Сценарий идеальной годовщины

      - Это… что?       О, вовсе нет, Юнги способен быть вежливым и умеет задать вопрос так, чтобы не выразить свое отрицательное отношение к предмету интереса. Но сейчас он очень сильно удивлен и не успевает выбрать формулировку. Вот поэтому вопрос и получается довольно грубым.       Если начистоту, нет ничего странного в том, что он не смог сдержать эмоции. Не каждый день, возвращаясь с работы, увидишь такое. Хотя Тэхен предупреждал. О, это уж точно.       А дело в том, что сегодня они празднуют вторую годовщину с начала отношений. Любовных, конечно, потому что дружат парни с конца младшей школы. Их общие друзья были немало изумлены и до сих пор не особо понимают, как эти двое сошлись и вместе по сей день. Тэхен – неугомонный, шумный, вездесущий и беззаботный. И Юнги – замкнутый, грубоватый, ценящий уединение и комфорт. Как они все еще не разругались в пух и прах? На самом деле, Мин и сам не до конца осознавал причину, почему не бесится от нарушающего его покой младшего, а Ким – почему не оставит этого ленивца и угрюмца. Но связавшие их чувства оказались выше и сильнее и трудных характеров, и неодобрения родителей, и прошедшего времени.       На первую годовщину парни сделали одинаковые татушки. Тэхен в то время был буквально без ума от сказок о соулмейтах – родственных душах, предначертанных друг другу людях. И Юнги решил порадовать его таким подарком. Надпись на одном из мировых языков* кольцом охватывала их левые запястья, дразня окружающих, которые не были посвящены в тайну набитых символов. Тэхен же едва не плакал от обуревающих чувств, осознавая, как глубоко любимый принимает его увлечения. И теперь, когда ему становилось грустно и хотелось увидеть отсутствующего Юнги, Ким потирал и целовал татуировку, ощущая себя немного ближе.       А вот прошел еще год. И Тэхен пожелал сделать все, как полагается. За месяц до годовщины он проштудировал форумы в сети, расспросил всех друзей, множество других людей и составил план празднования, чтобы все прошло идеально. Романтический ужин, приятная музыка, откровенные разговоры и тому подобное.       Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы.       Итак…       - Это… что?       - Это? – Тэхен комкает подол белой в зеленую клетку рубашки и отчаянно краснеет. – Ризотто. С морепродуктами.       - Ага, я так и подумал.       Юнги мгновенно дает себе мысленную оплеуху, замечая, как тускнеют глаза младшего. А ведь тот явно очень старался, хотя кулинарными способностями не блистал никогда. Ну, подумаешь, в его тарелке лежит нечто коричневое и немного комковатое, а не разноцветное, кремово-мягкое, как положено по рецепту. Держать ложку непривычно, а рис и дары моря на вкус различаются с трудом. Тем не менее, Мин за свою жизнь ел и кое-что похуже: та же еда в школьной столовой была настоящим испытанием для желудка.       - Вкусно, - решает высказаться он.       - Врешь, я пробовал, - мотает головой Тэхен, пристально наблюдающий за хеном. – Я знаю, что не получилось… Там нужен был какой-то особенный рис, а я взял тот, что обычно…       - Тогда, - проглатывает еще ложку варева Юнги, - я могу рассказать тебе о кухонных экспериментах моего старшего брата. Вот уж кого нельзя подпускать к плите на пушечный выстрел! Хен постоянно пересаливал, недоваривал, сжигал и путал ингредиенты. То, что он готовил, не съел бы и до крайности голодный человек. Но он кормил этим меня…       Ким озорно хихикает над написанным на лице темноволосого отвращением и немного успокаивается. Тем временем, с «ризотто» покончено, пора переходить к следующему блюду. Опережая вопрос Юнги, Тэхен объявляет:       - Лепешки такие из жидкого теста. Называются «аладди»** или как-то так.       - Откуда ты вообще взял эти рецепты, Чудо мое?       - Сокджин-хен посоветовал, - невинно улыбается шатен. – Я просил что-нибудь простое, и он назвал это.       - Точняк, простое… - фыркает старший, примериваясь к боку маленькой лепешки.       «Аладди» оказываются довольно неплохими, пухлыми и воздушными, с молочным привкусом и чуть подгорелой хрустящей корочкой. С чашкой крепкого чая они идут просто замечательно.       - А вот этот рецепт, пожалуй, надо запомнить… - довольно ухмыляясь, облизывает жирные пальцы Юнги.       - Нет, хен, ты не это должен был сказать! – вдруг восклицает Тэхен.       - То есть? – недоумевающе вскидывает бровь Мин.       - Я составил сценарий, - в очередной раз сообщает шатен. – Я знаю, что плохо готовлю, поэтому, согласно плану, ты должен был скривиться и сказать, что повар из меня фиговый. А ты…       - А мне понравился ужин, - успокаивающим тоном отвечает Юнги. Сценарии он недолюбливает, и следовать этому конкретному не собирается. Но ссориться по такому дурацкому поводу не хочется. Удобно устраиваясь на мягком диване, он интересуется: – Что там по списку дальше?       - Ревность, - ошарашивает его Ким.       - Это как?       - Ну, знающие люди с форумов пишут, что после ужина нужно обсудить наши отношения, - поясняет младший. – Ты уделяешь мне мало времени, Юнги-хен. Мы стали реже выходить гулять, реже бывать вместе… Ты постоянно занят, сильно устаешь… У тебя появился кто-то другой?       Юнги часто поражается, как Тэхен из нескольких разнородных мыслей может сделать совершенно неожиданный вывод. Да еще высказать подобную чушь так, будто желает, чтобы это было правдой.       - С чего ты взял?       Кажется, этот вопрос был предусмотрен «сценарием», поэтому шатен сгибается пополам, запускает пальцы в волосы и тянет, будто стараясь вырвать. Голос его наполняется торжеством, болью и испугом.       - А-а, я так и знал… - болезненно шепчет он, обхватывая голову и сжимаясь на диване. – Они были правы, я просто этого не замечал… Ты изменяешь мне. Это очевидно. С кем? Это девушка? Или… парень? Тот стажер, который пришел недавно в вашу компанию… Он, ведь так? Ты теперь любишь его?       Под конец речи Тэхен почти плачет, сворачиваясь в комок и жалобно хныча.       - Поэтому ты задерживался на работе? А-а, я понимаю! Ты, наверно, не знал, как сказать мне о нем! – Неожиданно он поворачивается к старшему, хватая того за руку и горячо тараторя: - Хен, я все понимаю! Ты не волнуйся, я не буду устраивать истерик. Если ты захочешь уйти, я отпущу, правда! Я не буду тебя удерживать, только будь счастлив, пожалуйста! Ведь я так тебя люблю, хен… Хен?       Ким захлебывается слезами и замолкает, потому что Юнги заторможено сидит, не реагируя на слова и сжатие руки. Потом моргает и, переварив услышанное, кладет свободную ладонь на заплаканную щеку любимого и тихо говорит:       - Закончил нести ересь? – Тэхен открывает рот, который тут же запечатывает солоноватая от его же слез рука. – Тогда слушай и запоминай. Один раз и до старческого маразма. У нас праздник. Вторая, мать ее, годовщина. Ты придумал план по ее проведению. Но откуда ты, черт тебя оближи, взял эти бредовые затеи? Еда, музыка – чудесно, за это зачет. Но выходит, что дальше мы обязаны жутко поссориться и спать раздельно или вообще расстаться? Так? Да или нет, Ким Тэхен? – Тот кивает, растеряно хлопая глазами. Юнги никогда не был настолько… разозлен на него. – Ну, вот что, Чудо мое. К ебеням твой сценарий. И этих, с форума, туда же. Я не собираюсь бросать тебя или изменять тебе только потому, что какому-то хуйлу из сети кажется, что так правильно. Это, блять, моя жизнь, а ты – мой парень. И ризотто у тебя нормальное, и аладди эти вкусные, и музыку ты выбираешь отличную, и работу ты себе найдешь скоро. А друзья наши – молодцы, придурки, конечно, но молодцы. Но это все – херня. Главное… - Мин переводит дух после очень длинного для себя монолога. – Главное – то, что ты – мой. Совершенно мой. И начхать на мнение кого бы то ни было.       Если старший начал материться, значит, дело крайне серьезное. Широко раскрытые глазища, опушенные длинными слипшимися ресницами, умоляют повторить, и темноволосый подтверждает:       - Чудо ты мое… люблю. Тебя – люблю. А остальные – нахуй.       Тэхен шмыгает носом и высвобождается из сдерживающих рук. Его губы дрожат, но растягиваются в неуверенную улыбку.       - Так что там следующее по твоему списку? – с каплей иронии в охрипшем голосе провокационно прищуривается старший.       - К фигам список! – решительно отбрасывает челку Тэхен и прижимается к его губам.       - Вот и чудненько… - сквозь поцелуй довольно мурлычет Юнги, расстегивая пуговки на бело-зеленой рубашке.       - Кровать… - едва удается выговорить младшему, чью шею сейчас так жадно вылизывают, прикусывая кожу.       