Зачарованные. Свет и тьма

      - Ты считаешь, что это нормально? - спросил один ангел другого. - Это нормально, так издеваться над подопечной?       - Я оберегаю ее от пути во тьму, - непреклонно ответил тот. - Она не должна позорить свою семью.       - Если ее психика сломается, это будет твоя вина. Прекрати докладывать матери Ванезии о каждом ее шаге.       - Не могу, - ангел пожал плечами. - Это моя работа. И твоя, кстати, тоже. Следи лучше за своей подопечной. Камилла плохо влияет на Ванезию, это неприемлемо. Хорошие подруги не будут приучать насмехаться над Зачарованными.       - Не переводи тему. Ванезию наказывали всю ее жизнь, еще до поступления в Школу Магии и общения с Камиллой.       - Она заслуживала наказания.       - Задача хранителей оберегать и наставлять подопечных, а не загонять в угол и мучить их.       - Я и наставляю. Некоторые не понимают ничего, кроме языка наказаний.       - А ты не пробовал стать для Ванезии другом, а не надсмотрщиком?       - Я хочу сделать из нее сильную добрую ведьму. Я не стану с ней сюсюкаться, она должна привыкнуть платить за свои неправедные действия, мысли и слова. Иного пути нет. Из-за ее неправедности могут погибнуть невинные, она должна посвятить себя своей миссии целиком и полностью, отречься от эгоистичности и служить людям. Бунтарка на такое не способна, только наказаниями можно подавить ее бунт и правильно воспитать.       - Мягкостью можно сделать больше, чем жестокостью.       - И вот к чему приводит эта мягкость. К полному неуважению самых сильных добрых ведьм всех времен и народов. Повторяю, следи за своей подопечной и не вмешивайся в мою работу.       - Ты же ломаешь Ванезию! - возмутился ангел. - Она может наделать глупостей в отчаянии.       - Тем хуже для нее, - монотонно отозвался другой посланник света.       - Я обо всем расскажу Старейшинам. Семье Ванезии назначат другого хранителя. Нельзя так просто это оставлять. Ты злоупотребляешь своими полномочиями.       - Старейшины обо всем знают и они полностью одобряют мои методы. Бунт в душе нужно подавлять, иначе быть беде.       - Беда уже случилась, а ты этого даже не видишь.       Камилла стояла посреди своего дома и слушала стрекочущие переговоры двух ангелов, не понимая ни слова. Она уже давно заметила, что с семьей подруги что-то не так. Ванезия не распространялась о своих родственниках, но Камилла видела мелочи, много мелочей, их них можно было сделать соответствующие выводы. Все эти поцарапанные ладони, все эти синяки, которые подруга прятала под одеждой, настораживали. Камилла долго не решалась сообщить об этом своему хранителю, но в итоге у нее не осталось выбора. Камиллу терзали нехорошие предчувствия. Подругу надо было спасать.       - Помогите Ванезии, - наивно сказала она.       Хранитель подруги посмотрел свысока на девушку, размышляя, нужно ли снисходить до ответа на ее реплику.       - Помоги ей сама, - все-таки отозвался он, переходя на человеческий язык. - Не общайся с ней, не приучай к неуважению великих добрых ведьм. Ты сама создаешь Ванезии проблемы. Оставь ее в покое.       - Не могу, - глупо сказала Камилла. - Она моя подруга, я беспокоюсь за нее. Что вы с ней делаете? Почему она всегда ходит избитая? Почему ее взгляд всегда пустой и безрадостный? Это не похоже на мир, добро и любовь.       - Оставь Ванезию в покое, - бубнил ангел.       Камилла закрыла лицо ладонями и тихо заплакала.       - Если Старейшины молча одобряют этот кошмар, - сказал хранитель Камиллы, - значит, я обращусь к более могущественным небесным иерархам. Я знаю, они мало занимаются проблемами людей, но у меня нет выбора. Они не смогут остаться безучастными к судьбе молодой доброй ведьмы.       - И как же ты к ним обратишься? - скептически спросил хранитель Ванезии. - Разве тебя к ним допустят? Тебе не помешало бы унять свою гордыню и бунтарство.       Камилла все плакала. Хранитель ее подруги вспыхнул ярко-голубыми огоньками и исчез.       - Я помогу твоей подруге, - сказал ангел подопечной, но сам сомневался в том, что сможет выполнить свое обещание.       - Спасибо, - тихо поблагодарила девушка.       А Даниэль боялся. Он же давно знал о проблеме в семье Ванезии, но не пытался вмешаться до сих пор. Он был просто трусом. И только просьба подопечной заставила его сделать хоть что-то. Да, он был обычным ангелом и у него было мало сил и возможностей, но ради Камиллы он был готов, нет, обязан попытаться спасти ее подругу. Разум Даниэля затуманивался, невольно он начинал думать о том, что всем было бы лучше, если бы хранитель Ванезии погиб. Эти мысли были недостойны светлого ангела.       «Он прав, - сомневался Даниэль. - Чему я могу научить подопечных, если во мне самом есть бунтарство? Но должен ли ангел молчать о несправедливости?».       А, может, это и была высшая справедливость, только он не мог смириться с этим фактом? Да, плохой из него получается ангел, глупо это отрицать. А Камилла продолжала смотреть на своего хранителя и в ее взгляде сияла вера и надежда.       «Но они скоро погаснут, - думал Даниэль, - когда она поймет, что я ничем не помогу ее подруге».       Даниэль подумал о том, чтобы обратиться за помощью к Зачарованным. Ванезия была невинной и ее нужно было спасать.       «Но станет ли Пейдж помогать Ванезии после того, как та с ней обошлась? - опять сомневался Даниэль. - И потом у Зачарованных есть более важные дела, они сражаются с банши и демоном страха, нельзя их отвлекать от спасения жителей целого города».       Незаметно для великих Зачарованных в магическом мире кипела своя жизнь. Праведники погибали и обращались в ангелов, а погибшие грешники становились демонами. У каждого ангела или демона, как и у каждого человека, была своя личность, свое понимание миссии посланника света или тьмы. Все усложнялось тем, что часто границы света и тьмы размывались, правда смешивалась с ложью, истина подменялась фальшивкой, а люди были и рады обманываться. Они молились ангелам и пускали свои жизни под откос. Надеялись на чудо и сами же не верили в чудеса. Весь магический и человеческий мир бурлил страстями и сомнениями, он был полон обрывков веры и отчаяния, надежды и страхов, любви и ненависти. И это бурление продолжалось вот уже много тысяч лет подряд.