Человек без прошлого

Pov Bill Картинки прошлого так знакомо врезались в мое сознание с каждым шагом, когда я забегал в лес. Я не чувствовал холода, я не чувствовал, как ветки били по телу. Как почти «голые» ступни касались прохладной земли. Мою душу калечила обида, а недостающие кусочки пазла на время соединялись в крошечную картинку, так и не завершая ее. Как экран робота, при неполадках которого, как помехи мешали заново работать. Приходят и так же исчезают. Без смысла… Как же болит голова! Мне хотелось укрыться, спрятаться, чтобы никто не нашел меня, чтобы не тревожили. В голове то и дело звучали голоса. Отдельные фразы, так жестоко пытали мою голову, что хотелось сжать виски и успокоиться. - Билли, не ходи туда, там дальше болото. Дай мне сачек, вон там тоже много бабочек, пойдем туда, милый.… Дашь мне поймать одну? - Угу, а потом я… - Конечно, медвежонок… … - Мамочка, почему папа ведет себя так странно? Почему он не хочет, чтобы я называл его «папой»? - Малыш, папа просто устал… … - Мама, что с тобой случилось, мама? Почему ты так много пьешь? - Оставь меня в покое, Билл, оставь! … - Мама… - Не называй меня так, паршивец! Дом.… Такой до боли знакомый дом. Где бы я мог его видеть ранее? Откуда? Я забежал в него и, как хотел, спрятался в углу, не стесняясь своих слез. Даже при Томе, который, благо, подоспел и успокоил. Я не ожидал, что он побежит за мной до конца. Я не ожидал его объяснений после всего случившегося. Может, я и впрямь себя слишком накручиваю? А тот мужчина… Я не мог оторвать глаз от созерцания одного его лица, он был так похож…так похож…тот мужчина из моих снов…неужели это правда? Я думал, их не существует и это просто очередной кошмар, склеенный на почве мыслей об разгадке прошлого… Меня словно пробило током. Почему он так отреагировал на мое имя? Он меня знает? Что все это значит и что еще должно произойти на моем пути оставалось только ждать и бояться. Я очень верю в судьбу, но боюсь разочарований. Надеюсь, Том не отдаст меня никому…никому на свете… Утром мы сидели вчетвером за кухонным столом и уплетали свой завтрак. Нильс отдал предпочтение противному черному кофе, Том – чаю, а мы с малышкой Элли посягли на какао. И почему Нильс не любит свою сестру? Такой милый ребенок и не напрягает вовсе. Помнится, парень ныл целое утро, что «эту малявку» надо отвести в детский сад, который находился по дороге в школу. Ведь родители, точно так же, как и наши, уехали на работу, оставив ребенка на старшего брата. Я умиленно смотрел на кроху 6-ти лет, что смешно кушала свое печенье, уляпывая губки в песочном лакомстве, а такие же синие глаза, как и у Нильса, задорно смотрели то на беседующих парней, то на молчаливого меня. Больно подумать, что в ее возрасте я еще был с родителями и, возможно, беззаботно жил и ничего не понимал в суровой реальности, которая заставила меня рано повзрослеть. Хотя, судя по последним картинкам всплывавших, собственно, из памяти, я все чаще задумываюсь о том, какая моя настоящая семья. С каждым разом мне все больше не верится в историю с аварией. - Билл? - А? – парни засмеялись, когда я обратил на них внимание. Опять задумался, отключился. Сколько еще меня будут терзать противоречивые мысли? Надо бы поделиться с Томом, я не могу всегда все держать в себе, тем более, часть из этого, он уже знает, не удивлюсь, если тот мужик его тоже поверг в размышление, как и меня. - Ты опять в трансе? – пошутил Нильс. - Нет, я просто задумался. Я посмотрел на Тома, который уставившись в пол, нахмурился. И он, кажется, понял почему. - Ладно, не бери в голову. Домой за вещами поедете? - Нет, мы опоздаем, а лишние проблемы нам не нужны. Директор и так уже позвонила отцу и нажаловалась, что нас не было в понедельник. Я тебе рассказывал вчера. Мы словно под наблюдением. