Тиран, который влюбился.

-О! Вернулась наконец-то! Фиби, валясь с ног, села на табуретку. Дивана дома не было, как и кровати, поэтому спали они на полу. Отвечать отцу не хотелось, она очень устала. Поэтому девушка кинула на пол подушку и, скатившись с табуретки, легла на импровизированную кровать. - что разлеглась? Вставай! Я с тобой говорю! Опять, опять ты у него была, да? Даже не смей отрицать! Все и так понятно… Позор! Позор! Как ты можешь так поступать, когда твой отец готовит бунт, восстание! Я не потерплю … Фиби вскочила в ужасе. Закрыла рукой рот отца, тревожно огляделась и шепотом заговорила: - Папочка, тише. Если кто-нибудь услышат, нас казнят. Она опустила руку. Он же смерил её взглядом и вышел на улицу. Фиби снова легла на пол и закрыла глаза. Ей уже надоели вечные скандалы, а в последние время просто тирады. Тело болело, на полу холодно, есть хочется, но дома ничего нет. Ни одеяла, ни еды, ни тем более лекарств. Элементарных условий и тех нет. Отец уже стар чтобы работать, мать умерла до этих ужасных времен. Только она и трудиться. Получает мало, но работает усердно. Фиби. На вид самая простая и заурядная девчонка, а на самом деле яркая, не забываемая личность. Она может видеть свет во тьме, в печали найти радость, во зле видеть добро, даже если его там нет, и никогда не было. Она симпатичная. Четкий овал лица, аккуратный носик с небольшой горбинкой, губы необычно бледного оттенка розового, большие бедра, длинные стройные ноги и глаза. Глаза были её даром небес! Будто вырезали из изумруда, густо обрамленный длинными черными ресницами. Брови как полумесяцы над зелёными озерами. А волосы! Если она лежала на черноземе, то казалось что вся земля вокруг и есть её волосы, настолько они сливались! Фиби всегда была очень послушной, домашней девочкой. Милой и улыбчивой, не таивший в себе обиды, зла, зависти (по крайней мере, черной). Вы, наверное, скажите: «так не бывает!», но поверьте, мне бывает. Я знала её лично и уже не смогу забыть. В городе тогда, как и по всей стране, был жуткий голод. Она растущая в мире полного иллюзий не могла поверить в то, что происходит во круг. Люди умирали на улице, в подъездах, у себя дома и в кроватях пока спали. Виновникам этого оказался ни кто иной, как наш «любимый» и «уважаемый» ТИРАН! Эстебан – тиран, не знающий добра и пощады. Как он пришел к власти я сказать не могу, но, то, что он начел подгибать мир под себя, помню хорошо. Всё быстро пришло в упадок, а его дом (точнее дворец) стал единственным местом, не знающим беды. Эстебан был высоким, не много худощавым человеком. Лицо вытянутое, с выступающими скулами, тонки губы, голубые глаза, под которыми темные круги, высокий лоб и черные, как беззвёздная ночь, волосы. Он мрачен, хитер, зол. Словно холодный океан, который нельзя согреть. У него не было жены или детей, у него было множество прислуг. И Фиби была одна из них. Ну, где ещё работать? Вакансий на другую работу не было. Увольняли людей, оставшимся задерживали зарплату на пять-шесть месяцев. А его служанкам платили больше и без задержек! Мы работали вместе. Долгое время я не замечала что с ней что-то не так. Когда Фиби заходила в его «дворец», ей становилось не по себе. Она начинала краснеть, или летала в облаках, что до неё никто не мог докричаться или ещё чего в таком роде. Мне казалось она боится того места, но все было не так. Эстебан, как правило, даже не смотрел на прислугу. Для него они словно вещь, которую и не стоит замечать. Но Фиби он заметил. Это было вечером, когда она сервировала стол к ужину. Тиран сидел за тем же столом, что-то читал, и когда она клала приборы около него, то случайно задела его руку, лежавшую на столе. - Эй! Как ты смеешь прикасаться ко … Он не договорил. Фиби смущенно смотрела на него, и Эстебан мог увидеть её глаза. Её пленяющие глаза – изумруды. Не произвольно у него открылся рот, он застыл не в силах что - либо сказать или хотя бы отвести взгляд. - Простите меня, пожалуйста! Я… я позову кого-то другого закончит сервировку. Она вскочила из комнаты, забежала в маленькую гостевую и заперлась там. Присев на корточки, Фиби закрыла глаза руками, улыбнулась. Она давно влюбилась. С тех пор как впервые увидела его. Забыла о тирании, о казнях, о тысячах загубленных душах. Забыла обо всем, кроме него. А когда он на неё посмотрел, сердце остановилось, дышать стало трудно, румянец залил загорелое лицо. Она засмущалась, ведь он смотрел так внимательно. Ей хотелось утонуть в океане его глаз, но опомнившись, убежала. Эстебан недели три не мог забыть девушку. Он узнал её имя и где она живет, как здесь оказалась, с кем общается, чем любит заниматься ну и так далее. Её глаза хорошо запечатлились в его памяти, она ему приглянулась, а если так, то он получит что хочет. На четвертую неделю после того касание он позвал её к себе. У Эстебана был для неё сюрприз… - Да, господин. Вы меня завали? - Звал – при этих словах он так сурово на неё смотрел, что бедная девушка затряслась от страха.