Dirty Mind

      Юнги вслушивался в бит из наушников, перебирал листы с лирикой и успевал краем глаза следить за Намджуном. Тот всегда тяжело выходил из творческого запоя, вот и сейчас сидел, запрокинув голову и устало прикрыв глаза. Щеки ввалились, под глазами круги. Старший вздыхает, понимая, что опять придется изображать мамочку. Но это фигня, музыка Монстра того стоит.       — Все круто, Мон. А голос на соло уже есть? — тот слабо мотает головой. — Найдем, время есть. Ну, что, есть силы привести все в порядок?       Младший приоткрывает глаза, следя за бледной кистью, описывающей небольшое пространство комнатки-студии, заваленное коробками из-под еды, бутылками и стаканчиками, какой-то одеждой сомнительной свежести и со стоном роняет голову обратно. Юнги хмыкает.       — Ясно. Мне в последний раз одну контору посоветовали — моя бабушка лучше не убирает. Так что катись в душ, я приглашу спецов и сгоняю за жратвой.       С невероятным усилием Намджун отлепляется от кресла и бредет в душ. Он, конечно, неблагодарным не был никогда, но просто сейчас реально язык не ворочается.       Как никогда уставший парень радуется, что в его каморке нет ванны, иначе он бы точно в ней уснул и нахлебался. А стоя спать… нет, неудобно. Поэтому Джун выбирается из влажного тепла, потирая ушибленную о стекло кабинки голову.       Намджун бреет свое бледное отражение, пытаясь решить, лечь ли спать голодным, или оттянуть сон на десять минут рамена. В итоге голод побеждает, и парень бредет в кухню. На входе он останавливается в ступоре и тупо пялится на широкую спину, обтянутую черной футболкой. Нелепее всего на черном фоне смотрятся завязки алого фартука. Это почему-то смешно, и парень фыркает. Хозяин спины оборачивается на звук и мило улыбается:       — Здравствуйте! Ваш друг просил о Вас позаботиться, сам он куда-то ушел. Прошу, подождите пару минут, все будет готово.       Джун заторможено кивает и отстраненно следит, как улыбчивый верзила что-то переворачивает на сковороде, наливает, накладывает, накрывает и улыбается, улыбается… Жуткий сервис, Мон не впечатлился.       — Приятного аппетита, Ким-ши. Я постелю Вам постель, пока Вы едите.       Намджун удивляется — его так вежливо только в банке называют. Но запахи манят, и он с аппетитом наворачивает лапшу с чем-то, запивает все это вроде бы чаем. С ромашкой? Серьезно? Расспрашивать сил уже не остается и Джун падает на кровать, засыпая еще на подлете к подушке. Правда, в полудреме он чувствует, как его укрывают одеялком, и даже, кажется, просит обнять. Но это ведь кажется, да? А тепло — это от одеяла, точно…       Музыкант просыпается к вечеру, внимая просьбам организма. В ванной все блестит и сверкает чистотой. Умываясь, Намджун просыпается и начинает вспоминать и разговор с Юнги, и странного работника на кухне.       — Кошмар, у тебя в квартире кто-то хозяйничает, а ты дрыхнешь!       Отражению явно стыдно, и Джун вздыхает, надеясь лишь на порядочность Юнги.       В квартире пахнет свежестью, немного почему-то корицей и кофе. Хозяин жилища с трепетом заглядывает в маленькую комнатушку, набитую аппаратурой, ожидая увидеть голый стол и стены, груду пластика и проводов. Ожидая увидеть все, что угодно, кроме аппетитной задницы, двигающейся в каком-то неуловимом ритме.       Намджун ошалел. В творческом процессе на сон-то времени почти не находил, тем более на другие физиологические потребности. Между тем, то, что предстало перед жаждущим взором, заслуживало комплиментов, кои настойчиво били в черепушку, ища там задремавший Эрос.       