По пальцам не плачут

Джон сорвался через месяц после того, как они окончательно восстановили квартиру на Бейкер-стрит и торжественно перевезли туда кроватку Рози. И повод-то был какой-то незначительный. Пустяковый повод, как сказал бы сам Джон. То ли от Шерлока слишком сильно пахло реактивами, то ли он забыл купить молоко, то ли слишком громко вертелся на диване и мешал спать грудным детям и усталым докторам. Ни то, ни другое действительности не соответствовало, но Джону было наплевать. Впрочем, он считал – и переубедить его было невозможно – что это Шерлок плюёт на окружающих. В тот раз Джон, сжав кулаки, на повышенных тонах высказывал свою точку зрения примерно восемнадцать минут, после чего покинул квартиру, так и не решившись на физическое воздействие. Двадцать восемь и три десятых процента были за то, что Джон снова его ударит, но он не стал. Это можно было счесть добрым знаком. Вечером Джон вернулся и сделал вид, что ничего не произошло. Шерлок позволил ему это, он предполагал подобное развитие ситуации. Джон плохо спал, мало ел, с трудом заботился о Рози и только, когда приходил клиент, немного оживал. Впрочем, учитывая последние события, трудно было ожидать, что все сразу станет легким и простым. Следующая весьма эмоциональная вспышка случилась через пять недель. Потом они стали регулярными. Через три месяца Джон все-таки прибегнул к физическому насилию. Шерлок не стал защищаться. В конце концов, обошлось без повреждений, о чем тут говорить? А Джону было необходимо выплеснуть боль. Не защищался он и в следующий раз. И в следующий. Он не защищается и тогда, когда Джон во время очередной обвинительной речи толкнул его носом в кресло, расстегнул ремень, рывком сдернул брюки и вошел на сухую, не смочив даже слюной. В этот раз физически больно было им обоим, но это ничего не изменило. *** - Пальцы, Шерлок, господи, твои пальцы! – причитания Майкрофта вызывали болезненную пульсацию в голове. - Почему ты просто не вырубил его, Шерлок? Почему разрешил? - Перештань, - нижняя челюсть была плотно зафиксирована и это мешало нормально произносить слова, - из-за тебя моя голова сейчасх лопнехт. - Это не из-за меня! – Майкрофт задыхался. Не из-за плохой работы легких, а из-за смеси эмоций. Шерлоку было трудно их идентифицировать верно. – Это доктор Уотсон разбил твою голову об стену, предварительно сломав тебе два ребра, нос и челюсть. А еще твои пальцы, Шерлок! Он сломал тебе пальцы, фактически раздробил их, потому что ты решил сыграть на скрипке, а твоему сожителю не пришелся по душе выбор произведения! - У нехо былх плохой день. - Ты считаешь, что это его оправдывает? Миссис Хадсон нашла тебя в луже крови. Это, с позволения сказать, врач, бросил тебя одного, избитого до полусмерти с открытой черепно-мозговой травмой. Ты считаешь это нормальным? Я – нет. Джон Уотсон опасен. Для тебя, для своей дочери, для всех, кто может невзначай вызвать его агрессию. - Толькхо для меня. - Ты что, решил вызвать огонь на себя? Зачем, Шерлок? Зачем тебе это. Ты ничего ему не должен и ни в чем перед ним не виноват, ты же понимаешь? И никакая любовь не может оправдать такое отношение! Пальцы, Шерлок! Только подумать – твои пальцы! Это уже слишком! Шерлок закрывает глаза. Он не хочет говорить ни о вине, ни о долге, ни о своих чувствах. Майкрофту придется смириться. Да он уже смирился и не станет делать ничего, чтобы разлучить Шерлока с Джоном. Ему остается только причитать о сломанных пальцах. Но разве они имеют какое-то значение?