Человек без прошлого

Pov Tom. Приятное поглаживание по руке заставило меня улыбнуться сквозь сон. Сегодня мне как раз, впервые за многое время приснилось что-то хорошее. Я не помню, что было в моем сне, но я точно помню, что мне снился очаровательный сон. Наверное, потому что вчера, когда Билл заснул, я долго смотрел на него и любовался. Когда он спал, то казался совсем маленьким, таким пушистым, беззащитным. Его плавные, по-детски мягкие, но слишком женственные черты лица создавали иллюзию юной девушки. Слишком хрупким он был. Это заставило меня слегка умильнуться, но от соблазна прикоснуться к нему, к сожалению, меня удержать было некому. Такое странное чувство. Будто все переворачивается внутри при каком-то малейшем касании. Хорошо, что он спал и ничего не видел. Возможно не чувствовал, а то придется объясняться и что я отвечу? «Прости, Билл, но я так хотел тебя потрогать, сам не знаю почему?» или «Билл, а что плохого в том, что я тебя потрогал? Тебе неприятна братская любовь?». Дааа, Билл подумает, что я маньяк. Разлепить с утра глаза – неподвластная сила для Тома Каулитца! Но как бы мне не хотелось валяться в кровати, я должен вставать. Наверняка, старина Бертольд уже проголодался и опять держит в страхе холодильник. Еще хуже, если он снова доберется до морковки, что лежит в этажерке для овощей в пакете. Тогда мне придется снова собирать «рыжую» по всей кухне. Хотя, сегодня должна была прийти Габриэль. А делать грязную работу - ее деятельность. Я уставился на черное чудо передо мной, которое мило улыбалось мне с утра своей заразительной улыбкой. Но я не мог ведь не улыбнуться в ответ, не так ли? А что я, он, собственно, тут делает? В моей кровати. Или не в моей. Я открыл глаза пошире и одни стены уж точно не с родными обоями подсказывали мне, что комната далеко не моя. Вот черт. Я уснул у Билла. Кажется, объяснений мне не избежать. Потому что как еще оправдать себя, что я осмелился заснуть в комнате брата, в его кровати и… с ним в обнимку. О Боже. Все эти телячьи нежности до добра не доведут, а перспектива вставать с кровати, да еще и убрать руки, когда так тепло, на данное время меня не устраивала. Черт. Я конкретно палюсь, только в чем палюсь, я не знаю. Я же не гей, да и за инцест могут посадить. Тем более Билл несовершеннолетний. Хотя, брюнет даже не думает меня спихивать. Казалось, его все устраивает. Да и меня тоже. Почему бы вот так по-братски не полежать в обнимку? Для этого есть особая причина, чтобы так вести себя. Я и Билл получали не слишком много ласки и внимания от родителей. У него-то вообще их не было. Может, поэтому мы так странно себя ведем? И как долго в таких отношениях мы будем прикрываться словом «по-братски»? - Доброе утро, - шепчешь ты, так искренне и тепло, смотря мне в глаза. Знаешь, Билл, глядя в твои омуты, мои страхи становятся равны нулю. Но появляется новый страх – потерять тебя. За эту неделю я будто и впрямь почувствовал себя старшим братом. Я чувствую большую ответственность за Билла. Я сломаю тому челюсть, если его кто-нибудь обидит. - Доброе…. Все-таки убираю руки и замечаю, что Билл…. Расстроился? - Прости, я, наверное, уснул вчера здесь. - Ничего, - Билл скинул с себя одеяло и, перелезая через меня, он слез с кровати. Задержавшись на полу на корточках, брюнет затих. Только перевернувшись на бок, я заметил причину тишины: Билл сидел рядом с Бертольтодом, который, наверное, спал возле кровати и гладил его по белокурой шерстке. Пес благодарно вскинул свою голову вверх, позволяя чесать лохматую грудь. - Негодник, везде меня найдет, - я опустил руку с кровати и принялся гладить своего любимца по спине, слегка хлопая по ней. – Я думал, ты уже давно на кухне дежуришь. - Так и было, - отозвался брат. – Я вставал его покормить, потому что вой, который доносился с кухни, был невыносим – не хотелось мучить животное. Билл посмотрел на меня и невинно улыбнулся. Да это маленький черт в обличие