Зачарованные. Свет и тьма

      Адель и хотела бы испугаться всех этих иллюзорных мертвых тел, но не могла. То ли она слишком устала за этот бесконечно долгий день, то ли просто эмоционально выгорела.       - Я видела их в ваших воспоминаниях, - сказала девушка. - Если вам пришлось их убить, значит на то была причина. Я не буду вести себя как лицемерка и осуждать вас, когда сделала то же самое.       Вдох, выдох.       - Я создала демоническую группировку, я придумала план погружения Сан-Франциско в отчаяние, по моему приказу темные хранители охотились на ангелов и добрых ведьм, - говорила Адель. - По моему приказу, возможно именно сейчас, погибают те самые Старейшины, напавшие на вас полтора месяца назад. Я не буду лицемерить. Это война между небесами и адом, а на войне всегда есть жертвы. И, - добавила Адель более спокойно, - я считаю, что проблемы нужно решать, а не мучиться от них всю жизнь, вечность. Или они распылят нас, или мы их. Они все проблемы, которые нужно решить. Нужно дистанцироваться от их личностей, видя в них только врагов. Сомнения неуместны. Ангелы и добрые ведьмы опасны, с ними нужно сражаться, их нужно побеждать. Иначе никак.       Вдох, выдох.       - Вы не представляете, - расчувствовалась Адель, - каково это, когда самые близкие люди используют тебя день за днем, а ты веришь в их раскаяние и извинения. На то, чтобы увидеть в них только врагов, нужно время, нужны силы. Заглушить привязанность, поняв, что эти люди не близкие, не родные, что они проблема, которую нужно решить. И не сойти с ума в этом кошмаре помогает мечта о страшной мести, мечта о том прекрасном дне, когда до них всех дойдет очередь. Иногда чудеса случаются и очередь до них и правда доходит.       Вдох, выдох.       - Да, я хочу остаться здесь. Я повторю это тысячу раз. Я не могу и не хочу возвращаться к исходной точке. Если я не останусь здесь, я предам не только вас, нет, - Адель нервно помотала головой, - я предам себя. Только здесь я ощущаю себя самой собой. Словно я была заперта в человеческом бытии, а теперь освободилась от оков. Я не вернусь назад. Я боюсь не будущего, я боюсь застрять в человеческом прошлом. Я жила в нем слишком долго, пора с ним попрощаться.       Адель закончила речь и на пещеру обрушилась тишина. Через несколько секунд тишина разбилась от громких хлопков. Пока Адель говорила, она не замечала ничего вокруг. А спонтанно образовавшаяся толпа демонов-зрителей все увеличивалась. Среди них Адель разглядела Коула.       - Я ничего им не сказал, - сразу признался он. - Я хотел предупредить их, но Фиби опять накричала на меня. Я... был так жалок... но этого больше не повторится. Среди Зачарованных и их семьи мне места нет. Мне придется заново учиться быть демоном.       - Я рада, что вы поняли, кто ваш друг, а кто враг, - кивнула Адель почти величественно, словно уже была советницей Хозяина.       Коул улыбнулся.       - А ты знаешь, что говоришь его фразами? - спросил он Адель. - Я ничего не имею против... хотя и не понимаю этого... но ты не боишься, - снова смех, - потерять себя? Ты еще можешь отделять его чувства и воспоминания от своих или уже нет?       Адель сначала не поняла, о чем толковал Коул, но просмотрев его причины отчаяния, увидела сцену, в которой он с Зачарованными и Лео окружил Барбаса, а тот отвечал им «тихо, тихо, до всех дойдет очередь».       - Гении мыслят параллельно, - сказал Барбас, заметив замешательство девушки.       - Такая параллельность ненормальна, - добавил Коул. - Но... это не мое дело, я знаю. Я... мне так плохо... на самом деле это катастрофа. Это я себя потерял, растворившись в Фиби.       Толпа демонов смотрела на Коула с подобием сострадания. Никто не хотел оказаться на его месте, влюбиться в добрую ведьму и быть преданным ею.       - Так когда пройдет коронация? - спросил один из демонов, чтобы разрядить обстановку. - Что? Мы же не тупые. Гримуар восстановился, значит церемония тоже скоро будет.       Адель провела пальцами по обложке Гримуара.       - Надо отдать книгу Кандору. Он и назначит дату коронации.       Коул не сдержал усмешку.       - Какая ты, однако, простая, - сказал он Адель.       Теперь засмеялись и остальные демоны. Адель хотела что-то ответить, но вдруг книга поднялась в воздух, открылась, перелисталась сама собой и опустилась на ее колени.       - Ну, что там? - затаив дыхание спросил один демон.       Адель с интересом посмотрела на разворот.       - Ничего, - сообщила она. - Страницы пустые, - Адель нахмурилась. - Ну и что это значит?       - Они заполнятся, - елейным голосом сказал Барбас.       На страницах возникали буквы. Они складывались в слова и предложения. Изменения остановились на заголовке «Адель, демон отчаяния» и информации о погасших благодаря ей ангелах и Старейшинах. Девушка сглотнула.       - Неужели Гримуар признал меня? - спросила она. - Неужели это наконец произошло?       Толпа демонов зашепталась. А Коулу стало очень грустно от всей этой идиллии.       «Ну почему я влюбился в добрую ведьму, а не в кого-то, подобного Адель? - с досадой думал он. - Тогда мне не нужно было бы так страдать. Я бы не боялся быть злым. Я бы не разрушал себя в угоду возлюбленной. Я бы мог себе позволить быть самим собой. А я влюбился в Фиби, которая всегда предпочитала мне сестер».       - Я могу помочь, - сказала Адель, возвращая Коула к реальности.       - Как? - с недоверием и робкой надеждой спросил он.       - Я могу заглушить ваше отчаяние от разлуки с Фиби, - немного безумно сказала она.       - Стереть память? Нет, спасибо, - Коул замахал руками и отрицательно покачал головой.       - Упорядочить эмоции, - пояснила Адель. - Ваша одержимость Фиби, вот что ненормально.       - Да, это отчаяние мне мешает, - отозвался Коул, - но оно часть меня. Я не могу его выкинуть, не могу выбросить любовь к Фиби.       - Тогда это бесполезно. Пока вы не научитесь видеть в ней врага, вы ее не победите, - участливо ответила Адель. - И в ней, и в ее сестрах, и в мужьях, и в детях. Они все проблема, которую нужно решить, а иначе битва бесполезна.       Толпа демонов продолжала шептаться и одобрять слова Адель, а Коул снова начал тосковать по Фиби.       «Ну почему я такой жалкий? - ругал себя Коул, но ничего не мог с собой поделать. - Фиби топчет мое сердце, а я все еще люблю ее. И как мне жить дальше?».