Зачарованные. Свет и тьма

      Увидев хныкающую Фиби, Коул почувствовал к ней жалость, ему захотелось утешить ее. Потом он вспомнил, из-за чего она хнычет, и жалость сменилась отвращением. Коул переместился из особняка Зачарованных в город Сан-Франциско. Наугад, на первую попавшуюся улицу.       «И как мы могли любить друг друга? - подумал пребывающий в шоке Коул. - На что я вообще надеюсь? Зачем пытаюсь искупить грехи перед всем родом ведьм Уоррен-Холлиуэл? Зачем я снова и снова прихожу в их дом?».       Зачарованные очень плохо на него влияли, сводили с ума, давали ложную надежду на спасение, а потом уничтожали его. Его опять уничтожала Фиби своей недрогнувшей рукой. А он возвращался снова и снова грезил об их вечной любви.       «Какой кошмар! Какой абсурд!».       Он же сам сейчас давал совет этому глупому темному хранителю Феликсу, просил не повторять его ошибок. Но почему же он сам не перестанет пытаться искупить грехи и унижаться перед Фиби и ее сестрами?       «Почему я не перестану быть тряпкой?».       Коула сжигали отчаяние и ревность.       «Как она могла заменить меня Купидоном?».       Коул заметался. Он затравленно осмотрелся по сторонам, но видел лишь равнодушных людей, бредущих по своим делам.       «Зачем я вообще геройствую и жертвую собой ради неблагодарной Фиби? - злился на себя Коул. - Зачем это самопожертвование?».       Коулу было очень тяжело на душе.       «Вам плохо?» - как-то спросила Коула Адель.       Да, Адель видела его душевную боль. Коулу показалось странным, что Фиби, пробывшая какое-то время эмпатом и тоже будучи психологом, не хочет видеть его душевную боль. А вот Адель была свободна от... чего? Предубеждений насчет Коула?       «Зачем я все еще пытаюсь быть добрым? - думал Коул. - Почему я вообще боюсь быть злым и навредить Фиби? Она-то не боится моей смерти, она сама убивает меня с довольной улыбкой на лице».       Коул вдруг понял, как же это было противоестественно защищать добрых ведьм, уничтожающих тебя.       «Почему я вообще беспокоюсь о них? Почему я напомнил им об охоте на Барбаса? Какое мне до него дело? Он хочет мести Зачарованным? Пусть мстит! Я больше и пальцем не пошевелю ради их спасения. Если они такие могущественные и непобедимые, пусть сами выкручиваются из безвыходных положений».       Коул пожалел о том, что согласился много лет назад опять принять свою огромную демоническую силу.       «Ну и пусть бы этот демон страха стал новым Хозяином, - мысленно бушевал Коул. - Какое мне дело? Это миссия Зачарованных, а не моя. Я не обязан защищать невинных».       Когда-то Коул сказал, что он однолюб. Он и сейчас был зациклен только на Фиби. Но он же и сам видел, что эта любовь превратилась в манию, одержимость. Это нездоровое чувство разрушает его изнутри, а Фиби по-прежнему не хочет замечать его страданий.       «Зачем жертвовать собой ради неблагодарной Фиби? Зачем унижаться перед ней и ее сестрами? Зачем беспокоиться о демоне страха? Зачем снова и снова возвращаться в их дом?».       Коула била нервная дрожь.       «Если я сейчас убью в себе любовь к Фиби... - боялся Коул. - Хотя, она же убила свою любовь ко мне давным-давно. Это я не смирялся с этим и еще на что-то надеялся, дурак. Никакой нашей любви нет, только моя. И та угасает».       Коула скрутило от отчаяния.       «Фиби, как же ты могла предать нашу великую и вечную любовь? - мысленно кричал Коул. - Как ты могла вышвырнуть меня из своей жизни? Как ты могла заменить меня Купидоном? Как ты могла так жестоко поступить со мной?».       Коул опять начал подумывать о самоубийстве.       «Скорее бы все это закончилось», - мысленно умолял Коул.       Он посылал в пространство такие мощные волны страха и отчаяния, что не почувствовать их было невозможно.       - Это Коул, - уверенно сказала Адель, находясь за поворотом улицы.       Билли опять пришлось уйти домой в одиночестве. Она понимала, что Адель занята и не обязана развлекать ее. Хотя Билли так и подмывало предложить Адель вместе провести два выходных дня, но она сдержалась. Навязчивость была ее плохим качеством и не лучшим способом укрепить только зародившуюся дружбу. Такими темпами Адель могла просто отвернуться от Билли, а та не пережила бы этого. И приходилось терпеть.       - Он на грани, - сказал демон страха и улыбнулся. - И он все еще боится быть злым и навредить Фиби.       Это предположение не надо было проверять взмахом руки. Коул был предсказуем. Вряд ли он изменился за годы, прошедшие после их неприятной встречи. Он все так же одержим Фиби. Он все так же неприкаян.       - В чем причина вашей вражды? - спросила Адель. - Только ли в том, что вы пытались уничтожить Зачарованных, а он защищал их?       Барбас пристально посмотрел на девушку. Та смутилась.       - Простите, - извинилась Адель. - Я не специально. Я просто вижу эти картинки и складываю их в единое целое, в цепочку событий. Я не могу это выключить.       - Можешь, - ответил демон, - только тебе нужно учиться управлять своей силой. А вообще тебе незачем об этом беспокоиться, ведь я же смотрю в твою душу и вижу все страхи. И ты позволяешь мне это. Так что... все честно.       - Да, но... - Адель поежилась.       А Коул все отчаивался и боялся. Он не знал о том, что кто-то наблюдает за ним. Коул был всецело поглощен внутренней борьбой с самим собой. Он метался и паниковал. Он пытался убить свою любовь к Фиби, но та отказывалась умирать и прорастала в его израненном сердце вновь и вновь причиняла Коулу нестерпимую боль. Коул жил в постоянной агонии, которой не было конца.       «Я сам загнал себя в эту ловушку. Надо было раньше думать о последствиях запретной любви демона и доброй ведьмы. Тем более одной из Зачарованных. Виноват только я сам».       Коул дал себе зарок не возвращаться в особняк семьи Холлиуэл, но он не был уверен в том, что не сорвется. Как жаль, что ему не мог помочь забыться ни алкоголь, ни успокоительные таблетки.       «Я сам во всем виноват».       «Я буду любить тебя вечно, Фиби».       «Когда ты умер, Коул, я ничего не почувствовала. Ни боли, ни любви. Ничего. Я свободна».       «До Купа я не знала истинной любви».