Зачарованные. Свет и тьма

      Как только банши начали петь, в город на охоту вышли темные хранители. В этом и был смысл песни. Ослабленные и сбитые с толку ангелы не смогут спастись от отравленных стрел с черным оперением. Каждый убитый ангел был важен. Каждый темный хранитель ощущал свою причастность к великому делу. Никогда прежде не случалось ничего подобного. Ангелов становилось все меньше, отчаяние все сильнее охватывало души людей. Банши пели, ангелы погибали, люди погружались во мглу.       Раньше считалось, что банши умеют только вопить и не могут петь, но это оказалось мифом. После небольшой тренировки голос банши мог использоваться в большем диапазоне. Хотя, конечно, их речь всегда была немного искаженной. Они говорили и они пели на языке скорби. Раньше считалось, что демоны не могут работать в команде, но это тоже оказалось мифом.       «Главное — творческий подход», - думал один темный хранитель, подстрелив очередного ангела.       Ангелы попали в трудное положение. Они не могли бросить своих подопечных, но и не могли находиться в этом пропитанном отчаянием городе. Связь между ангелами и людьми была нарушена. Никто не хотел молитвами восстановить и укрепить эту связь. Люди видели кошмар своей жизни, но не стремились изменить ее в лучшую сторону и обратиться к Свету. Нет, они усугубляли проблемы и еще глубже погружались во мглу.       Это было чем-то новым. Чем-то свежим. Каждый темный хранитель и каждая банши перестала быть просто безликим винтиком слаженного механизма Преисподней, который легко было заменить. Они впервые вспомнили о собственной значимости. Они не просто транслировали грех в мир, они были по-настоящему заинтересованы в этом. Даже не ради пресловутой личной выгоды, нет. Им нравился мир, который они создавали совместными усилиями. Ради такого результата можно было научиться работать сообща. Кто-то не верил в это, но многие такие скептики в конце концов понимали, что только так можно победить. Общая цель, общие усилия, общая победа. Иначе Тьма всегда будет проигрывать. Иначе демонов всегда будут топтать.       «Но все-таки я допустил ошибку», - подумал темный хранитель, замер на крыше дома и осмотрел окрестности.       Он отвлекся на охоту. Она оказалось удачной. Ему удалось подстрелить Старейшину. Его за это наградили. Он стал элитным охотником, заработал авторитет. Но он чуть было не допустил ужасной трагедии.       «Мне нужно было следить за ней, - упрекал себя хранитель. - Она сама не знает, насколько беззащитна».       Она отпустила его на охоту и он обрадовался. Она сказала, что у нее есть дела и планы. Он увлекся охотой, а в это время она чуть не погибла. И он сам невольно спас того, кто пытался ее погубить.       «Но я же не знал, что так будет! - мучил себя Феликс. - Это было совпадением».       Но он понимал, что ищет оправданий. Он хранитель. Его задача оберегать ее, а вместо этого он...       «Я все исправлю», - решил Феликс и изменил маршрут своего движения.       Теперь он искал не ярко-голубые огоньки, нет. Теперь он искал виновника чуть не произошедшей ужасной трагедии.       «Я все исправлю», - убеждал себя темный хранитель.       Он не мог остановиться сейчас.       «Теперь она вынуждена находиться рядом с самыми могущественными добрыми ведьмами всех времен и народов, с Зачарованными, - думал хранитель. - Кто знает, как сильно она рискует? Кто знает, что они могут сделать с ней, если раскроют ее? Нет, это невозможно».       Феликс видел как его подопечная ездила с Пайпер в клуб «Р3». Рядом с его подопечной всегда находилась одна из сестер Холлиуэл. Они по-своему защищали ее. Но долго это продолжаться не сможет и его подопечную разоблачат. А тогда...       «Нет, - одернул себя Феликс, - не надо паниковать».       Он увидел виновника всех бед его подопечной, которую он безмерно уважал и о которой заботился. Барбас смотрел на унылый город Сан-Франциско, в котором умерли надежда, вера и радость. Люди, живущие в таком городе, становились особо восприимчивы к страху. Не стоило рисковать и нападать на добрых ведьм. Вполне можно было обойтись и обычными людьми. Несколько несчастных умерли от пережитого ужаса, вызванного галлюцинациями, прямо на улице, но на них никто не обратил внимания. Несчастные падали на тротуар, а толпы народа проходили мимо. У всех были свои проблемы, чужие никому не были нужны.       - Наркоманы что ли? - спросила женщина свою подругу и поежилась.       - Пошли отсюда, - предложила подруга и обе побежали подальше от тел со стеклянными глазами, лежащими в неестественных позах.       У Фиби Холлиуэл видений не хватит, чтобы предупредить Зачарованных обо всех смертях в Сан-Франциско. Жители города настроились на волну отчаяния и смирились с этим. Они не замечали, что живут во мгле.       - Это все из-за тебя, - дерзко сказал Феликс и прицелился из арбалета в своего врага.       Барбас обернулся.       - Она чуть не погибла в тот день, - не унимался Феликс.       - Не понимаю, о чем ты, - елейным голосом ответил демон, провел рукой и определил страх темного хранителя. - Ах, ты беспокоишься за ту девчонку?       Феликс крепко сжал свой арбалет.       - Ты боишься потерять ее? - это был риторический вопрос.       Феликс словно очутился в особняке ведьм Холлиуэл. Он видел как сестры уставились на его подопечную. Они ненавидели ее, хотели уничтожить. Та, которую он безмерно уважал, ничего не могла противопоставить Силе Трех, она была загнана в угол и обречена. Феликс хотел предупредить ее, но она его не видела. Феликс понимал, что это иллюзия, но она была такой реальной, что он не мог отвести от нее взгляда.       - Ты не причинишь ей вреда, - Феликс изо всех сил старался избавиться от наваждения. - Я не позволю тебе мучить ее снова.       - И что ты мне сделаешь, мальчишка? - спокойно спросил наглеца демон страха.       Феликсу стало дурно. Страх ослаблял его, перед глазами все расплывалось. Хранитель видел, как его враг, усмехаясь, просто уходит в этот пропитанный отчаянием и безразличием город. Феликс опять сжал свой арбалет и спустил тетиву. Просвистевшая стрела с черным оперением вонзилась в правую ладонь демона. Казалось, Барбас не почувствовал ничего, кроме удивления. Иллюзия, насланная на Феликса, рассеялась как дым.       - Дважды повторять не буду, - сказал темный хранитель. - Оставь Адель в покое.