А потом он услышал голос. Невероятной чистоты, мягкий и манящий он был как раз тем звуком, который бы лег на соло не в одном новом треке. Джун выдохнул, и прочистил горло, привлекая внимание. Где уж там! В ответ пение усилилось, а бедра завиляли сильнее. Переборов желание позалипать на эту картину, хозяин квартиры громко постучал в дверь комнаты, на что уборщик нелепо всплесну руками и стукнулся о столешницу, под которой орудовал тряпкой.       — Шшшш! А, Вы проснулись, Ким-ши. Мне осталось немного совсем, вынести мусор, и я закончил.       Очевидно, пока Намджун спал, парень отдраил всю квартиру — его одежда была перепачкана и местами намокла. Но отпускать его было нельзя.       — Вы, кажется, кормили меня завтраком? — уборщик кивнул. — А ужином накормите?       Парень улыбнулся слегка устало:       — Разумеется. Подождите немного.       Пока Намджун варил себе для бодрости кофе, его гость вынес мусор и теперь наскоро сооружал ужин. Стоять рядом на тесной кухоньке, касаться плечами, руками, бедрами было волнительно. Но молчалось как-то глупо.       — Кхм… Будешь… эм, те кофе?       Уборщик (теперь уже повар) ухмыльнулся, но вежливо ответил:       — Благодарю, Ким-ши, я пью только чай.       Намджун перелил содержимое джезвы в огромную кружку, отпил.       — Почему, Ким-ши? Мы же почти одного возраста, верно? Как тебя зовут?       — Это политика нашей компании, но, если угодно, Ким Сокджин. И я старше, кстати, — парень снова улыбнулся, но уже гораздо искреннее.       — Круто! А я Намджун, музыку пишу, поэтому квартиру засрал — некогда было.       Сокджин кивнул.       — Да, я понял, Ки… Намджун.       — Хочешь спеть в моей песне? — на Джуна недоуменно уставились, не переставая шинковать салат. — Я серьезно, ты классно поешь, я как раз такой голос и искал!       В ответ молчали. Намджун терпеливо ждал ответа, но елозил на стуле от волнения. В это время сильные руки выставляли на стол лапшу, салат, что-то еще, и лишь потом последовал ответ:       — Хочу. Я оставлю номер, позвонишь, если не передумаешь.       Губы музыканта разъехались в улыбке.       — Круто! А ты что, уходишь? Останься, поешь! Дома еще готовить надо, а тут хватит и на четверых.       Сокджин глядел с сомнением, брякнул:       — Я много ем.       Намджун засмеялся:       — Да брось! Оставайся! Включишь в счет, если что.       Уборщик улыбнулся, снял передник и присел за стол. ***       Намджун неотрывно следил, как губы Джина изгибались, выпуская его лирику в микрофон. Где уж там следить за звуком! Он был занят слежкой за языком Сокджина, который раз за разом старался взять чистые ноты.       — Слышь, Мон, это тебе твоя музыка так вставляет или что?       Юнги уже с полчаса наблюдал непривычного друга. Нет, он и парней, конечно, клеил, но в этот раз что-то было иное совсем.       — Что? — Намджун проморгался и порозовел.       — Слюни подбери! Что-что… — проворчал старший и продолжил в микрофон. — Хорошо, Сокджин, все отлично, закругляемся на сегодня.       Парень за стеклом кивнул, снял наушники и через пару минут зашел в комнатушку за вещами.       — Сокджин! — получилось неожиданно громко, и парень стушевался. — Эм, а чтобы тебя пригласить для уборки, нужно начальству звонить?       — Нет, я могу так прийти. А что, ты уже? Неделя всего прошла ведь.       Намджун замялся:       — Да нет. Мне бы голову прочистить, — Джин непонимающе посмотрел на него, и как в омут головой, — Грязные мысли.       Юнги прыснул, спасибо, не отвлекаясь от мониторов. Джун покраснел, а Сокджин как-то вдруг хищнически улыбнулся и муркнул:       — Грязные, говоришь? Хорошо, Ким-ши, сотрудник нашей фирмы своими руками все вычистит, просто вылижет всю грязь.       Насладившись двусмысленностью сказанного, Джин закинул за спину рюкзак и вышел. В наступившей тишине Юнги отчетливо бормотнул:       — He just wants to f*ck you all the time.