Собирая все углы и твердые предметы на пути, они кое-как перемещаются в спальню. Одежда теряется где-то в коридоре, и перестает скрывать тело Тэхена, тем самым больше не раздражая Юнги. Сам шатен теряется чуть позже, извиваясь под губами и пальцами хена. Тот теребит плоские соски, обводит дорожку вокруг пупка, кончиком языка щекоча впадинку, потом опускается ниже… к коленям. Тэхен стонет низко, провоцируя на довольное мурчание, и поджимает пальцы ног. Юнги вновь целует в губы, посасывая нижнюю, оглаживает язык и небо, глотает блаженные вздохи. А затем подушечкой указательного пальца легонько касается головки напряженного тэхенова члена. Младший очень чувствителен и всегда отзывается на ласку щедро и без стеснения, поэтому звонко вскрикивает от прикосновения, подаваясь бедрами навстречу. Мин аккуратно ведет рукой, оглаживая венки, именно в том темпе, который нравится его Чуду. И вдруг спускается вниз опять.       За эти два года Юнги доставлял удовольствие Тэхену таким способом от силы пару раз. Он просто не понимал, как можно наслаждаться, делая минет. Но теперь, ощущая величину и твердость во рту, чувствуя вкус, пытаясь пропустить глубже, слыша восторженную реакцию на свои неумелые действия, юноша осознает, что готов повторять это многократно. Он сглатывает солоноватую вязкую жидкость без отвращения и улыбается опухшими губами беспрестанно шепчущему слова благодарности Тэхену. Младший притягивает его к себе, сцеловывая невольно выступившие слезы, и опрокидывает на спину. Его очередь ублажать и доводить до вершин наслаждения.       Тэхен, преодолевая негу от недавнего оргазма, вытаскивает из ящика прикроватной тумбочки тюбик со смазкой и щелкает крышечкой. Веки старшего поднимаются, открывая затянутый поволокой страсти взгляд темных глаз. Не хватало внимания хена, да? Так вот он – безотрывно смотрит на тебя, без слов призывая поторопиться, ведь терпение почти на исходе, а яростная жажда туманит рассудок. Шатен выдавливает гель в протянутую руку Юнги, и чувствует осторожное проникновение одного пальца. Их первый раз был очень болезненным для младшего, и тот потом долго не мог довериться хену снова. Поэтому Мин всегда уделяет много времени подготовке своего Чуда, пока хватает выдержки обоих. Поначалу Тэхену не слишком приятно от двух пальцев в анусе, но темноволосый быстро находит нужную точку, лаская горячие стенки изнутри. Протяжные всхлипывающие стоны удовольствия дают понять, что он на правильном пути и можно добавить еще палец.       Ким хватается за плечи старшего и наклоняется, чтобы целовать щеки, подбородок, губы, шею. Он уже давно готов и бархатным шепотом извещает об этом, прикусывая мочку уха Юнги. Силы воли того едва хватает, чтобы не насадить Тэхена на свой ноющий и пульсирующий член мгновенно. Медленно, напоминает он себе из последних сил, медленно и неторопливо…       Они вновь меняются местами, и Мин с внутренним трепетом вглядывается в томные глаза лежащего под ним парня. Тэхен чуть морщится – все же пальцы не передают величину – но терпит, пока хен не входит до конца, едва не скуля от сводящих с ума ощущений. Он жадно подается навстречу, позволяя продолжать. И оба теряются друг в друге окончательно. Несдержанные вздохи, всхлипы, шорох простыней, слабый скрип кровати, хлюпанье смазки, жар кожи, рычащие стоны, сорванное дыхание, впивающиеся в бедра и плечи пальцы, бесстыдный шепот на ухо, бешеное сердцебиение, мокрые поцелуи, дикая страсть, бесконечная нежность – все это создает симфонию их ночи. Сознание Тэхена познает нирвану, пока тело скручивают сладкие спазмы. Кончая им на животы, парень ощущает разливающееся внутри тепло и сквозь шум крови слышит громкий стон Юнги, на несколько мгновений увидевшего космос.       - Люблю тебя… - заботливо вытирая их краем простыни, почти беззвучно выдыхает шатен.       - Идеальная годовщина? – хрипловатым голосом бормочет старший, пытаясь привести дыхание в норму. – Вот теперь – определенно…       Надо принять душ и сменить постельное белье, но сил хватает только на то, чтобы обнять хена. Мин морщится от липкости, но прижимает крепче, позволяя обвить себя руками и ногами. Он нежно целует искусанные губы и обводит кончиками пальцев темнеющие засосы на тэхеновой шее. Юнги почти уплывает в сон, но младший вдруг вздрагивает и ахает:       - Хен, я ведь тебе подарок не сделал!       - Как, еще что-то? – Щеки шатена краснеют от томных ноток в голосе Мина.       