Нас бьют - мы летаем

Ты плыл в небесах, но был спущен на землю, И раненый в сердце мечтаешь стать целью, Но эта уловка всем битым знакома – В любви без страховки живут миллионы.

      Она была смышлёной девочкой четырнадцати лет с черными волосами и карими глазами. Отец говорил, что смоляной цвет волос достался ей от второго отца, но, конечно, она знала, что такого быть не может, ведь настоящие родители оставили ее в детском доме. Только папа не говорил, куда делся второй, обходя вопросы дочери. Ее волновало это, но поняв, что ответов она не добьется, решила забыть. Может, ей расскажут позже, когда она станет взрослее?       Это было летом, когда школа наконец-то закончилась, и девочка смогла вдохнуть свежий воздух легкой свободы. Она сидела во дворе в тени от солнечных лучей, читая старую книгу о приключениях. Читала она ее много раз, ведь это была единственная связь с пропавшим отцом. Казалось, что никуда он и не пропадал, а находится рядом. Читает ей этот роман, приобняв за плечо. Только девочка прекрасное знала – такому не бывать.       – Опять читаешь? – папа наклонился и взглянув в текст. На его лице играла легкая, но немного грустная улыбка. – Он очень любил ее.       Девочка посмотрела на него. Она прекрасно знала, что он до сих пор любит того мужчину. Ее отец пытался завести отношения с девушками, но у него ничего не выходило – просто не влюблялся. Ацуши, так его звали, хотел полную семью, чтобы любимая дочь не чувствовала себя потерянной. Вскоре он прекратил поиски второй половинки – решил отдать все силы на воспитание ребенка. Аямэ была рада, что папа стал проводить больше времени с ней, а лицемерные дамы покинули их дом.       Девочка росла рядом с отцом, который многое знал. Она всегда могла обратиться к нему за помощью с домашним заданием, поэтому ее оценки всегда были хорошими. Только у нее не было друзей, одни лишь знакомые. Аямэ – девочка, которая погружена в себя, в свой маленький мирок. Иногда ей хотелось иметь такую же полную семью, как и у ее одноклассников, из-за чего закрывалась в себе еще сильнее.       – Дорогая, – отец потрепал дочь по голове, – не согласна ли ты помочь мне?       – А что нужно сделать? – она закрыла книжку и повернулась.       – Разобрать по коробкам вещи на чердаке, – он улыбнулся. – Мне нужно в город по делам, поэтому я не могу заняться этим сам.       – Конечно, пап! – Аямэ вскочила с места, прижимая к себе книгу.       Чердак был маленькой комнатой, но с большим количеством полок, на которых стояли пыльные книги, статуэтки, диски, маленькие коробочки со старыми газетами и фото. Девочка бывала тут редко, но место это ей очень нравилось – навевало какую-то ностальгию прошедших времен. Здесь пахло пылью, книгами и древесиной. Аямэ любила эти запахи.       Вдохнув не сильно глубоко, чтобы не закашляться, девочка принялась за работу. Она перебирала старые журналы папиной молодости, изредка пролистывая их страницы, чтобы посмотреть на молодых исполнителей, на новости тех лет. Некоторые старые книги она отложила для себя – Аямэ любила почитать. Надо будет спросить у папы, чьи это книжки. Внимание девочки привлекали старые фигурки котов. Она любила этих зверьков, как и папа, но почему он не поставит их в гостинице, спрашивала у самой себя Аямэ. Надо будет тоже спросить это у него. На одной из стен чердака висела черная гитара. Раньше девочке не приходило в голову, откуда она. Она просто была. Висела себе, пылилась. Но сейчас появился восторженный интерес к инструменту. Ее папа никогда не играл на гитаре, поэтому про это она тоже обязательно спросит.       На глаза попалась папка, зажатая между стеной, на которой висел инструмент, и шкафом. Наверное, упала туда случайно, а ее никто и не заметил. Конечно, девочка аккуратно достала ее. Папка была вовсе и не папкой, а большим пожелтевшим конвертом, в который сложили много чего, судя по весу и вздутой форме. Аямэ стояла и вертела его в руках, раздумывая: вскрыть его или нет. Любопытство взяло вверх на ребенком. Думаю, ей можно это простить.       Внутри лежало множество бумаг, какой-то большой блокнот и кассета с надписью «Наши дни». Может, это такой старый фильм? Аямэ села у той же стены, облокотившись на деревянную стенку шкафа. Девочка открыла большой блокнот, от которого пахло старыми бумагами. На его страницах были редкие записи кривым подчерком:

«02.04.17. Сегодня было наше первое свидание.» «04.05.17. Его голос хрипловатый и грубый, но мне нравится.» «14.05.17. Кажется, мы стали еще лучше ладить.» «23.07.17. Он прекрасно играет на гитаре.»