ангела! Оказывается он уже вставал, чтобы накормить пса и пришел обратно под бок. Вот теперь я сам в шоке, но задавать лишние вопросы я не стал, не хотелось сейчас об этом говорить. Билл поднялся с пола и вышел из комнаты, виляя бедрами. Я невольно пустил слюну на его длинные стройные ноги. Вот если бы он был девушкой… так, Томми, тихо, это сказывается отсутствие секса. Давно ли ты встречался с девушкой? А? Месяц? Два? Полгода? Разве тебя устраивают одно дневные отношения без обязательств, коими ты доволен последние полгода? Да, меня все устраивает. По крайней мере, ты ничего не должен, она тебе ничего не должна, никто не ревет тебе в грудь, никто не задалбывает вечными звонками и громкими ссорами. Ты не должен думать, какие цветы подарить своей пассии, приходя на свидание. Ты не должен корчиться перед родителями, изображая культурного кавалера, обещая в будущем пышную свадьбу. Меня все устраивает. Меня устраивает завалиться в клуб. Меня устраивает угостить девушку напитком, а дальше она уже сама ведет тебя в чилл-аут. Страстный секс, после него пара улыбок на прощание и ты ничего не должен. НИ–ЧЕ-ГО. Протерев глаза после такого потока мыслей, я со вздохом решил, что хватит валяться. Обмотав полотенце вокруг бедер, я вышел из ванной комнаты и по инерции заглянул в комнату брата. Что-то он снова притих. Его дверь, как всегда, была чуть приоткрыта. Я видел не все. Лишь часть. Билл стоял перед большим зеркалом, полностью обнаженный. Влажные после душа волосы спадали на хрупкие узкие плечики. Он осматривал свое тело. Любовался. Трогал себя. Должен признать, оно и вправду было великолепное… для девушки. Глаза очерчивали плавные изгибы, но взгляд зацепился за нечто привлекательное. Сбоку, над поясницей была маленькая татуировка в виде звездочки. И почему я заметил ее только сейчас? Пожалуй, нужно будет узнать у Билла про нее, но это потом. Странный он все-таки. Такой ритуал для него, видимо, не вновь? Хотя, я не против полюбоваться этой картиной, но меня настораживало поведение брата. Отогнав от себя плохие мысли, я поспешил ретироваться в свою комнату, пока меня не застукали за подсматриванием. Тогда мне будет ой как неудобно перед братом. Я и так чуть со стыда потом не умер, когда подр*чил ему. После завтрака, Билл отправился в свою комнату, как он сказал, учить уроки. Ну ладно. Поставив тарелки в посудомоечную машину, я вышел из кухни. Выпустил Бертольда во двор – пускай порезвится, погода сегодня, на удивление, хорошая. Затем я отправил Смс маме. Спросил, как они там? Ответ пришел не скоро. Видимо, родители очень заняты. Пишет, что все хорошо, в четверг уже будут дома. Бла-бла-бла… Очень скучает по нас с Биллом. Спросила, как мы тут одни. Не ссоримся ли? Да нет, мам, все как ни странно хорошо. Передавала привет от отца. Ох, и все-таки, их не хватает. Отправив последнюю Смс маме, я засунул телефон обратно в карман и улыбнулся своим мыслям. Габриэль давно пришла и по моим подсчетам, она должна была убирать мою комнату. Поднявшись наверх, я в стопятидесятый раз был прав. Габи ловко орудовала своей радужной щеточкой. Казалось, ее юбка с каждым разом становилась все короче. Она уже знала, что я стою в дверях, и она знает, зачем я пришел, иначе, не стала бы так заводящее крутить задом. А она хороша. Я бы закрутил с ней, но для нее важен возраст, а для меня свобода. Хотя, эта девушка не настырна, не требует к себе повышенного внимания, готовит отменно и не забивает голову всякой чепухой. Просто идеал для меня! В постели, кстати, тоже на пятерочку по четырех бальной шкале. Долго уламывать служанку не пришлось: на этот раз она сама проявила инициативу. Врет же, когда говорит, что не скучает, вон как изголодалась. Как же я соскучился по ее мелодичным стонам. Когда я был полностью наготове, я усадил Габи на стол, опрокинув на лопатки. Ее темные глаза так и кричали «Давай же! Возьми меня!». Коричневые соски торчали в разные стороны. Грудная клетка