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Бесит. – Брат скривил нос. – Выкрутимся, не переживай. - Не буду, но ты мне, бл*ть, опять наврал! Мало того, что не звонишь, так еще и врешь нагло. - Нильс, ну что ты как баба? Патрицио выбил из тебя все мужские задатки? Для общего блага это было. Тем более в этом нет ничего такого, что мы проспали! - Вместе, небось, спали-то? Я посмотрел на хитрую мордасю Нильса. Глаза забегали, как шарик в пинболе, но Том среагировал быстрее, чем я: - Ты думаешь, у нас в доме мало комнат, чтобы спать в моей, причем на одной кровати? - Да не злись ты, я пошутил, - хихикнул Нильс, стукнув Тома по плечу. Я смеялся над очередной перепалкой, которая, к счастью, так быстро закончилась. Иногда Нильс перегибает палку и поистине лезет не в свое дело. Что касается нас с Томом должно остаться за стенами нашего дома. Маленькие ручки потянулись к цепочке, что висела на моей шее, вынула из-под футболки медальон на вид глиняной одной трети от большого составляющего круга и стала рассматривать. Я и не возражал, наоборот улыбался, что маленькая проявила интерес к милому ручному изделию, края которого были пошарпаны. - Что это? – первым оживился Томас, увидев глиняную штуковину. - Медальон. Я не знаю, откуда, но он всегда был на мне. - Это еще одна штука из прошлого?? - Видимо, да. - Тебе неровные края не царапают кожу? – влился в разговор и Нильс. - Нет, - я усмехнулся, глядя, как Элли потрясла им перед моим носом, - там же они слегка подпилены. Парни кивнули головой, все так же рассматривая. Том тоже видел его впервые. Перед поездкой в новый дом я решил на время снять медальон, чтобы не было лишних вопросов, но только вчера вспомнил, что оставил его в шкатулке. Одна треть от целой части, интересно, где гуляют еще две? - Черт, время уже! – опомнился Нильс, и мы все трое спохватились собираться. Кроме маленькой Элли, она так же беззаботно сидела и кушала вкусное печенье. - А ты чего сидишь?? Давай вставай! Меня в школе прибьют, если я из-за тебя опоздаю! Друг разводил демагогии и причитал бедной девочке о своих проблемах, которая опустив взгляд, надула щечки и мотала на высоком стуле голыми ступнями. - Какого черта на тебе нет колготок?! Я с тобой свихнусь скоро, мелочь! Мне стало так обидно за девочку, ведь ее щечки вот-вот наравили намокнуть. - Что ты орешь? – возразил я и взял девочку на руки. – Одевал бы лучше, чем сидеть и трындеть. - Я принес колготки, - сказал Том, выходя из коридора с голубыми колготками с рисунком. Нильс оторопел, видимо, не ожидая, что мы, таким образом, наедем на него. Он ведь правда плохо поступает: ребенок же не виноват. Ему не дано в таком возрасте думать о таких вещах, как куда-то собираться, убираться по дому или еще чего-то. Поэтому, посадив Элли на небольшой диванчик, что стоял напротив стола, мы с Томом начали одевать девочку. - Нильс, у нас тут проблема такая, этот товарищ только вякает, что он такой ответственный, а сам вчера неудачно в носках убежал, не одолжишь кеды на день? – Томас через плечо посмотрел на шатена, который, видимо, был хуже черной тучи, в то время как я натягивал колготки девочке, которая, казалось, благодарно улыбалась мне. Я улыбнулся в ответ. - Да ладно тебе, не дуйся, он не со зла, это же пучок одуванчиков, - хихикнул брат и потрепал меня по голове. – Не будь ты бабой, ну. Патрицио нужно зад за это натянуть, в кого он тебя превратил?? - Не смей так говорить о моем итальянском Боге, иначе он покарает тебя шваброй анально и без вазелина! Я не видел, но чувствовал, как Нильс улыбается. Отошел. Но извиняться я перед ним все равно не буду – он этого заслуживает. Колготки были почти надеты, лишь подтянуть и расправить платьице. Вот и все. - Тебя, я гляжу, он карал уже и не однократно. - Я актив, если ты об этом! – раздался голос друга уже в прихожей. Мы двинулись туда и через минуту передо мной стояли уже приличные белые кеды. - Извини, Билл, черных не было. Размер, надеюсь, подойдет… - Не привыкать, спасибо. Я нагнулся, чтобы одеть обувь. Том сел на корточки, опираясь об пол только одним коленом, чтобы завязать шнурок и спросил, шепча мне на ухо: - Ты носки, надеюсь, после вчерашнего-то постирал? - Да постирал-постирал, - общий смешок. Мы выпрямились, одеваясь в верхнюю одежду. Мне пришлось одеть толстовку Тома, ибо кроме футболки на мне ничего не было. Сам же Том ограничился водолазкой, ссылаясь на то, что на улице не так уж и холодно. Нам осталось только