      Получается, что гитара на стене принадлежит тому человеку? Аямэ невольно бросила взгляд на инструмент.

«25.06.17. Была первая ссора, но мы быстро помирились.» «01.08.17. Сегодня я впервые остаюсь у него на ночь.»

      Записи прерываются на множество листов, а после опять продолжаются:

«20.10.18. Он предложил жить вместе. Я согласен.» «31.12.18. Он сделал мне предложение. Я согласен.»

      На последних строчках девочка улыбалась. Она сразу догадалась, что тут речь идет о ее отцах.

«04.02.19. Меня беспокоит кашель Рюноскэ.»

      Рюноскэ? Вот как звали его. Аямэ повторила это имя вслух и продолжила читать.

«21.04.19. Сегодня день нашей свадьбы. Я рад.» «05.06.19. Рю предложил завести ребенка. Я согласен.»

      Вот, когда они приняли решение привести в свой дом маленькую девочку. Скорее всего, второй отец даже держал ее на руках, но она не помнит ничего, ведь появилась тут совсем малышкой.

«08.11.19. В нашем доме появилась маленькая девочка двух лет. Ее имя Аямэ. Рюноскэ чувствует себя хуже, но он рад пополнению в нашей семье.»

      Это была самая длинная запись из всех в дневнике. Аямэ улыбнулась, но нос предательски защипало от наступавших слез.

«24.01.20. Рюноскэ в больнице. Меня не пускают к нему.»

      После нигде нет записей, лишь пустые и желтые страницы. Девочка пролистала все до конца, но так ничего и не нашла, как вдруг, на последней странице, которая внизу была порвана, сохранилась короткая запись скачущим и кривым подчерком:

«21.10.20. Рюноскэ умер.»

      Аямэ шмыгнула носом, вытирая с глаз слезы. Она думала, что отец просто ушел, бросив папу, но все оказывается намного хуже. Оказывается, он умер от болезни. Оказывается, были дни, когда он держал ее на руках. Может, даже читал на ночь, покупал игрушки, спал вместе с ней днем.       Немного успокоившись, и, сглотнув ком в горле, девочка достала несколько листов из конверта, но там не было ничего того, чтобы она поняла, кроме фотографии. На ней изображено двое мужчин. Они крепко обнимали друг друга и смеялись. Оба были одеты в смокинги, только на Рюноскэ был черный, а на Ацуши – белый. Аямэ смекнула, что это фото со свадьбы ее отцов. Они были такими счастливыми, а судьба слишком жестока.       Кассета, которую вертела в руках девочка, вызывала у нее смешанные чувства: хотелось ее включить, но в то же время хотелось забыть о ней. Но Аямэ выбрала первое. Спустившись в гостиную, она убедилась, что папы еще нет дома. Девочка быстро вставила в кассетоприемник носитель, как ей казалось, очень важного. Ей не часто доводилось пользоваться этой техникой, но маленький опыт был. Кое-как ей удалось вывести изображение на экран.       Сначала было темно, слышался смех, а потом появилась картинка. Аямэ сразу узнала человека – Рюноскэ. Он сидел на стуле с черной гитарой в руках и улыбался. Комната показалась девочке знакомой. И, правда, это оказалась их кухня, только еще до ремонта. Она заметила, что на полках стоят те фигурки-кошечки.       – Ацуши, не снимай! – мужчина на экране улыбался, прикрывая свое лицо одной рукой. – Я стесняюсь.       – Да ладно тебе, – отвечал знакомый для Аямэ голос, – на память, потом в старости пересмотрим.       Рюноскэ что-то ответил, но из-за плохого качества было не слышно. Все так же улыбаясь, он заиграл на гитаре. У девочки пошли мурашки по коже – несмотря на легкое шипение из колонок, звучание было красивым. Мужчина запел. Это песня была о совместном будущем, о мечтах тех двоих, планах. Но сейчас этому было не суждено сбыться. Аямэ поджала под себя ноги, сидя на диване, спрятала лицо в колени и заплакала. Заплакала сильно, как плачут маленькие дети, которым не дали игрушку. Она качалась из стороны в сторону, с подбородка капали слезы, лицо покраснело, а голова стала болеть в висках.       Неожиданно ее обняли. Девочка вздрогнула и подняла голову. Это был ее папа, у которого тоже вот-вот и потекут слезы.       – Я думал, что навсегда потерял эту запись, – он смотрел на экран, не моргая.       Мужчина на записи перестал играть, а просто улыбался в камеру. К нему подошел молодой Ацуши и обнял. Аямэ уже не слышала, что они говорят друг другу. Она видела лишь их счастливые лица, и ощущала тепло отца, который обещал себе, что всегда будут защищать совою маленькую девочку. Пусть и один, но он станет для нее крышей. Да, в ней нет его крови, нет крови любимого человека. Но она все равно часть Рюноскэ. Часть их двоих.