– Иди за мной. Он поманил её. Фиби ничего не оставалось, как подчиниться его воле. Они вышли в оранжерею, в которой были самые экзотически и прекраснейшие растения. У девушки голова пошла кругом от запаха всевозможных цветов. Она не могла понять, зачем он её сюда привел. - Нравится? – спросил Эстебан, оглянувшись, поскольку шел впереди. - Да! Очень нравится! Но зачем мы здесь? Вы хотите выпить чай в саду, и я должна накрыть стол? -Нет, я не хочу чая. Можешь делать все, что хочешь в нем. - Простите, я не понимаю… - Я думал, что вам может пойти улыбка. К таким глазам нужна нежная улыбка. Разве цветов не хватает для неё? Губы Фиби растянулись в ту самую нежную улыбку, глаза засияли, румянец залил щечки. - Спасибо. Ну что стоишь!? Иди, осмотрись. Теперь она одарила его радостной детской улыбкой. Распустив волосы и сняв обувь, как сумасшедшая помчалась по всей оранжереи. Она смеялась, кувыркалась, прыгала, лазила по деревьям и пела весёлые песни. Эстебан смотрел на неё абсолютно спокойно и невозмутимо, но самому хотелось хохотать. Как мало ей нужно для счастья! Он никогда не находил в этом саду что либо интересно, а тут заявилась она и похоже она была бы не прочь остаться здесь на всегда. Впервые за долгие годы на его сердце стало теплее, как будто после долгой зимы пришла весна, и все стало расцветать. Такие подарки стали повторяться, часто. Не знаю, делал ли он это из любви или из эгоизма, но Фиби стала его домашней зверушкой. Он давал ей все, что только может хотеть девичье сердце. Одевал, мыл (очень удивился, узнав, что темная она от рождения), кормил, дарил ей новую жизнь, полную радости. Она была уверена, что он влюбился в неё и хочет делать ей приятные вещи. Иногда она так долго засиживалась у него, что уходила только на рассвете. Отец, конечно, не мог даже представить, что она все это время с ним. Думал, что познакомилась с каким-нибудь приятным парнишкой, и радовался, что возможно скоро может, будет свадьба. И как он ошибся! Думаю не стоит описывать его состояние после того как узнал правду. Но Этебану становилось мало одних только улыбок и нежных взглядов, ему хотелось прикасаться к ней. Обнимать, целовать, гладить, хотелось, чтоб она лежала у него на груди пела песенки, он хотел держать её за руку, хотел всю её. И однажды она не вернулась домой. Отец всё ждал и ждал дочь, но не дождался. Вернулась Фиби только следующим вечером. Как он на нее кричал, как ругал, сколько наговорил, а она просто слушала его. Знала, что так будет, знала, но не остановилась. Ведь для неё есть только один и единственный, первый и последний. Примерно тогда же девушка узнала, что папа замышляет восстание. Мысли о свадьбе дочери заставили его пытаться изменить этот мир. Отец её был восхитительным оратором, особого труда настроить людей против власти не составило. И так назревал бунт. Конечно, Фиби не рассказала возлюбленному о заговоре, иначе он был, казнил папу. Она молчала до последнего, надеясь, что отец откажется от затеянного. И вот наступал тот день. День, который окажется последним для …. Не буду раскрывать все карты сразу! Всё началось на рассвете, город восстал тихо, бесшумно и выдвинулся по направлению к «дворцу» Эстебана. План был прост: убить тирана и назначить новою власть. Фиби не сказали ни о чем, зная, что она поднимет тревогу или побежит к нему и обо всем расскажет. Она до сих пор спала. Тем не менее, девушке становилось плохо. Ей был сон, что Эстебан умрет в страшных муках и не одна душа не обронит ни единой слезы. Она, испугавшись сна, проснулась. Вскочив с пола, Фиби побежала к нему. Она знала короткий путь, но опоздала. Около его дома уже собралась толпа, бушующая толпа. Ненависть у них в глазах нельзя было не заметить. Как она тряслась, какой ужас я видела на её лице. Слезы хлынули на щеки, и точно можно было сказать, что она подумала « Он умрет! Сон был вещим! Папа его убьёт!» Но после этого я увидела такое выражение, которое преследует меня и во сне! Ненависть, жгучий огонь ненависти способный сжечь всё вокруг и тут же решительность. Она знала этот дом лучше, чем все остальные, она могла вывести его от туда, уйти с ним далеко жить как все! Они не успели убежать. Троя людей их заметили. Он и Фиби были загнаны в тупик. Эстебану удалось пристрелить двоих (девушка верещала за ним), но на третьего пуль не осталось. А тот был вооружен кинжалом. Началась драка. Тиран не имел оружия, бой был не честным. И когда остреё кинжала уже должно было вонзиться в плоть Эстебана, между ними будто выросла Фиби… Кинжал попал точно в сердце. Она начала захлебываться в крови, тело трясло, ноги не держали. Руки тирана подхватили её. Он не мог поверить в произошедшее, только и смотрел в изумрудные озера. Собрав последние силы, она прикоснулась к его щеке. Руки были холодные. Последний вздох и больше девушка не откроет глаза. Убийца (третий) в ужасе убежал. Эстебан опустился на колени, прижимая к себе бездыханное тело залитое кровью. Слезы подступили к глазам, словно льды холодного океана стали таить. Он больше никогда не увидит её улыбку, не посмотрит в глаза, не услышит голос и смех. Не сможет ей что-то дать или сделать сюрприз. Её нет. Только сейчас он понял, что это было не увлечение, которое вскоре пройдет, а любовь с той первой минуты как увидел её. Никто другой не сможет разглядеть в нем что-то доброе, никто не полюбит так же сильно как Фиби. Он абсолютно один в ледяной пустыне горя и отчаянья. Тиран прижал труп к себе ещё сильнее и завыл от горя. Завыл как волк, оставшийся без стаи.