Парень с усилием утверждается на ногах, идет в кладовку и возвращается с чем-то, завернутым в вощеную бумагу. Света фонарей через незашторенное окно хватает, чтобы видеть самое важное. Юнги заинтересованно приподнимается, ощущая себя ребенком в день рождения. Упаковка снимается, и комнату наполняет приятный сладковатый аромат.       - Ты очень любишь кофе, Юнги-я, - с улыбкой произносит Тэхен, держа в руках небольшой керамический горшок. – А этому кофейному дереву столько лет, сколько нашей любви. Когда оно отцветет, мы сможем жарить плоды-зерна и варить тебе настоящий кофе. Так что… с годовщиной тебя, хен!       Юнги едва ли не впервые в жизни не способен найти слова. Он сидит среди разворошенных простыней, не прикрытый ничем, кроме пленки пота, и хватает воздух непослушными губами. Кофейное дерево, которому столько же лет, сколько и им как паре. В этом весь его Тэхен. Он вдыхает напоенный ароматом мелких белых цветов воздух и осознает, что нужные слова уже сказаны. Вернее, написаны.       Он аккуратно забирает у младшего растение, ставит на тумбочку у кровати и усаживает свое чудо рядом. Юнги смотрит в его яркие от счастья глаза и целует татуировку на левом запястье, озвучивая символы:       - Ты – моя Вселенная… - И, внимая рассыпающемуся по комнате смеху Тэхена, чуть иронично спрашивает: - Какой же будет наша третья годовщина? А четвертая? А дальнейшие?       - Ну, семидесятую мы явно встретим очень тихо и спокойно… - заливается хохотом шатен, хлопая в ладоши.       - Тихо? Мы? – удивляется Мин. – Вот уж вряд ли! Не с такими характерами и не с такими друзьями.       - Кстати, Юнги-я… - прекращая смеяться, в смущении опускает ресницы Тэхен. – Я слышал, ты… и Хосок-хен… раньше были… вместе. Были? – Ему и стыдно за свое любопытство, и неприятно от таких слухов.       - Ох-х, Тэхен-и… - чуть прикрывает глаза старший. – Вот откуда эта ревность к непонятно кому. Да, все правда. Мы с Хосоком были в отношениях некоторое время, недолго. Первая моя любовь, пусть это и звучит слащаво... С нашего расставания года три прошло уже.       - Ну… - Ким грустно и понимающе кивает. – Он замечательный. Веселый, умный и добрый. А… почему вы разошлись?       - Чудо мое, не надо грызть себя, - приподнимая его лицо за подбородок, Юнги ловит опечаленный взгляд младшего. – Хосок научил меня многому. Любить всей душой, отдавать себя целиком, а главное – не бояться выражать свои чувства. До него я не умел дать понять человеку, что ощущаю, я ведь привык жить с равнодушным видом, будто у меня отсутствуют эмоции. Он объяснил, что напускное безразличие очень сильно ранит, и мне необходимо показывать, что у меня на душе. Без уроков Хосока я не сумел бы убедить тебя в том, насколько сильно люблю. Не высказывал бы тебе свои чувства так часто и открыто. И, скорее всего, упустил бы тебя еще в прошлом году.       - О… - только и может выдохнуть Тэхен. – А что ты сейчас к нему чувствуешь?       Юнги ласково проводит ладонью по его волосам, путаясь в прядях, и тепло улыбается:       - Мы друзья. Я рад, что мы умудрились сохранить дружеские отношения. И как друг он для меня гораздо лучше, чем как любовник.       - Чимин-хен так не думает, - с подковыркой замечает Ким, хитро щуря глаза. Он больше не обижается, но Пак – его лучший друг, недовольство которого нельзя проигнорировать.       - Ревнивый… кхм… человечек! – едва удерживается от ругательства Юнги. – Я уже задолбался объяснять ему, что не претендую на его парня!       - А может, это ему льстит, - ехидно скалится Тэхен. – Чимин-хен считает, что ты, красивый и потрясный, интересуешься Хосок-хеном, и ему приятно, что хен выбирает его, а не тебя.       - Это немного бесит, знаешь ли… - отказывается от подобного Мин. – Я себя мудаком чувствую по отношению и к Чимину, и к тебе. Один, чтоб его, Хосок в выигрыше.       Тэхен смеется легко и радостно, потому что давящий груз оказался полностью выдуманным. У него отличные друзья, хоть иногда они безумные беспредельщики. Юнги-хен безмерно любит его, и абсолютно взаимно. Чего еще не хватает?       - Встретимся с ними на выходных? К морю махнем или в горы, - устраивая голову на плече младшего, негромко предлагает темноволосый.       Все отлично, думает Тэхен. Остается лишь ловить моменты счастья и блаженства.       Самые лучшие моменты в жизни.