быстро вздымалась и опускалась. Шумное и горячее дыхание обожгло мою шею, когда я наклонился, чтобы поцеловать ее ключицы. Но тут случайно поймал себя на мысли: интересно, какой на вкус Билл? Его кожа так же солоновата, как и кожа Габриэль? Знаю, что девушка пахнет жасмином, а Билл… чем-то неизведанным, непонятным мне запахом, сегодня я вдоволь нанюхался, пока лежал с ним. Но не о том я сейчас думаю. Передо мной лежит сексуальная девушка, которая просто жаждет удовлетворения, да и мой изнывающий друг уже изрядно истосковался по женскому вниманию. Провожу руками по ее обнаженному телу, расставляя ее ноги в стороны, удобно располагаюсь между ними. Целую живот, срывая с ее губ тихий стон. Это послужило сигналом и я, приспустив джинсы и боксеры, провел несколько раз по сочащемуся смазкой члену, размазав по нему немного природной жидкости. Приставив головку к входу, я пару раз провел ею и незамедлительно вошел. Двигаясь медленно, я прикрыл глаза, ловя от этого кайф. Подхватив девушку под коленями, я ускорил темп. Она тихонько постанывала подо мной, сладостно скулила, извиваясь всем телом, я не видел ее, но прекрасно чувствовал. Чувствовал, что ей хорошо. Внезапно в голове возник образ Билла. Его худое тело так же, как и Габи лежало на столе, а я входил в него все снова и снова. Он награждал меня дикими стонами из полуприкрытых пухлых губ. Что за черт? Даже, оставшись наедине с женщиной, я не могу не думать о брате. Я слишком часто стал о нем думать. Почему этот женственный брюнет постоянно забирается в мою голову, даже тогда, когда сам того не хочу? Может, он поселился там и не собирается оттуда выползать? Я очень надеюсь, что это пройдет, но, черт возьми, сама мысль заставила меня разозлиться. Я будто озверел. Я вцепился больно пальцами в бедра горничной и стал бешено двигаться, рыча при каждом толчке. Девушка со стонов перешла на крик, что еще больше распалило меня. Пара резких толчков и я почувствовал, как Габриэль с криком кончила, затрясшись всем телом. Благо я успел выйти раньше и выплеснуть семя на ее бронзовый животик. Я размазал жидкость по поверхности, пока она, расслабленная, приходила в себя. Ноги девушки вяло опустились на пол, издавая приглушенный цок каблуком. Руками она обвила мою шею и притянуть к себе, чтобы получить долгожданный поцелуй. - Ты сегодня превзошел самого себя. Ррррр, - выдыхает мне в губы и ослабляет хватку. Чмокнув напоследок в скулу, я шлепаю ее по попке: - Уберешь тут все? – смотрю в ее глаза. Карие, но не те. Коротко кивает, облизывая губы. Привстаю, одеваю обратно боксеры, джинсы. Поднимаю с пола футболку и надеваю поверх голого торса. С задумчивым видом, совсем тихо выхожу из комнаты, оставив девушку приходить в сознание. Что-то Бертольд загулялся. Пора бы привести его домой. Только я открыл дверь, как пес внесся с какой-то палкой в зубах в дом и прямым ходом на кухню, к лучшему другу – к холодильнику. Усмехнувшись про себя, я пошел кормить любимца. Вечером, когда уже все стихло, мы сидели с Биллом на кухне и уничтожали приготовленный им ужин. Он сам приготовил! Впервые! И как же это было вкусно, несмотря на недожаренную картошку. Я не стал ему об этом говорить, но я съел все без остатка, показательно, со стуком положив вилку на пустую тарелку. Билл ел медленнее меня, тщательно прожевывая, поэтому его тарелка была наполовину полная. - Спасибо, так вкусно было! Парень посмотрел на меня. Что-то с ним не так. Что-то изменилось: - Может, ты хочешь добавки? – тот лучезарно улыбнулся. - Нет, я наелся, - улыбаюсь, хлопая себя по животу. Смотрю на него и никак не могу понять, что же в нем не так? Волосы уложил по-другому? Да нет, вроде так же. Цепочка? Она всегда висела на его шее. Что же тогда? Я прищурился. От его глаз не укрылось то, что я так пристально разглядываю брюнета и Билл, смущенно улыбнувшись, принялся тыкать вилкой по тарелке. - Нравится? – снова взгляд в мою сторону. Да он же накрашен! И как я