ждать, пока Нильс застегнет пуговички на пальтишке Элли и мы двинулись. На улице девочка взяла меня за руку, чему Том с Нильсом удивились. Видимо, малышка была обделена должным вниманием и проявила симпатию к моей персоне, полностью доверившись. По дороге, как и предполагалось, мы привели Элли в детский садик и, наказав Нильсу, чтобы обходился с сестрой поласковее, остались ждать за воротами. В это время Том достал из джинс пачку сигарет, высунув одну ловкими пальцами, зажал у фильтра губами, прикурил и, выпустив дым, посмотрел на меня, слегка щурясь, делая еще одну затяжку. Раньше я не видел, как курит Том – предполагал, что это отвратительное зрелище, но я ошибался. Я будто был загипнотизирован тем, как изящно его по-мужски красивые пальцы держали тонкую папиросу. Как пухлые приоткрытые губы выпускали сизый дым, как на солнце его карамельные глаза отражали осенние блики. Том молча смотрел на меня, смущенно улыбаясь, и прятал румянец, разглядывая под ногами листья пестрого клена. - Готов к расстрелу? - Думаешь, что не пронесет? - Не знаю как ты, но я точно сегодня не спасусь, - смеется. – Хотя это не так пугает, как возвращение домой. Родители даже не додумались позвонить Нильсу, что настораживает. - Может, им правда наплевать? Том с секунды три подумал, затем помотал головой: - Нет, не думаю. Просто тишина эта пугает, как бы в полицию не обратились. - Давай не будем о плохом, а? - Согласен. Вышел Нильс и мы пошли в школу. Как бы ни старались, но вовремя нам было прийти не суждено, поэтому мы чуть ли не бегом добирались до своих кабинетов. Естественно, мне попало за опоздание и плюс за то, что пришел без ничего, но заверив преподавателя, что материал, на котором писать и, главное, чем писать, у меня найдется. Поэтому был прощен. Однако, учитель математики, урок которого у нас был следующим, не стал меня жалеть и оторвался по полной программе: мало того, что наорал за отсутствие каких-либо признаков ученика, так еще поставил плохую оценку за отсутствие домашнего задания. Я распинался, что все сделал, но мои мучения были напрасными, поэтому далее я сидел и дулся на Герра Райса. « Друг, не стоит переживать по этому поводу, просто сегодня явно не твой день. Надо это пережить и ни в коем случае не парится» - поддерживал после урока меня жизнерадостный китаец. И правда, сдались мне эти учителя с их моралями и законами. Чтобы у этого Райса глаза вывалились, все равно предоставлю, скажем, принципиально, домашку. Развел тут детский сад! Выпускной класс и я сам решу, с чем мне ходить на уроки. Ведь семейные обстоятельства, что послужили поводом сегодняшнего моего вида бомжа, никого не касаются. Возможно, я сегодня груб, но я до одури не позволю вмешиваться посторонним в мою жизнь! На уроке немецкого мы занимались вовсе не немецким, а выяснением того, насколько продвинулся наш уровень в изучении текста. Фрау рассказывала нам, как должен проходить наш выход в «свет». Мы следовали сценарию, читая каждый свой отрывок, пока только черновой вариант того, что должно получиться. Над некоторыми следовало поработать, ибо быстрая и не четкая речь мешала воспринять монолог. Несмотря на свою любовь к литературе, оказалось, что я, как рассказчик данной истории слишком перебарщиваю с интонацией и жестикуляцией. Однако для первого раза вышло неплохо, во всяком случае, каждый понемногу запоминает порядок кто и когда. Я думаю, что частые репетиции пойдут на пользу, и мы отлично выступим вместе с классом Тома. Кстати о последнем. Домой мы добирались уже вчетвером: Ли понравилась наша скромная компания, и он с радостью присоединился – все равно по пути. Том ворчал всю дорогу, сминая в руках жалкий лист с текстом, который им выдала наша классная руководительница. Ему досталась отдельная роль, а Нильс радовался своим двум строчкам, на что подкалывал брата с не особо приятным настроением, но видимо, шатену все было до фонаря, и никакой его там Том Каулитц не смог напугать. Хоть у кого-то день прошел на ура, хотя мы с Чангом под конец пути начали сомневаться, дойдет ли Нильс до дома живым: по лицу Тома читалось неприкрытое раздражение, и мы с