, трогательным, совершенно открытым и ранимым Джейс мог быть только с Алеком. И только с ним желанием отдавать в охотнике превышало желание брать. Лайтвуд прикрывает глаза на несколько секунд, отстраняя от себя брата, он явно думал или решался на что –то, поэтому Вэйлад не мешал, лишь ждал, боясь пошевелиться. Брюнет медленно с по-прежнему закрытыми глазами наклоняется к нефилиму, соприкасаясь с ним лбами, осторожно, кладя руки тому на шею. Каждое движение Александра пропитано робкой осторожностью, будто, он боится обжечься, что по сути, так и есть. Снова ринуться в костер безответной любви по доброй воле может только дурак. - Сейчас это ничего не значит. Я обо всём подумаю после миссии, но совершенно ничего не обещаю, – шепчет в губы парабатаю Алек, а потом неуверенно и не с первого раза касается их. Джейс даёт Лайтвуду время, хотя его у них нет, но он стоит и не шевелится, пока брат просто прижимается к его губам, словно, привыкая. Всё ещё не открывая глаз, брюнет делает первое, неуверенное движение и через пару секунд их поцелуй становится похож на пожар. Жадные языки сплетаются в неистовом танце, пытаясь обжечь друг друга посильнее, губы искусаны до крови, а подбородки влажные от слюны. Алек сжимает в кулаках длинные светлые пряди, ощутимо оттягивая их вниз, заставляя парабатая изредка отклонятся, чтобы провести горячим языком по кадыку, слегка прикусывая его зубами. Вэйланд мнёт бока друга, путаясь, нервными движениями приподнимая куртку, чтобы добраться до твёрдого пресса, огладить его, выделить каждый кубик, чтобы дразнящее пробежаться пальцами но сильной пояснице, испещренной мелкими шрамами и чёрными рунами. Нефилим отталкивает блондина неожиданно и Джейс, словно, задыхается, не может пропустить через горло в легкие спасительный кислород, потому что больше не касается парабатая, потому что больше не чувствует мягкие, податливые губы. - Нам правда пора, иначе пострадаем не только мы, но и люди, которых мы попросили помочь, – бурчит Алек, не поднимая глаз на Вэйланда, поправляя экипировку, а потом вытирает тыльной стороны ладони опухшие губы и подбородок. Джейс лишь кивает в ответ, они правда затеяли это всё не просто так и первым выходит из укрытия.