мог не заметить. Что с ним происходит сегодня? - Зачем ты накрасился?? - Так тебе нравится? Это же красиво… - Билл, ты ведь и так на девушку похож, зачем тебе лишний грим? Ты и без него красивый. – Я нахмурился, но продолжил разглядывать его лицо. Он отставил тарелку в сторону. - Хочешь сказать, что без косметики я нравлюсь тебе больше? - Причем здесь это? - Притом, что Габи красивая, когда накрашена, а я слышал как упоительно вы трах*лись у тебя в комнате! Почему я не могу быть красивым? Я парень, и поэтому не имею права краситься да? Да пошел ты! – Брат встал из-за стола и убежал к себе в комнату, оставив меня пребывать в шоке. Да, я должен был догнать, должен был потребовать объяснения, но и я сам хорош, проявлял какую-то непонятную мне нежность. Мне стало ясно, что с нами обоими что-то творится. Таких вопросов я не ожидал услышать. Тем более от Билла. Я первый раз видел его в таком состоянии. Он очень неожиданно вспылил. Да, брюнет слишком красивый для парня. Даже с косметикой его можно было бы принять за девушку. Но я не хочу с ним ссориться. Не хочу враждовать, как раньше. Пускай он успокоится, и потом мы поговорим. Но Билл до ночи просидел в своей комнате. Просто лежал на кровати и слушал музыку в наушниках. Я проходил мимо и иногда заглядывал в проем приоткрытой двери, чтобы удостовериться, что он на эмоциях не сбежал или ничего с собой не сделал. Но все же, как мне не спокойно было на душе, я все же разобрал кровать и лег спать, заведя будильник. Завтра в школу. Не знаю, сколько я спал, но истошный крик вернул меня из царства Морфея - Мааааааааамааааааа!!!!!!!!!!!!! Подрываюсь, бегу в комнату Билла, чуть не поскользнувшись в коридоре. Распахиваю дверь. Брат ворочается по кровати, казалось, его тело сковало судорогами. Его трясет. Две черные дорожки пересекли его детские щечки. Гримаса муки застыла на лице, а меня трясет не меньше его. Подлетаю к кровати, трясу Билла, чтобы тот очнулся. Не получается. Тогда я запрыгиваю на кровать, нависаю над Биллом и начинаю слегка похлопывать его по щекам. Он с ужасом открывает глаза и смотрит на меня, а у меня будто камень с плеч. Невзирая на вечернюю перепалку, я хватаю его и прижимаю к себе, крепко обняв. Глажу по спине, по волосам, чуть потеребив их кончики в своей ладони. - Том…. Том… Мне так страшно.… Так страшно! - Тс-с-с, я с тобой, братишка.. Сейчас я старался подобрать самые ласковые слова, чтоб хоть как то успокоить Брюнета. Он весь трясся, отходя от приступа. Хрупкие плечики слегка подрагивали. Билл вцепился в мои руки: - Останься… прошу… - Я не уйду… Чувствую, как Билл постепенно расслабляется, вот уже я опустил его на подушку, сам лег рядом, укрыв нас одеялом. Похоже, эту ночь я снова проведу не в своей постели. Биллу нужна поддержка и я готов быть с ним, сколько потребуется. Я ведь хотел заботиться о нем. Чувствую прикосновение холодных ладоней к своему телу. Тоненькие ручки обняли меня за торс, а лохматая макушка уместилась у меня на груди. Забавно, наверное, смотрелось со стороны. Билл, словно маленький, жался ко мне всем телом, немного подрагивая, казалось, вскоре вовсе заснул, сменив всхлипывания на ровное дыхание. Я гладил его по спине. Мне должно было быть сейчас неловко лежать с ним. Если представить, что между нами никакой кровственной связи, то, по сути, я лежу в обнимку с совсем чужим мне человеком. Но Билл казался таким родным. Все-таки, я очень привык к нему. Некоторые поступки заставляют по-настоящему ценить других людей. Даже если они не родные. Одинокие люди слишком быстро привязываются к тем, кто проявил к ним чуть больше внимания, чем остальные или же шарахаются, потеряв доверие к внешнему миру. К миру людей. Несмотря на это, Билл продолжает жить. Он любит жизнь. Он спас меня от самого себя и не дал закрыться полностью. Что же я чувствую к этому чуду, остается только думать. Интересно, что движело моим разумом, когда я, кончая, произносил шепотом его имя…