другом молились, как бы брат его не прибил. Удачно и без происшествий распрощавшись с друзьями, мы направились домой. Волнение подкатывало с каждым шагом, однако, как только мы ступили на порог, родителей не оказалось дома – опять на работе. Зато лохматый друг очень заскучал и чуть не сбил с ног Томаса, который, кстати, ответно пытался «обнять» своего любимца. Бертольд ласнился, как пушистая кошка и я часом, начал сомневаться, кого из него в этом доме вырастили, но что меня продолжало шокировать по сей день – это искренняя любовь, что со стороны Тома и что со стороны лабрадора. Признаюсь, я даже стал ревновать, но обратив свое внимание на кухню, поспешил пополнить миску лохматого обжоры. Голодный, наверное. - Билл, я с Бертольдом погуляю! – послышалось из коридора и далее раздался глухой звук, оповещающий то, что эти двое отправились на улицу, даже не дождавшись моего согласного сигнала. Том неисправим. Он долго не видел своего питомца, и он будет счастлив побегать с ним на улице, а я, пожалуй, приму душ. Нужно смыть негатив, накопившийся за этот день и наконец-то морально приготовиться к беседе с родителями. После такого моего загона, я уверен, что семейного собрания не избежать. Я и сам уже жалею, что так глупо повел себя и не подумал сразу же о том, что могу понять неправильно. Хотелось бы вообще вычеркнуть вчерашний день и переписать историю заново, но жизнь, увы, не перепишешь… Не хочу этих серьезных разговоров, не хочу суровых правил, наказаний, хочу просто отдохнуть, не оправдываясь ни перед кем, за свой поступок, но замуроваться в своей комнате, наверное, было бы из ряда вон. Я же не трус или все же… Приятные теплые струи скользят по моему телу, повторяют такие же плавные изгибы, я провожу рукой по тем местам, где стекали капли и заворожено смотрю за своими движениями. Глажу себя по шее, телу, поддаюсь влиянию воды, закрываю глаза. Я просто наслаждаюсь… В темноте моего великолепия тут же появляются откровенные картинки с участием человека, чей образ вот уже счастливые или не очень, три недели, занимает весь мой разум. Мои желания, мое искушение творят невообразимые вещи, и я принимаю их. Мне больше не противно, не противно так думать о брате, не противно прикасаться к себе, когда думаю о нем… фантазия толкает на более решительные поступки, ведь я не могу выйти из ванной возбужденным. Прикасаюсь к напряженному органу, глажу его, вожу ладонью вперед назад, представляя, руку Тома. Делаю все так, как делал бы он. Его реплики, взгляды, эмоции… я улыбаюсь, роняя хриплый стон, который тут же испаряется, улетая ввысь. Завершающие движения и я изливаюсь в руку, чувствуя приятное наслаждения и капельку усталости, а может просто меня разморило принятие душа? Не знаю… но надо заканчивать. Выключив воду, я встал босыми ступнями на мягкий половик. Стало так тихо, но эта тишина, на удивление, ласкала звук. С волос стекали подстывшие довольно крупные капли, заставляя тело неприятно поежиться. Я вновь закрыл глаза, ощущая себя совсем иным человеком, и снова провел по телу, пока посторонний звук не рушит все мои грезы в пух и прах: на пороге стоял Томас, ошарашено и в то же время с интересом, глядя на меня. Создавалось ощущение, что он вовсе не знал, что ванная занята, и это тоже странно, я вроде бы закрывал дверь… Стыд накрыл меня с головой, и я поспешил прикрыть пикантные части голого тела, в душу поселился страх, а сердце часто забилось. - Я, наверное… пойду… - я не знал куда спрятать глаза, но зацепился взглядом за полотенце и поспешил прикрыться. Том так и стоял на месте, видимо, тоже ошарашен, но почему он не ушел? Почему он заставляет меня неловко чувствовать себя перед ним. Я должен был, скорее всего, на него наорать, так почему же я до сих пор веду себя, как неприступная девица? - Прости… я, думал, тут никого нет, - начал, наконец, оправдываться Том, но я заверил, что все нормально и ванная свободна, поэтому он может принять душ, а я быстренько выбежал, пока совсем не покраснел и поспешил в свою комнату, но внизу внезапно раздался звук открывающейся ключом двери. Родители. - О, они вернулись, прекрасно! Мы попали…