Зачарованные. Свет и тьма

      Увидев перемазанную в крови Билли, бредущую по ночной улице Сан-Франциско, Коул, как истинный рыцарь, бросился ей на помощь.       «Опять я связываюсь с добрыми ведьмами, - пытался остановить себя он, - ничему меня жизнь не учит».       Но Коул решительно отставил все сомнения. Он так отчаянно хотел начать новую жизнь.       - Билли, что с тобой? - окликнул Коул девушку.       Билли обернулась, продолжая плакать. Коул достал из кармана носовой платок и аккуратно перевязал руку Билли. Та удивленно уставилась на мужчину.       - А как же Фиби? - прямо спросила она Коула.       - А что Фиби? - отозвался Коул. - Я что, не могу помочь человеку без ее разрешения и указки? И потом, Фиби ясно дала мне понять, что между нами все кончено. - Коул машинально обхватил голову руками. - Черт, у нее давно есть другой муж и трое детей.       - Но я думала, что вы все равно ее любите, - Билли тут же пожалела о своей бестактности.       - Я ее люблю, а вот она меня нет, - вздохнул Коул. - Такие вот дела. И нет никакой надежды на то, что ситуация изменится. Я им говорю, что их враги Барбас и банши, а она с сестрами твердит о том, что я затягиваю ее в мир зла. Фиби не хочет меня слышать, просто не хочет.       Мимо проехала машина. Где-то раздался собачий лай. Билли смотрела на свою руку, перевязанную платком.       - Я зашла в эзотерический магазин за ароматическими свечами, - сказала девушка. - Но потом туда пришли добрые ведьмы и выгнали меня, не дав ничего купить.       - Выгнали? - переспросил Коул. - Почему?       - Они обвинили меня в том, что я предала Зачарованных, - ответила Билли. - Они говорили, что, если я предала один раз, то мне больше нельзя доверять. Они говорили, что я не должна была медлить и сразу убить свою злую сестру Кристи, а не подвергать жизни Зачарованных опасности.       - Бред, - скривился Коул.       - Их лица были перекошены от ненависти и презрения ко мне, - Билли вздрогнула, вспомнив недавнее прошлое. - Это было ужасно.       - Я не удивлен, - цинично сказал Коул. - Они могут только направлять на путь истинный других, а вот сами частенько не соблюдают свой же собственный моральный кодекс. Они совершают ошибки, а виноват всегда ты. Они всегда правы, а ты сосуд зла. И объяснять им что-то бесполезно. Они не хотят тебя слышать, игнорируют все попытки доказать свою доброту. Они не хотят тебе верить, не хотят и все.       - Да, - кивнула Билли и вытерла слезы. - Я же убила Кристи и спасла мир, а они все равно презирают меня. Я искупила свою вину за предательство Зачарованных, а для добрых ведьм этого мало. Им легко упрекать меня, это же не их давно потерянная сестра оказалась воспитанницей Триады.       Билли отвернулась, скрывая опять выступившие слезы.       - А почему ты бродишь одна по городу ночью? - вдруг спросил Коул.       - Я ходила в кино, а потом в тот эзотерический магазин, - пояснила Билли. - А почему это важно?       - Просто оставаться одной в большом городе не лучшая идея, если на свободе разгуливает демон страха, - развеселился Коул и посмотрел Билли в глаза. - Ты бы побереглась что ли.       Билли нервно сглотнула.       «Как я могла быть такой беспечной», - подумала она.       А потом они одновременно заметили в какой-то подворотне яркие огоньки и поспешили туда. Из огоньков соткалась призрачная Патрисия Холлиуэл, мать всех четырех ведьм, называемых Зачарованными. Ее взгляд был мрачнее тучи.       - Коул, - сказала Патрисия и склонила голову набок. - Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы Старейшины помогли твоей душе идти дальше по пути света?       - С чего вы это взяли? - с вызовом задал Коул встречный вопрос.       Билли старалась быть как можно незаметнее.       - Фиби опять страдает из-за тебя, - отчитала Патрисия Холлиуэл Коула как провинившегося школьника. - Она рассказала мне, что ты опять пытаешься втянуть ее в мир зла. Мы это, кажется, уже обсуждали. Смирись с тем, что Фиби вышла замуж за Купидона. Смирись с тем, что у них трое детей. Хватит мучить Фиби. Хватит мучить мою дочь.       - Я не втягиваю ее в мир зла, - огрызнулся Коул. - Я напомнил ей и ее сестрам о том, что не я им враг, а Барбас и банши, но они пропустили это мимо ушей. Это банши наполняют Сан-Франциско отчаянием. Я к этому не имею никакого отношения.       - Если бы ты имел к этому отношение, Коул, - холодно сказала Патрисия, - то здесь появилась бы не я, а могущественные ангелы, чтобы уничтожить тебя раз и навсегда.       Коул возмутился в душе, но только сжал кулаки.       - Так растолкуйте это Фиби, вас-то она послушает, вы же ее мать, - сказал Коул. - Демон страха разгуливает на свободе, а Зачарованные забыли про охоту на него. Банши наполняют город отчаянием, а Фиби тратит драгоценное время на споры со мной. Вы специально так делаете?       Билли переводила взгляд с Коула на Патрисию и нервничала.       - Кто дал тебе право разговаривать со мной в таком тоне? - обдала Патрисия Холлиуэл Коула презрением. - Тебе! Тому, кто сделал мою прекрасную дочь Королевой Зла! Из-за кого она превратилась в русалку и хотела остаться такой навечно! Ты терзал ее сердце, игрался с ним, как с вещью, но больше этого не будет. Хватит портить жизнь моим дочерям.       - Вы меня вообще слышите? - Коул состроил гримасу и помахал рукой перед лицом призрачной женщины.       Билли хотела провалиться сквозь землю от стыда.       - Не втягивай Фиби в мир зла, - твердила Патрисия Холлиуэл как заведенная. - Не мучай мою дочь.       - Я ее не мучаю, - воскликнул Коул. - Она сама придумывает себе страдания. Я ее и пальцем не трогал. Ее враг не я, а Барбас и банши. Почему вы меня не слышите?       - Раз так, - покачала головой Патрисия, - значит, с твоим путем к свету придется повременить. Ты к нему не готов. Ты не стараешься стать добрым, грубишь, хитришь, увиливаешь. Это никуда не годится. Я так и передам Старейшинам. Хватит давать тебе шансы на искупление грехов, ты их не ценишь.       Патрисия в последний раз с укором посмотрела на Коула и исчезла в сверкающих огоньках. Билли молчала. Коул заметался, а потом истошно завопил от безысходности. Равнодушные люди проходили мимо.